— А... мм.

Когда он напряг руки и приподнял мои ягодицы, место нашего соединения стало еще более отчетливо видно в зеркале. О какой сухости могла идти речь — промежность, перепачканная всевозможными жидкостями, выглядела просто непристойно.

Я видела это уже не в первый раз, но лицо всё равно вспыхнуло, и я подалась вперед, но вырваться из его огромных ладоней не смогла. Смотри-ка. Опять делает что хочет.

Висеть на нем было уже невыносимо, поэтому я разжала руки, и мое тело немного сползло вниз. Я уже собиралась расцепить ноги, чтобы полностью высвободиться, но Ча Сон Тэ опередил меня и опустил на пол.

Подхватив меня, покачнувшуюся, он плавно развернул меня лицом к зеркалу и заставил опереться на него.

— Встань на носочки.

— Так тяжело...

— А кто тебе виноват, что ты не выросла.

Сам-то вымахал. Я беззлобно зыркнула на него, но всё же послушно встала на носочки. Разница в росте была слишком большой, так что приходилось хоть как-то компенсировать. Раз уж так, я раздвинула ноги пошире и отклячила попу назад, чтобы ему было удобнее входить, и тут над моей макушкой раздался смешок.

— А-ах...

Почувствовав, как в меня с силой вжимается плоть, я невольно подняла голову, но, встретившись взглядом с собой, охваченной возбуждением, тут же поспешно отвернулась. Как ни крути, смотреть на себя, тонущую в удовольствии, было тяжело. От этого было какое-то странное чувство, будто я делаю что-то плохое.

А вот Ча Сон Тэ не отрывал глаз от зеркала. И смотрел он не на себя, а на меня; каждый раз, когда он толкался бедрами, меня бросало вперед, и моя грудь сплющивалась о стекло — видеть всё это было настолько стыдно, что лицо залилось краской.

— Мм! А, мм, у-ух.

Мало того что грудь, так еще и щека прижималась к зеркалу, а от толчков губы то и дело прилипали к стеклу и отрывались от него. На запотевшем от горячего дыхания зеркале количество отпечатков моих губ было равно количеству его толчков.

— Чем целоваться с зеркалом, лучше бы меня поцеловала.

— Мм, ух, мм-м!

Мне хотелось сказать ему, чтобы он либо сбавил темп, либо сменил позу, либо мы вообще пошли в другое место, но я едва справлялась с тем, что принимала в себя, так что времени на разговоры не было.

Я со стоном встретилась с ним взглядом в зеркале, и он просунул руку между моим лицом и стеклом. И продолжил двигаться с еще большим ожесточением, так что теперь мое лицо неизбежно билось о его ладонь. Впрочем, ладонь Ча Сон Тэ была лучше жесткого, холодного зеркала, поэтому я уткнулась губами в его руку и крепко зажмурилась.

— А-а-ах!

Не выдержав того, что он стал вбиваться в меня гораздо глубже и быстрее, я издала пронзительный стон. Слюна, потекшая из приоткрытого рта, размазалась по его ладони, испачкав мне щеку и подбородок. И всё же, охваченная таким сильным удовольствием, что ничего не могла с собой поделать, я крепко сжалась внутри, и тогда он засунул мне в рот два пальца и начал с силой вдалбливать в меня свой член.

— А... мм, подожди... не хочу.

Понимая, к чему он клонит, я попыталась остановить его, бормоча невнятные слова, но это было бесполезно. Выражение лица Ча Сон Тэ в зеркале было суровее, чем когда-либо.

— А, а-а...

Шлеп, шлеп. Его твердые мышцы бедер с силой били меня по ягодицам, а два пальца во рту двигались, словно ножницы. Говорить я больше не могла и лишь стонала, пуская слюни, но каждый раз, когда мои сжавшиеся стенки влагалища с трудом раскрывались, по промежности разливалось странное чувство, превосходящее обычное удовольствие.

— М-м-м... ах, н-не хочу, у-у-у!

Я отчаянно замотала головой, но он лишь прижался ко мне еще плотнее. Даже когда я сильно укусила его за пальцы, безжалостные толчки не прекратились.

— А-а, мм, а-ах!

В конце концов прозрачная жидкость хлынула у меня между ног. Ощущение того, как она стекает по внутренней стороне бедер, под коленями и по икрам, по-прежнему было унизительным.

Пока я дрожала и тяжело дышала, он вытащил член и пальцы и кончил мне прямо на ягодицы. Моя нижняя половина тела была в полном беспорядке.

— Хнык...

Я прекрасно знала об этой вредной привычке Ча Сон Тэ — иногда, когда ему вздумается, доводить меня до сквирта, — но когда из меня вот так лилось стоя, мне казалось, что я совершила что-то аморальное, и меня накрывало чувство стыда. Он не мог этого не знать, и то, что он всё равно заставлял меня сгорать от стыда, означало лишь одно: ему нравится мое унижение.

— Я же сказала, что не хочу... хнык...

Как я и думала, лицо Ча Сон Тэ, который слизывал слюну с моей щеки, светилось от удовольствия. Я сердито посмотрела на него через зеркало и с силой ударила по руке, но он с невозмутимым видом лишь приподнял одну мою ногу.

Промежность, которая весь день подвергалась стимуляции и была багровой от возбуждения, блестела от недавнего излияния. Он начал массировать пальцами пульсирующий вход и набухший клитор, покусывая при этом мою мочку уха.

— Хотел тебя помыть, но, кажется, уже не надо. Только что всё само смылось.

— Отпусти. Я больше не буду.

Он крепко держал меня, пока я вырывалась, и с наслаждением вылизывал всё мое лицо. Как бы я ни барахталась, пытаясь оттолкнуть его, всё было бесполезно.

***

Я очень давно не была в отеле «Тэсан» в Гахё-доне. В последний раз я была здесь три года назад, когда столкнулась с До Ха Джином и Ча Сон Тэ, и хотя я иногда проходила мимо, повода заходить внутрь у меня не было, поэтому чувства были смешанными.

«Тэсан», как и «Чоннён», был еще одной неудобной точкой соприкосновения с моим прошлым, но со временем эти эмоции тоже изрядно притупились. Так что я была уверена, что смогу спокойно посмотреть выставку, проходящую в отеле.

Я переходила от картины к картине и посмотрела на Ча Сон Тэ, который шел рядом со мной. Совершенно не интересуясь искусством, он просто шел, заложив руки за спину, и смотрел только на меня.

— Нравится?

Он кивнул на картину прямо передо мной, но я покачала головой и сделала шаг в сторону.

С тех пор как я получила то сообщение, открывшее мне глаза на одержимость Ча Сон Тэ, я больше ни разу не связывалась с До Ха Джином и не видела его. Иногда в новостях упоминалась компания «До Ун» вместе с «Чоннён», которая агрессивно расширяла свой бизнес, но я намеренно не обращала на это внимания. Думать об этом было бы только себе дороже.

Поскольку компания Ча Сон Тэ и «До Ун» были связаны, вероятность того, что они когда-нибудь пересекутся, существовала, но я больше склонялась к мысли, что Ча Сон Тэ, который даже своего дядю решил не подпускать ко мне, вряд ли позволит До Ха Джину появиться в моем поле зрения. Я знала, что он всячески старается сделать так, чтобы мне было спокойно.

Так как всю осень мы провели порознь, я подумала, не посмотреть ли мне картины с осенними пейзажами, и подошла к рамке по диагонали, а Ча Сон Тэ неспешно последовал за мной.

Чувствуя его ставшее уже привычным присутствие, я слегка прикусила губу, как вдруг кое-что привлекло мое внимание. Небольшой портрет, висевший рядом с осенним пейзажем.

— ...

Моя цель мгновенно изменилась, и я ускорила шаг. Не отрывая глаз от картины, которая становилась всё четче по мере моего приближения, я остановилась прямо перед ней и принялась её рассматривать.

В квадратной рамке был изображен мальчик, сидящий на берегу реки и смотрящий прямо перед собой. Несмотря на то что картина была написана размашистыми мазками, передающими лишь форму и цвет, она приковывала взгляд, потому что мальчик на холсте был похож на то, каким я представляла себе Ча Сон Тэ в детстве.

Дело было не в портретном сходстве, а в свободно развевающихся на ветру волосах, небрежной позе и юношеском, написанном черной краской, дерзком взгляде — от всего этого исходила та же самая аура. Из-за нечеткости мазков трудно было определить точный возраст, но от картины веяло свежестью, свойственной подросткам.

Внимательно изучив картину, я с запозданием посмотрела на название.

Ли Джу Ён — Без названия

Купить её?

Во мне внезапно вспыхнуло сильное желание, но мне почему-то было неловко, и слова не шли с языка. Хоть я уже давно привыкла быть вместе с Ча Сон Тэ, иногда, когда во мне просыпались такие сентиментальные желания, я почему-то начинала смущаться.

Может, мне еще рано принимать свои чувства?

Но всё же было бы здорово купить эту картину...

Раз уж она мне приглянулась, я не могла просто пройти мимо. Теребя пальцы, я украдкой оглянулась назад. Ча Сон Тэ посмотрел на картину с мальчиком, но, видимо, ничего особенного не почувствовал, потому что его лицо оставалось невозмутимым. Вот и отлично. Раз сам виновник торжества не в курсе подоплеки, мне будет не так стыдно.

— Думаю купить эту.

— Нет.

— Что?

Впервые в жизни он отказал мне в просьбе что-то купить, и я от удивления переспросила:

— Почему нет?

— В нашем доме одного мужчины вполне достаточно.

— ...

— А этот ублюдок выбывает, потому что ты только что слишком долго на него пялилась.

— Ты с ума сошел?

Опасаясь, что кто-то услышит, я понизила голос и отчитала его, а он тихо усмехнулся. Я понимала, что он не всерьез, но шутка была слишком уж детской. Я тоже усмехнулась и уже собиралась позвать сотрудника, как вдруг...

— Ча Сон Тэ-сси?

Услышав откуда-то незнакомый голос, мы с Ча Сон Тэ одновременно повернули головы. Неподалеку стояла незнакомая мне женщина. Увидев, что она с легкой улыбкой подходит к нам, явно зная Ча Сон Тэ, я с недоумением спросила:

— Знакомая?

— ...

Он тихонько цокнул языком и вытащил руки из-за спины.

— Да так, просто. По работе.

— Давно не виделись.

Как только Ча Сон Тэ ответил, женщина снова заговорила.

Женщина, остановившаяся перед нами, была безупречной красавицей с ног до головы и выглядела ровесницей Ча Сон Тэ. Я молча смотрела на нее снизу вверх, так как она была выше меня, и вскоре она улыбнулась и мне.

— А, так это вы.

— Да?

Она сказала это так, словно знала меня. Почему совершенно незнакомый человек меня знает?

— Меня зовут Пак Да Хи.

— А...

Отложив на потом неприятное предчувствие, я тоже хотела вежливо поздороваться, но Ча Сон Тэ сделал шаг вперед, загородив меня собой.

— Как видите, я на свидании со своей девушкой.

— Я не собиралась вам мешать. Просто мы не чужие люди, было бы странно пройти мимо и не поздороваться.

Мои глаза невольно забегали, переводя взгляд с одного на другого. Люди, связанные по работе...

— Что ж, хорошо вам провести время.

Эта женщина по имени Пак Да Хи не стала долго задерживаться и вскоре отошла. Проводив её взглядом, пока она не затерялась в компании людей, с которыми, видимо, пришла, я повернулась к Ча Сон Тэ.

Встретившись со мной взглядом, он пожал плечами и привлек меня к себе. Какое-то необъяснимо неприятное чувство всё еще оставалось, но так как придраться было не к чему, я, стоя в его объятиях, снова перевела взгляд на картину.

— Ну так что. Берешь этого ублюдка?

— Угу.

Пока он звал сотрудника, чтобы оформить покупку, я, лениво перекатывая язык во рту, осторожно оглянулась. Как раз в этот момент Пак Да Хи тоже повернулась в нашу сторону, и наши взгляды встретились. В отличие от меня, вздрогнувшей от неожиданности, она лучезарно улыбнулась и вместе с остальными скрылась в глубине выставочного зала.

Вряд ли она испытывала ко мне, совершенно незнакомому человеку, какие-то особые теплые чувства; скорее всего, такая приветливость была просто её привычкой.

— ...

Бросив еще несколько взглядов на её удаляющуюся спину, я наконец отвернулась.