Ча Сон Тэ я говорила, что это влияние мамы или воспитания, но на самом деле причина, по которой я покупала картины, была в другом.

Каждый раз, когда я смотрела на этот абсолютно белый интерьер, я смутно чувствовала какую-то вину за его прошлое. Пытаясь избавиться от этого чувства, я начала заполнять дом чем попало, и постепенно это вошло в привычку.

Расставленные повсюду цветы, безделушки и мебель служили той же цели, но именно визуальное богатство разнообразных картин лучше всего справлялось с этой задачей. Каждый раз, когда я заполняла этот дом, такой же пустой, как и душа Ча Сон Тэ, разноцветными картинами, я испытывала некое абстрактное удовлетворение, словно его жизнь, в которой не было ничего, кроме мести, тоже становилась ярче.

К тому же произведения искусства имеют имущественную ценность, так что с точки зрения инвестиций это убивало двух зайцев одним выстрелом... а может, даже трех.

И раньше, и до недавнего времени у меня не было никаких особых увлечений. Моя жизнь состояла только из времени, проведенного с Ча Сон Тэ, и учебы. Но с какого-то момента украшение дома стало чем-то вроде хобби, а в последнее время я увлеклась и самими выставками, поэтому в свободное время иногда ходила на них посмотреть.

— Завтра в отеле «Тэсан» выставка, пойдешь со мной?

Ча Сон Тэ, уткнувшийся лицом мне в грудь, поднял голову. Его расслабленные, словно опьяненные чем-то глаза смотрели так, что я чуть сама не поддалась этому наваждению, и поспешно взяла себя в руки.

После долгих скитаний, вызванных столкновением с лидером «Чоннён», который, по сути, уничтожил моего отца, мы снова сошлись, и с тех пор стоило мне дать хоть малейшую слабину, как он набрасывался на меня и готов был сожрать живьем.

Если подумать, он и раньше частенько кусался во время секса, но в последнее время это перешло все границы. На словах он называл меня принцессой и вел себя так, будто пылинки готов сдувать, но при этом не давал синякам на моем теле сойти. Ничуть не изменился.

Но мне это не было неприятно, потому что я знала: так он всем своим телом выражает свои чувства.

Ча Сон Тэ по-прежнему, всё ещё любит меня, и эта его настойчивая последовательность часто заставляла меня смягчаться.

Поэтому, раз уж я привыкла к боли, может, стоит закрыть глаза на эти укусы...

— Ай...!

Внезапно он укусил меня за сосок, и у меня вырвался крик. На глазах навернулись слезы, я схватила его за волосы и оттащила, а он принялся легонько потирать укушенное место большим пальцем.

— Признаю, в этот раз было сильновато.

— Хватит кусаться.

— А не надо быть такой милой.

— ...Я вообще-то просто лежала.

— Вот именно, зачем просто лежать?

Он отвечал с таким излишне невинным лицом, что мне нечего было сказать. Мне нравилось, что, несмотря на возраст, в нем всё еще оставалось что-то от того двадцатипятилетнего парня, но я не подала виду и слезла с кровати.

Вместо того чтобы поднять валяющуюся на полу пижаму, я потянула за одеяло, скомканное в ногах Ча Сон Тэ, и плотно обернулась им. Мое тело было покрыто засохшей спермой, и мне не хотелось пачкать пижаму. А одеяло всё равно уже давно было безнадежно испорчено.

— Ну так что. Пойдешь на выставку?

— Конечно, это же свидание.

В принципе, он был прав, но признавать это было немного неловко, поэтому я, поправив одеяло, пошла к выходу.

Ча Сон Тэ, на мгновение опустив взгляд на волочащийся по полу край одеяла, быстро наступил на него ногой. От резкого рывка меня повело вперед, и, так как после целого дня в постели у меня не было сил в ногах, я не удержала равновесие и рухнула прямо на одеяло.

Зимнее одеяло было толстым, так что я не ушиблась, но от возмущения подняла голову. Он цокнул языком и опустился передо мной на корточки.

— Ты как? Кто это сделал?

— ...

В отличие от этой детской шутки, он тут же вытащил меня из-под одеяла и взял на руки. Оказавшись голой в его голых объятиях, я почувствовала, как его горячее тело плотно прижалось к моему.

Я почувствовала, как его член ткнулся мне в бедро, но знала, что секса больше не будет. Ведь полчаса назад, когда он кончил, мы использовали последний презерватив из тумбочки.

Хоть он при любом удобном случае и раздевал меня, кусал всё тело и грубо брал, но, как и обещал давным-давно, строго следил за контрацепцией. Поэтому, как бы он меня ни бесил, я не могла на него злиться. Это не было разовой акцией, я наблюдала это на протяжении трех лет, и, честно говоря, это вызывало определенное доверие.

— Пойдем помоемся.

Как я и думала, вместо того чтобы вставить свой напряженный член, он подхватил меня под ягодицы и понес из спальни, а я послушно обняла его за шею.

Видимо, ему это понравилось, потому что он поцеловал меня в кончик носа. Зная, что целоваться он любит так же сильно, как и кусаться — нет, даже больше, — я просто позволила ему это делать, и в итоге он осыпал поцелуями всё мое лицо. И как ему не надоедает.

Челка Ча Сон Тэ падала мне на глаза и щекотала, поэтому я небрежно откинула ее рукой, а он в ответ легонько прикусил мою верхнюю губу и потянул на себя. Губа, вытянувшаяся, как птичий клюв, не болела, но, подумав, что это выглядит глупо, я убрала его лицо рукой и положила подбородок ему на плечо. При каждом его шаге мое тело слегка покачивалось.

За исключением тех моментов, когда прошлое иногда вклинивалось между нами и вызывало неловкость, наша повседневная жизнь с ним была довольно мирной.

Ча Сон Тэ, который когда-то тайно устанавливал камеры у меня дома и следил за мной, с тех пор, как я осталась с ним, больше не проявлял той безумной одержимости. Максимум — в открытую таскался за мной, когда мы жили порознь, но по сравнению с прошлым это были мелочи, так что я смотрела на это сквозь пальцы.

И в сексе, если я твердо отказывала, он, пусть и неохотно, но отступал. Так что во время экзаменов или работы над проектами я могла спокойно планировать свое время.

На эти выходные я тоже решила немного отдохнуть и провести весь день в постели с ним. Видимо, он был доволен тем, что наконец-то дорвался, потому что в ванную он заходил особенно легкой, пружинистой походкой.

Остановившись перед боковой полкой, он, придерживая меня за ягодицы одной рукой, открыл дверцу. Я думала, он хочет достать полотенце, и, расслабленно привалившись к нему, мысленно перебирала информацию о завтрашней выставке, как вдруг услышала звук рвущейся упаковки.

Что это? Я с недоумением подняла голову, но на лице Ча Сон Тэ, который смотрел на меня, по-прежнему играла довольная улыбка.

— ...

Глядя на его широкую улыбку, я подумала, что слова о том, что он остался таким же, как в двадцать пять, всё-таки не совсем верны.

У тридцатиоднолетнего Ча Сон Тэ была гораздо более глубокая аура. Естественная зрелость, пришедшая с годами, сквозила в его чертах, и с каждым днем он становился всё красивее. Шрам на подбородке, правда, всё еще бросался в глаза.

К тому же тот колючий, враждебный взгляд, который я увидела при нашей первой встрече, исчез без следа; глядя на то, как он буквально светится от любви ко мне, я и сама невольно поддавалась эмоциям. От странного, теплого чувства где-то под ребрами у меня пересохло в горле, я сглотнула, и тут его глаза сузились.

— Вуайеризм — это что, неизлечимая болезнь?

— ...

Стоило мне немного засмотреться на него, как он снова пустил в ход свой излюбленный репертуар, но меня это уже не цепляло. Если уж говорить о подглядывании, то он в этом профи.

Фыркнув, я снова положила подбородок ему на плечо, но его движения показались мне странными. Он как-то странно двигал рукой, и, пока я гадала, в чем дело, я почувствовала твердую плоть у себя между ног.

— Ах...

Как только я поняла, что это не просто горячая кожа, а скользкая резина, член без предупреждения вонзился в меня, и мой позвоночник напрягся как струна.

— Ч-что это?

Мое тело, уже привыкшее к нему, мгновенно вспыхнуло, стремясь к удовольствию. Приняв в себя половину его члена, я обернулась и увидела, как Ча Сон Тэ машет зажатой между пальцев упаковкой от презерватива.

— Смотри, что я тут нашел.

— Фу-ух... они же кончились?

— Ага. Рада?

В полке, которую он открыл, лежала целая упаковка презервативов. А я-то думала, что те, что в спальне — это всё...

— Когда... ах, когда ты успел их купить?

— К таким вещам нужно готовиться заранее.

— Ах!

Он толкнулся бедрами вверх, и мое тело подбросило, а затем опустило обратно на него. Я с трудом ухватилась за его плечи и повернула голову; в большом зеркале на стене отразилась наша откровенная поза. Видеть себя, повисшую на его огромном теле, соединенную с ним членом, было слишком смущающе, и я поспешно уткнулась лицом ему в шею.

— Ча Сон Тэ... мм, ах.

— Что?

— Давай пойдем в спальню.

Заниматься сексом на весу как-то тревожно, к тому же меня напрягало эхо наших стонов в ванной и отражение в зеркале.

Конечно, иногда это даже заводило, и мы не раз спали здесь, но сейчас, после того как мы уже вдоволь покувыркались в постели, мне хотелось более удобной позы.

— Хочу лечь.

— ...

Не дождавшись ответа, я потерлась лбом о его плечо и подняла голову. Он приподнял одну бровь. Глядя на это странное выражение лица, в котором смешались лукавство и какая-то хищная аура, я невольно вздохнула. Похоже, он не собирался меня слушать.

Обычно он был послушным, но в тех границах, которые я ему позволяла, он склонен был делать всё, что ему вздумается.

Например, если я, как сегодня, разрешала заниматься сексом хоть весь день, то всевозможные непристойности в этот период происходили исключительно по его воле. Поэтому иногда я чувствовала парадоксальную вещь: вроде бы ситуация под моим контролем, но крутит мной он.

— Тогда хотя бы в ванну зайди.

Меня напрягало мое отражение в зеркале, скачущее вверх-вниз, и я искоса поглядывала на него; заметив это, он вплотную подошел к зеркалу. Вот же упрямец.

Единственным плюсом было то, что теперь он стоял лицом к зеркалу, а я — спиной. Ну, раз я не вижу, то и ладно. Сдавшись, я начала двигать бедрами в такт его толчкам. Раз уж мы начали, придется довести дело до конца, да и, честно говоря, я тоже немного расстроилась, когда презервативы кончились.

— Ах, мм.

Хлюп, хлюп. Вязкие звуки смешивающихся жидкостей гулко отдавались в ванной. Телу было тяжело, но стоны и звуки шлепающейся плоти всё сильнее распаляли возбуждение.

Между ног заныло, я вильнула бедрами, и тут он убрал руки, поддерживающие меня снизу, и широко раздвинул мои ягодицы. Лишившись опоры, я в панике вцепилась ему в шею.

— Что ты делаешь... держи нормально.

— Каждый раз удивляюсь.

— Чему?

Держаться только за счет опоры на ладони было ненадежно, поэтому я сильно напрягла руки. У меня и так сил нет... Дрожащими ногами я обхватила его за талию, повиснув на нем, как обезьянка.

— Держи, говорю.

— Как ты умудряешься оставаться такой гладкой, сколько бы мы ни трахались?

— Ча Сон Тэ... я сейчас упаду.

Не обращая внимания на мои слова, он пристально разглядывал что-то в зеркале. На что он там смотрит? Я повернула голову и вздрогнула, увидев в его руках свои широко разведенные ягодицы. Покрасневшая от страсти промежность плотно обхватывала его толстый член.