Онлайн чтение книги Без названия Untitled
1 - 49

Пока меня била сильная лихорадка, он постоянно находился рядом. Меня уже тошнило от того, что стоило мне открыть глаза, как я видела его. С другой стороны, я испытывала постыдное облегчение от того, что даже в такой ситуации я не одна, и от этого мне было противно от самой себя.

— Обязательно всё делать именно так?

Услышав голос Ан Джи Гона, который, видимо, пришел поиграть во врача, я чуть приоткрыла глаза. Первым, кого я увидела, был, конечно же, Ча Сон Тэ. Он с бесстрастным лицом смотрел на стоящего рядом адвоката.

Позади Ча Сон Тэ стояла стойка для капельницы, трубка от которой, кажется, тянулась к моей руке. У меня не было сил долго на это смотреть, и я снова закрыла глаза.

— Дочь-то в чем виновата?

— А что? Кто сказал, что она виновата?

— Держать человека взаперти таким образом — чем это отличается от того, чтобы заставить ее расплачиваться за грехи Кан Гю Хвана.

Ча Сон Тэ усмехнулся. И я про себя тоже усмехнулась. Подумала: даже третьему лицу ясно, что это ненормально.

— И что тут общего?

— Я к тому, что ты слишком эмоционален.

— …….

— Посмотри, как ты себя ведешь с тех пор, как вошел в тот дом. Ничего же не изменилось с прошлых времен.

— …….

— Не то чтобы я не понимал твоих чувств, но такие методы вызовут лишь еще большее отторжение. Думай головой.

После довольно долгого молчания Ча Сон Тэ ответил:

— Я и сам знаю.

И я снова провалилась в глубокий сон.

***

Когда я открыла глаза, сквозь окно пробивался красный свет заката.

Жар давно спал, и ломота в теле прошла, так что затуманенный разум прояснился, но я не могла встать с кровати. Всё из-за Ча Сон Тэ, который дремал в ногах.

Он сидел, скрестив руки на груди и опустив голову, мерно дыша. Его профиль в контровом свете казался темным, но красный ореол, обрамляющий линию лица, четко выделял его контуры.

Я рассматривала тень от его ресниц, силуэт переносицы, и вдруг во мне вспыхнула обида.

Почему человек, затаивший злобу на моего отца, должен был оказаться именно Ча Сон Тэ?

Хотя, какая злая ирония — не будь этого, мы бы с ним вообще никогда не встретились.

Прикусив нежную кожу на внутренней стороне щеки, я повернулась на бок, и от моего движения он тут же открыл глаза. Он медленно повернулся ко мне, и его фигуру по-прежнему окутывал закатный свет, похожий на нимб.

— Проснулась.

— …Хочу помыться.

— Я тебя помою.

Хоть ломота и прошла, из-за того, что я долго пролежала, тело было ватным, и он с легкостью поднял меня на руки. Капельницы уже не было, а с руки Ча Сон Тэ исчез бинт.

Пока он нес меня из комнаты, я положила подбородок ему на твердое плечо и смотрела в темнеющее красное окно.

— Завтра переезжаем.

Сказал Ча Сон Тэ ни с того ни с сего, усадив меня в угол душевой кабины и намыливая мне голову. Я молча смотрела на плитку, и тут мне на голову полилась теплая вода.

Я крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Смыв всю пену, он поднял мое лицо и слизнул капли с моих мокрых губ.

— В мой настоящий дом.

— …….

Значит, это не дом Ча Сон Тэ. Впрочем, всё это изначально было ложью, так что я даже не удивилась. Вспомнилось то чувство запустения, когда я впервые оказалась в этой комнатке на крыше — словно ее наспех обставили. Видимо, это был спектакль для роли бедного садовника-бандита.

— А чей это дом?

— Одного знакомого парня.

— Твой дом лучше этого?

— По крайней мере, там есть ванна, и тебе не придется сидеть на полу.

— И сбежать оттуда еще сложнее, чем отсюда?

— Скорее всего.

Я лишь молча кивнула в ответ на его наглые слова, пока он намыливал меня. При виде моей покорной реакции бровь Ча Сон Тэ слегка поползла вверх. Было неясно, доволен он этим или нет.

Как только он смыл с моего тела всю пену, он тут же впился в меня поцелуем. Я не отвергла его нежно сплетающийся со мной язык. Но и не отвечала взаимностью. Я просто позволила ему орудовать внутри моего рта как вздумается, и тогда он легонько прикусил мою губу.

— Такое чувство, будто я с куклой сосусь. Пошевелись хоть немного.

— Ты сказал, Ли Джон Хёк? Тот, кто ударил отца ножом.

Когда вместо поцелуя я задала вопрос, он протяжно всосал мою губу и отстранился.

— Да. Ли Джон Хёк.

— Почему он ударил его?

— Обдолбался наркотой, сцепился с соседним столиком, а Кан Гю Хван попытался разнять, ну он в пылу гнева и пырнул.

— …Где он сейчас?

— Я же сказал. Вместе с Сон Джу Гён.

Он завернул меня в большое полотенце и взял на руки. Снова перекинув меня через плечо, он донес меня до дивана в гостиной. Я привалилась к спинке, а он принес фен, сел напротив и начал сушить мне волосы горячим воздухом.

Вжжж. Под шум работающего аппарата мои волосы разлетались во все стороны. Рука, нежно массирующая мне голову, была такой мягкой, что мне снова стало обидно. Ну почему именно он.

— Но… как мне тебе верить?

Из-за шума фена он, видимо, не расслышал, поэтому выключил его и посмотрел на меня. Я повторила:

— До сих пор всё было ложью, так как мне тебе верить?

— Чему именно?

— Тому, почему Ли Джон Хёк ударил отца. Может, это ты ему приказал?

— Да ну.

Он небрежно бросил фен в угол дивана.

— Зачем мне тратить такой шанс впустую?

— Может, ты намеренно не стал убивать отца своими руками, чтобы использовать это как повод держать меня при себе.

— …….

— В любом случае, то, что ты хотел убить отца — это факт. Ты мог использовать чужие руки, чтобы с ним расправиться. А теперь нагло заявляешь меня, чтобы я простила тебя, ведь ты его не убивал.

— И какой в этом смысл.

Я посмотрела на него с непониманием, а он притянул меня к себе. Как только я оказалась у него на бедрах, полотенце соскользнуло с моего тела, и он начал сосать мою грудь.

— То, чего я хотел — это месть собственными руками, а не просто смерть Кан Гю Хвана сама по себе.

Каждый раз, когда он покусывал мой сосок, моя поясница рефлекторно вздрагивала, а из горла вырывались короткие вздохи, но я изо всех сил старалась сдерживать стоны. Ча Сон Тэ не мог этого не заметить; он сжал зубы и больно укусил меня за плоть.

— Ах!

— Уж лучше пусть он живет, даже если мне от этого хуево из-за того, что не смог прикончить его сам.

— …….

— Тогда хотя бы остается шанс.

— …Ну да. Когда-нибудь я тебе наскучу. Ты, наверное, собирался убить его тогда.

— …….

— Значит, я в любой момент могла потерять отца. Ли Джон Хёк просто ускорил этот процесс.

Он вскинул на меня глаза, не выпуская мою грудь изо рта.

— Нет.

— Мм, больно…!

— Просто мне было бы хуево всю оставшуюся жизнь.

— …….

— Зато ты бы ненавидела меня чуть меньше.

Он укусил меня прямо под грудью. От того, что Ча Сон Тэ вгрызался в мою кожу, как детеныш зверя, у которого режутся зубы, моя грудь быстро покрылась красно-синими пятнами.

Уж лучше пусть живет, даже если я никогда не смогу убить его своими руками. Я молча запечатлела эти слова в своей памяти.

— Перед тем как переехать, заглянем к Ли Джон Хёку.

— Зачем? Ищешь шанс сбежать?

— А это вообще возможно?

— Нет.

— Вот именно. — Сказала я, глядя на макушку Ча Сон Тэ. — Я тоже хочу выместить злость.

Он медленно поднял голову. Я пустым взглядом встретилась с его глазами, которые неотрывно следили за мной, пытаясь прочесть мои мысли. Нужно смотреть максимально отстраненно. Пусто. Чтобы он ничего не заподозрил.

— Только я… потеряла всё. Только я. На ком мне всё это вымещать…

— Вымещай на мне.

— Если бы это ты ударил отца ножом, я бы так и сделала. Но это ведь не ты.

— …….

— У меня даже повода нет, так какой в этом смысл.

В памяти невольно всплыла статуя ангела, засыпанная снегом. Молоток в моей руке. Горе от потери матери. Гнев. Обида. Сочувствие. Чувство вины. Но в итоге я ничего не смогла сделать и вернулась в свою комнату, чтобы тихо плакать до рассвета. Эта опостылевшая апатия.

И тогда, и сейчас у моей обиды был четкий адресат.

Отец, который довел мать до самоубийства. И Ча Сон Тэ, который загнал отца в угол. Преступник, ставший жертвой.

Поэтому я боялась, что начну испытывать к Ча Сон Тэ такое же удушливое сочувствие, как когда-то к отцу.

Как бы сильно я его ни ненавидела и ни винила, этот порыв попытаться понять его... Он мог снова парализовать меня и запереть в четырех стенах. Мне нужно было выбраться до того, как это произойдет.

— Я тоже хочу хоть раз всё разбить.

Помолчав немного, Сон Тэ коротко вздохнул.

— Он убийца и наркоман. И игроман.

— И что?

— Сомневаюсь, что у тебя хватит смелости встретиться с таким отбросом.

— Я трахаюсь с бандитом, с чего бы мне бояться.

— …….

Лицо Ча Сон Тэ на мгновение напряглось, но тут же расслабилось, и он тихо рассмеялся. Мягко облизав мой саднящий от укусов сосок, он начал гладить мою промежность.

Его пальцы, скользнув по внутренней стороне раздвинутых бедер, гладко потерлись о щель и проникли во влагалище. Пока он медленно двигал средним пальцем внутри, расслабляя мои напряженные мышцы, я, как и прежде, изо всех сил сдерживала стоны.

Я до боли прикусила губу, дыша только носом. Он, словно насмехаясь над моими попытками, усмехнулся и начал теребить мой клитор большим пальцем. Я всё равно пыталась терпеть, но он сильно укусил меня за сосок, и в итоге у меня вырвался болезненный стон.

— Ах… больно…

— Твои стоны так пиздецки заводят, нахера ты их сдерживаешь?

Я раздраженно зыркнула на него, но в итоге сдалась и приоткрыла губы. Мм. Ах. Ху-ух. Лишь когда я начала озвучивать каждую его ласку внизу, на его лице отразилось удовлетворение.

— Ладно. Вымести свою злость.

Невозмутимо сказал он, вводя еще один палец. Вжик-вжик. С каждым толчком внутрь я вдоволь одаривала его теми стонами, которых он так желал.

***

У меня по-прежнему не было никакой зимней одежды. Поэтому мне снова пришлось надеть вещи Ча Сон Тэ — тот же самый свитер и пуховик, что и в прошлый раз.

— Раз уж твоя бедность была ложью, мог бы и купить мне зимней одежды.

Сказала я, застегивая молнию до самого подбородка. Ча Сон Тэ, запихивавший мои учебники в сумку, усмехнулся и окинул меня взглядом с ног до головы.

— И с какой стати я должен за свои же деньги лишать себя такого милого зрелища?

— …….

— Просто смирись с тем, что теперь будешь носить мою одежду.

Мне что, мало быть запертой в его доме, так теперь еще и в его одежде жить? Не ответив, я натянула капюшон на голову. Закончив собирать мою сумку, Ча Сон Тэ неспешно подошел ко мне и сдернул капюшон.

— Лицо не прячь.

— Убери руки.

Я шлепнула его по руке, снова надела капюшон и туго затянула шнурки. Края капюшона сморщились и плотно обхватили мое лицо по кругу. Оставив на виду только глаза, нос и губы, я кое-как натягивала кроссовки, но Ча Сон Тэ бесцеремонно наклонился и впился в мои губы.

Раньше эти его птичьи поцелуи вызвали бы у меня щемящее чувство нежности, но теперь, когда к этому примешивались отвращение, отторжение и чувство вины, они больше не заставляли мое сердце трепетать.

Я опустила голову, чтобы увернуться, и его губы отстранились, но вместо этого рука Ча Сон Тэ собственнически обвилась вокруг моей талии.

Входная дверь всегда легко открывалась, стоило кому-то, кроме меня, к ней прикоснуться. Я смотрела на плавно открывающуюся дверь, и рука на моей талии сжалась еще крепче.

— Предупреждаю сразу, чтобы напугать тебя: за тобой следит довольно много людей.

— …….

— Так что не пытайся строить из себя героиню и сбежать, не беси меня.