На потолке было несколько небольших люминесцентных ламп. Поскольку был день и свет был выключен, я поочередно осмотрела матовые плафоны, но ничего странного не заметила. По крайней мере, снаружи.

Я прикусила губу, и тут в ухе раздался его голос.

— Может, мне приехать вечером?

— ...Зачем? Ты же сказал, приедешь на выходных.

— До выходных слишком долго. Думаю, может, мне отсюда на работу ездить.

Я рассеянно моргнула и медленно перевела взгляд за спину. Пока я молча смотрела на себя десятилетнюю, он продолжил:

— Я выезжаю.

Голос Ча Сон Тэ едва заметно понизился. То ли это была паранойя, то ли интуиция, но, чтобы избавиться от неприятного ощущения першения в горле, я тяжело вздохнула и ответила:

— От Сеула до Мудже два часа езды.

— И что с того.

— Хватит. Приезжай на выходных.

— Почему?

Тон стал немного резче. Я оторвала взгляд от своей фотографии и прижала телефон плотнее к уху.

— Если приедешь, мы же снова будем этим заниматься.

— Естественно.

— Нельзя. У меня, кроме этого, полно дел. Ты тоже занимайся своими делами и приезжай на выходных.

— Тогда приеду и не буду ничего делать.

— Как же, держи карман шире. Раз говорю не приезжать — значит, не приезжай. Ты мне мешаешь.

Из телефона донесся скрип кожи. Видимо, он сидел где-то и поменял позу. Какое-то время он хранил молчание, а затем раздраженно цокнул языком.

— Раз нельзя, значит, не буду.

— ...

— Кстати, как тебе Джи Тэ?

— О чем ты вообще?

— Имя для нашего сына. От скуки придумал...

Бип. Я сбросила звонок, и на экране сразу же появилась фотография.

Что всё это значит? Вряд ли До Ха Джин прислал это просто так. И то, что он прикрепил голосовое сообщение Ча Сон Тэ, тоже имело свою причину.

Я снова посмотрела на потолок. По-прежнему ничего странного не было видно, но то, что звонок раздался именно в тот момент, когда я проверила фото и аудио, вызывало жуткое чувство дискомфорта.

Он знал, что я смотрю, и поэтому позвонил?

А то, что мой дом перевернули вверх дном... тоже как-то связано с Ча Сон Тэ?

«Дай мне еще один шанс быть рядом. Я позволю тебе делать всё, что ты захочешь».

Поэтому он снова вел себя так, будто я у него на ладони?

«Просто хотел тебя обнять».

Вспомнив Ча Сон Тэ, который появился передо мной на следующий день после того, как я проплакала всю ночь от одиночества, я тупо уставилась на экран телефона, пока он не погас.

В черном стекле с трещиной от недавнего падения отразилось мое растерянное лицо и одна из люминесцентных ламп.

«Если я стану тебе противен, только скажи. Буду просто ходить за тобой по пятам, пока ты снова не захочешь меня видеть».

Вдруг меня осенило. А что, если тот факт, что он, так отчаянно цеплявшийся за меня, вдруг послушно отпустил меня после того, как я устроила сцену с ножом, был не просто извинением... а расчетливым ходом, чтобы не разрушить всё окончательно, если он надавит еще сильнее?

«Но он не настолько глуп, чтобы не понимать, что так долго продолжаться не может».

Тогда на взводе был не только Ча Сон Тэ. Я тоже.

Узнав правду, которую от меня скрывали, я испытала к нему острую обиду и ненависть. Но чувства имеют свой срок годности, и со временем они притупились, так что теперь я здесь.

Я издала короткий, нервный смешок. И дело было не в подозрениях насчет Ча Сон Тэ, а в ироничном чувстве удовлетворения от осознания того, что пока моя ненависть угасала, его любовь не только не исчезла, но и стала сильнее.

А если я снова попытаюсь уйти от него, как он поступит? Правда ли будет просто ходить следом, пока я его не приму? Можно ли этому верить?

Промелькнула мысль, что от отчаяния он может начать действовать еще жестче, чем тогда, но мое бессознательное желание верить ему — это та область, которую я не могла контролировать.

Почему-то казалось, что слова «делай, как тебе хочется» были искренними.

Если бы это было не так, у меня вряд ли был бы телефон для связи с внешним миром, да и он не уехал бы так далеко, оставив меня одну.

Всё не так, как раньше.

Вроде бы так же, но по-другому.

Некоторое время я смотрела на телефон, погруженная в раздумья. То, что До Ха Джин прислал это сообщение без всяких объяснений, явно было приманкой, чтобы я перезвонила, и если бы я это сделала, то узнала бы все подробности.

Но рука не тянулась к телефону... потому что в голове билась безумная мысль: А так ли мне нужно это знать?

Разве неведение — это не благо? Даже если я не знаю всей правды, в этой ситуации абсолютно ясно одно: Ча Сон Тэ любит меня. Так зачем мне еще больше забивать голову? Между нами и так всё слишком запутано.

Он не смог вонзить нож во врага своих родителей, более того, он даже пытался его спасти. Он хотел, чтобы я ничего не знала и сидела взаперти, а потом дал мне время, чтобы моя ярость улеглась. И при этом он постоянно за мной шпионил.

Вся эта череда безумных поступков ведет к одной единственной цели.

«Потому что я хочу попробовать любить. С тобой».

Любовь Ча Сон Тэ, выросшая из мести, лишена права на существование. Поэтому он не мог ухаживать за мной открыто и, видимо, решил привязать меня к себе безумными способами: заточением, слежкой, а может быть, и обыском в доме или установкой скрытых камер.

Это были ненормальные методы, но причина была предельно ясна, и поэтому я, наоборот, почувствовала, что нашла выход.

Время, когда я думала, что вырвалась на свободу, на самом деле тоже прошло у него на ладони.

В таком случае, раз уж сбежать всё равно невозможно, может, мне действительно делать всё, что захочется? Я буду тянуть из Ча Сон Тэ деньги, чтобы обеспечить себе будущее, заполню пустоту внутри, удовлетворю свои желания, выплесну на него всю обиду и горечь, иногда буду позволять своему сердцу трепетать, а если станет совсем тяжело — снова возьму тайм-аут, пока ненависть не утихнет, живя так, как мне вздумается.

Оставаясь в его руках, я смогу крутить им, как захочу. Лишенный всяких прав Ча Сон Тэ будет готов стерпеть что угодно, лишь бы я была рядом.

— Ха-а...

Из груди вырвался долгий вздох. Казалось, в нем было наполовину смирение.

Я так и знала, что этим кончится.

В конце концов, этот импульс — желание понять его, даже когда я его ненавижу — неумолимо запирал меня в его объятиях.

Весь мой побег из Мудже оказался бессмысленным, но, на удивление, я не чувствовала такой удушающей безысходности, как тогда. Возможно, потому, что теперь формальная власть была в моих руках.

Вспомнив Ча Сон Тэ, обещавшего быть послушным, я разблокировала экран телефона, еще раз просмотрела сообщение от До Ха Джина и медленно провела пальцем по экрану.

«Удалить?»

Не отрывая взгляда от букв на экране, я слегка повернула голову в сторону. Если ты смотришь, смотри внимательнее.

«Удалить»

Следом за сообщением от До Ха Джина я удалила и номер секретаря Сон. Раз я остаюсь рядом с Ча Сон Тэ, чужая помощь мне не понадобится.

— ...

Мои чувства к нему по-прежнему были запутанными.

Сейчас чаша весов склонилась в одну сторону, но скоро наступит осень, придет годовщина смерти отца, и, возможно, всё изменится. Я могу винить себя за то, что осталась с Ча Сон Тэ, могу злиться на несправедливость жизни, и, так как мне больше не на кого выплеснуть эту злость, могу снова возненавидеть его.

Но у меня было смутное предчувствие, что однажды эта ненависть полностью исчезнет, и я снова вернусь к нему с нежностью. Я знала, в чем кроется истинная причина моего решения прийти к нему и остаться.

Просто пока я не хотела это четко осознавать. Думаю, мне нужно еще немного времени, чтобы принять это полностью.

А до тех пор я не буду давать имя своим чувствам.

Если назову это любовью — появится чувство вины, если ненавистью — мне будет его жаль, так что в итоге устану только я сама.

Просто держать этот комок под названием «Ча Сон Тэ», в котором смешалось всё сразу, где-то рядом — тоже неплохой вариант.

— ...Интересно, надолго ли тебя хватит?

— Проверь сама.

Только попробуй остановиться.

[Убери камеры до того, как я вернусь с репетиторства.]

Отправив Ча Сон Тэ это сообщение, я небрежно бросила телефон на диван и пошла прочь. Для начала нужно принять душ.