Я смотрела на него, помахивающего руками в воздухе, как вдруг, сама того не ведая, опустила взгляд.

Обнаженное тело Ча Сон Тэ, которое я не видела три года, стало темнее и рельефнее. Отчасти из-за мышц, но в большей степени, казалось, из-за того, что на нем прибавилось шрамов.

Почему на нем столько ран?

Разглядывая большие и маленькие шрамы, усеявшие его верхнюю половину тела, как и те, что были на челюсти и тыльной стороне ладони, я снова чуть было не расстроилась, но, заметив тяжело вздымающееся спереди полотенце, резко вскинула голову. Он усмехнулся и снова воткнул вилку фена в розетку.

— Не делать того, что запретили, и делать то, что хочется — это разные вещи. Уж это-то прости.

Вж-ж-ж. Прежде чем я успела ответить, фен оглушительно взревел. Я с недоумением посмотрела на него, склонившего голову и сушившего волосы, и отступила на шаг.

Его пах и голая кожа постоянно маячили перед глазами, запах тела и шампуня вызывали странную тревогу, а рука, которой он меня коснулся, непрерывно ныла.

Чтобы скрыться от его взгляда, который преследовал меня даже во время сушки волос, я зашла в ванную. Как он и говорил, вентиляция здесь была ни к черту, поэтому внутри всё еще стоял пар.

Заметив в углу насквозь промокшие мужскую рубашку, брюки и нижнее белье, я кое-как отжала их и повесила на полотенцесушитель. Высохнут ли они до завтра? Я рассеянно подумала об этом, бессознательно поглаживая воротник рубашки, но с трудом пришла в себя и отвернулась.

Проведя ладонью по запотевшему зеркалу, я увидела свое лицо со странным выражением. То ли из-за пара, то ли еще от чего, но в голове стоял туман.

Я даже не знаю, в состоянии ли мы сейчас разговаривать. Что Ча Сон Тэ, что я.

— ...

Я долго смотрела на свое отражение, которое выглядело более напряженным, чем обычно, и со вздохом взяла зубную щетку, как вдруг заметила рядом новую зубную щетку точно такого же цвета, и у меня вырвался нервный смешок. Делает что хочет, даже не спрашивая разрешения.

Я не могла заставить себя принять душ, пока Ча Сон Тэ был снаружи, поэтому ограничилась умыванием и чисткой зубов. Когда я вышла, Ча Сон Тэ уже высушил волосы и сидел на краю стола, рассматривая мою книжную полку.

Полистав учебник по гражданскому праву, он посмотрел на меня. И, слегка разочарованно цокнув языком, окинул меня взглядом с ног до головы; я поняла, что означает этот взгляд, и сделала вид, что ничего не заметила, резко отвернувшись.

— И почему именно юридический.

Спросил он, пока я наносила лосьон.

— Спрашиваю на всякий случай, но надеюсь, ты не впечатлилась Ан Джи Гоном?

— ...

Я проигнорировала его и, растирая щеки, направилась к кровати. Обычно я сидела за учебниками до рассвета, но из-за всех этих событий засиделась, да и сосредоточиться с Ча Сон Тэ в одной комнате было нереально, так что лучше лечь спать пораньше. Не знаю, смогу ли я уснуть, но всё же.

Как только я присела на скрипучий матрас, он как ни в чем не бывало направился ко мне, и я тут же отрезала:

— Либо иди на улицу в мокрой одежде, либо спи на полу.

— Понял.

Он без лишних слов устроился на полу у кровати. Поскольку на нем было только полотенце, когда он сел, его внутренняя сторона бедер оказалась на виду, и я поспешно отвернулась к стене. Я уткнулась головой в подушку и натянула одеяло до самого носа.

— Выключить свет?

Точно, я совсем забыла. Когда мы жили вместе, он делал все эти мелкие дела, вроде выключения света, и я, видимо, по привычке оставила это ему. Зарывшись лицом еще глубже, я тихо ответила:

— Выключи.

— Если ответишь. Почему именно юридический?

— ...Просто, чтобы зарабатывать на жизнь.

— Да?

Я почувствовала, как он встает. Я напрягла все чувства, прислушиваясь к его движениям, а когда свет погас, еще сильнее сжалась в комочек.

В тот миг, когда гаснет свет, ничего не видно. Кажется, что глаза закрыты, даже если они открыты. Если в таком состоянии смотреть в темноту, появляется чувство, будто ты плаваешь в мире совершенно один, поэтому я обычно сразу закрываю глаза, но сегодня не смогла.

Остро осознавая его присутствие за спиной, я старалась не шевелиться.

— ...

Довольно долго в комнате стояла абсолютная тишина. Но и он, и я знали, что мы оба не спим.

Пытаясь не издавать ни звука при дыхании, я почувствовала, как сжались легкие и стало душно, но у меня не хватило смелости просто шумно выдохнуть.

Ча Сон Тэ здесь. Прямо за моей спиной.

Из-за тишины и темноты этот факт казался нереальным. Только я подумала, не сон ли это, как вдруг почувствовала легкое натяжение кожи головы.

Чуть ниже макушки справа стало слегка щекотно. Прямого прикосновения к телу не было, но я понимала, что он трогает кончики моих волос.

Надо сказать ему, чтобы не трогал. Спросить, что он делает. Разве он не говорил, что ничего не будет делать. Я медленно приоткрыла губы.

— ...

Но голосовые связки словно склеились, и я не смогла издать ни звука. Я чувствовала, что Ча Сон Тэ придвинулся ближе к кровати, но не могла пошевелиться.

Матрас немного прогнулся. Кажется, он оперся на него рукой. Его рука забралась чуть глубже в волосы, и кожу головы защекотало еще сильнее.

Я крепко сжала одеяло, и он вдруг выдохнул.

— Покажи мне лицо.

Его низкий, хриплый голос разрушил оцепенение, и я, наконец, смогла выпустить воздух, скопившийся в груди. Фу-ух. Ха. Сделав несколько коротких вдохов, я с трудом выдавила:

— Ты же каждый день... смотрел на меня.

— Всего пару дней. Мне этого мало.

— ...

Он еще откровеннее намотал мои волосы на пальцы. Немного поколебавшись от этого медленного, поглаживающего ощущения, я медленно повернулась. Волосы мягко выскользнули из его руки.

В комнате без единого лучика света, как бы глаза ни привыкли к темноте, были видны лишь силуэт и контуры лица.

Он опирался рукой на матрас, подперев висок. Пока я скользила взглядом по линии его склоненного лица, он снова протянул руку. Его рука, спустившаяся от макушки к уху, погладила мою щеку, а затем большой палец поочередно провел по веку, носу, ложбинке над верхней губой и губам.

От этого прикосновения, казавшегося даже осторожным, слова «не надо» завертелись на кончике языка, но так и не сорвались. Вместо этого я сказала другое. Мне показалось, что сейчас самый подходящий момент.

— Это ведь не первый раз.

Каждый раз, когда я говорила, большой палец, лежащий на моих губах, медленно потирал их.

— Ты о чем?

— Твоя слежка за мной.

Я ничего не замечала весь день, но когда мы столкнулись в круглосуточном магазине, я поняла, что, как и во время побега с отцом, я просто не знала об этом.

— В отеле мы ведь не впервые увиделись.

Он усмехнулся, и его палец слегка надавил на мои губы.

— Попался.

— ...Ты всё время ходил за мной?

— Ну...

Протянул он, медленно проводя пальцем по линии моих губ из стороны в сторону.

— Следил иногда. Только когда совсем невмоготу было.

— Если ты так собирался делать, зачем вообще отпустил меня?

— Мне казалось, что так нужно.

— ...

От этих легких прикосновений, то исчезающих, то появляющихся вновь, у меня во рту пересохло. Почувствовав, что так дальше продолжаться не может, я уже хотела оттолкнуть его руку, как вдруг он приподнялся над кроватью.

Скрип. Пружины скрипнули, и лицо Ча Сон Тэ заполнило всё мое поле зрения. Он оказался так близко, что наши носы почти соприкасались, и только тогда я смогла разглядеть его черты. Особенно его глаза, смотрящие на меня сверху вниз, были невероятно темными.

— Что ты делаешь?

— А мне нельзя поспать наверху?

— Что?

— Я ничего не буду делать. Просто обниму тебя, и всё.

— ...

Сглотнув вязкую слюну, я оттолкнула руку Ча Сон Тэ.

— Нельзя.

— Мне холодно. Я же голый.

— ...Сейчас лето.

В комнате, где я ни разу не включала кондиционер, всегда было жарко, так что холодно ему быть не могло. К тому же я прекрасно знала, что он специально намочил свою одежду и вышел голым.

Я уже не раз вот так глупо поддавалась ему. Чтобы на этот раз этого не произошло, я попыталась оттолкнуть его в плечо, но горячая кожа так приятно легла мне в руку, что я невольно замерла. Заметив мою мимолетную нерешительность, он медленно забрался на кровать и лег рядом.

— Подожди...

Когда Ча Сон Тэ втиснулся на узкую односпальную кровать, места сразу не осталось. Меня оттеснили к самой стене, и я в панике уперлась руками в его грудь, но он успел притянуть меня к себе быстрее.

В ту секунду, когда его тепло окутало всё мое тело, я потеряла рассудок.

— Я правда ничего не сделаю.

— ...

— Просто хотел тебя обнять.

Его огромная ладонь мягко надавила мне на затылок, заставив уткнуться лицом ему в грудь, а другой рукой он крепко обнял меня за талию, плотно прижав к себе.

Я тупо слушала тяжелое биение его сердца, отдающееся мне в лоб, и как только почувствовала подсознательное чувство защищенности, в груди всё сжалось от нахлынувших эмоций. Сердце, горло, нос и глаза обожгло одновременно, и, помимо моей воли, у меня вырвалось рыдание.

— Хнык...

Впервые за долгое время меня кто-то обнимал. И этим кем-то оказался Ча Сон Тэ.

Пустота внутри, зиявшая всё это время, заполнилась в одно мгновение, и от абсурдности этого я слабо забилась в его руках, но чем больше я сопротивлялась, тем крепче он меня сжимал.

— Не... не надо.

— ...

— Не хочу. Всхлип, я... я ведь так хорошо справлялась одна...

Даже когда мне было одиноко, я как-то держалась, но если я снова почувствую это, что мне делать потом? Эта тревога захлестнула меня с головой.

— Зачем ты пришел. Зачем. Зачем ты снова пришел и... зачем...

— ...

— Отпустил же меня, так зачем снова, зачем ты приходишь и мучаешь меня?

От переполнявших меня эмоций тело задрожало, а плач стал громче. Ча Сон Тэ принял на себя всю мою дрожащую от слез обиду и стал мне опорой.

— Прости.

Его губы коснулись моей макушки.

— Я не могу сдаться.

— Всхлип...

— Тогда я был не в себе. Признаю, что упрямился и не хотел тебя отпускать прямо сейчас.

— ...

— Я больше не буду вести себя как раньше.

— ...

— Дай мне еще один шанс быть рядом. Я позволю тебе делать всё, что ты захочешь.

Он действительно не изменился. Как же абсурдно звучит его «я позволю», словно я его собственность, даже когда он просит о шансе. Я подняла голову, и губы, целовавшие мою макушку, скользнули по лбу к закрытым глазам.

Влажный язык медленно лизнул кожу вокруг глаз, и, конечно же, это вязкое прикосновение вызвало во мне инстинктивное чувство безопасности, поэтому я не смогла его оттолкнуть.

И дело было не только в этом.

Как ни парадоксально, но то, что он остался прежним даже после того, как проявил своеобразное терпение, заставило мои чувства вспыхнуть с новой силой.

Тогда его эгоистичная одержимость вызывала у меня отвращение, да и сейчас это всё еще нелепо, но то, что он не изменился, почему-то тронуло мое сердце.

По-прежнему. Всё еще.

— ...Я не знаю. Я...

Всхлипывая, я заговорила:

— Я не знаю, что мне делать.

— ...

— Нам же было бы спокойнее просто жить и не видеться. Но так... если так... я не знаю, что мне делать...

Одно было несомненно: сейчас в его объятиях я чувствовала смятение потому, что моя обида утихла по сравнению с тем временем, когда я была готова уйти от него, даже приставив нож к своему горлу. Сила времени, пустота или просто течение эмоций — я снова беспомощно тянулась к нему.

Мне было так жаль саму себя, что я переложила вину на Ча Сон Тэ.

— Это всё... потому что ты недостаточно плохой.

— ...

— Из-за тебя я даже возненавидеть тебя как следует не могу...

Если бы Ча Сон Тэ был по-настоящему плохим человеком, если бы он своими руками убил моего отца, разрушил нашу семью, вдоволь попользовался мной и выбросил, тогда я смогла бы ненавидеть его без остатка. Я бы ненавидела его изо всех сил, и та затянувшаяся месть, начавшаяся с моего отца, стала бы моей целью.

Но Ча Сон Тэ был другим. Он собирался убить моего отца, собирался разорить нашу семью, легкомысленно подошел ко мне, но в итоге всё пошло наперекосяк. Он не смог убить, захотел спасти, и его искренность осталась неизменной несмотря на долгую разлуку.

Я знаю причину этого. Он, видимо, тоже ее знал, потому что тихо ответил:

— Это всё потому, что вмешалась любовь.

По-прежнему. Всё еще. Ча Сон Тэ любит меня.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver