— ...

Не в силах больше сдерживаться, он укусил Джи Юль за шею. От неожиданности она попыталась оттолкнуть его за плечи, но он навалился на неё всем весом.

— А, больно...

Да что ж такое. Не в силах подавить внезапно вспыхнувшее желание съесть её целиком, он покусывал её шею, плечи, предплечья, мочки ушей, а свободной рукой поспешно стянул с себя брюки. Его налитый багровой кровью член с глухим стуком вырвался наружу, а он всё продолжал покусывать её щеки и подбородок, пока наконец не впился в её стонущие губы.

Глубоко протолкнув язык, он заполнил её маленький рот, а затем, приподняв одну из её барахтающихся ног, прицелился. Как только твердый ствол коснулся её промежности, Джи Юль пришла в себя и вцепилась ему в плечи.

— Мм, ах, презерватив... ах, презерватив.

— ...

— Ча Сон Тэ... презерватив...

Больше всего на свете ему хотелось притвориться глухим и просто вонзиться в нее, но он заставил себя остановиться и приподнялся. В конце концов, именно благодаря своему послушанию он услышал, что стал для нее важнее всего остального; если он сейчас поддастся инстинктам, ничего хорошего из этого не выйдет.

Стоит только надавить на Джи Юль, как она, защищая свою мягкую натуру, инстинктивно попытается сбежать.

Так было в эти последние два месяца, так было, когда она заперлась в комнате после смерти матери, и так же было, когда она, узнав всю правду, схватилась за нож, чтобы вырваться от него, хотя до этого спокойно жила в его комнате на крыше. И, конечно же, он не собирался повторять старых ошибок.

За то время, что они провели вместе, он усвоил одно: она настолько очаровательна, что хочется съесть ее целиком, но если обращаться с ней бережно, она бессознательно открывает ему свое сердце. Как сейчас, когда она мило льнет к нему, потому что с ним ей спокойно.

Глядя на Джи Юль, чье тело покрылось красноватыми следами от его поцелуев, Сон Тэ тяжело дышал.

Надо смотреть в будущее. Разве постепенно проясняющаяся любовь Джи Юль не ценнее сиюминутной похоти?

— Надо надеть. Презерватив.

— Угу...

Он потянулся к прикроватной тумбочке и рывком открыл ящик. Схватив целую горсть презервативов, он рассыпал их по кровати и зажал один в зубах. Джи Юль сама потянула за край упаковки и надорвала ее. А затем даже надела его на него — видимо, это была награда за то, что он послушался ее просьбы о контрацепции.

То, что она, потирая ноющее от укуса место, не стала его упрекать и послушно легла, тоже, наверное, было по этой причине. Эта прозрачная, читаемая как открытая книга искренность была чертовски милой.

Затем она снова потянула Сон Тэ за шею. И он, словно на поводке, послушно наклонился к ней. Уткнувшись губами ему в ухо, Джи Юль выдохнула горячий воздух.

— Вставь скорее...

Издав короткий смешок, он повернул голову и поцеловал её в щеку. Его губы скользнули по щеке к виску, брови, лбу и макушке; в тот момент, когда она с томным стоном вцепилась ему в плечи, он глубоко вонзил в неё свой член.

— Ах!

— Фу-ух...

Несмотря на то, что после долгих ласк она была достаточно влажной и расслабленной, два месяца воздержания давали о себе знать — от долгожданного проникновения бедра Джи Юль мелко задрожали.

Эта дрожь передалась чувствительной коже его члена, и ствол, с трудом проложивший себе путь, разбух еще больше, шире раздвигая вход во влагалище. От тянущей боли и густого удовольствия Джи Юль крепко зажмурилась.

— Ты, ах, стал еще больше...?

— Это ты стала уже.

— А-ах...

— Видимо, пальцами не пользовалась всё это время.

Прошептал он, вытягивая член, вдавленный до самого основания, и она с покрасневшим лицом кивнула.

— Мне... не хотелось.

Он погладил её по щеке и с силой толкнулся бедрами; её маленькое тело подбросило вверх, а волосы, лицо и грудь качнулись в такт движению.

— А, а, ах!

Видеть Джи Юль, распластанную под ним, полностью открытую и стонущую, принимая его в себя — это зрелище всегда тешило его чувство собственника. Особенно когда её тело содрогалось от каждого его толчка, а с губ срывались стоны — в такие моменты он чувствовал себя её полноправным хозяином, и это приносило ему невероятное удовлетворение.

Жаль только, что эта самоуверенность длилась недолго.

— У-у, еще, еще...

— ...

В отличие от её мягкого лица, казалось бы, готового испугаться и сбежать от малейшего давления, когда Джи Юль, извиваясь от грубых, глубоких толчков, начинала просить еще, у него не оставалось ни времени, ни сил думать о доминировании или чувстве собственности — он просто терял голову. Он небрежно откинул челку и вытащил член.

— Почему...?

Как только внутри стало пусто, она заёрзала бедрами, сгорая от нетерпения. Эти движения, продиктованные чистым инстинктом, были и милыми, и соблазнительными. Настолько, что он терял всякий смысл, возможность и право сдерживаться. Облизнув пересохшие от пылающей похоти губы, он кивнул.

— Встань на четвереньки.

— ...

— Сначала потушим этот пожар.

Услышав это, Джи Юль неуклюже приподнялась и перевернулась. Она уперлась руками и коленями в матрас, выпятила ягодицы и оглянулась на него; её лицо было переполнено нескрываемым желанием. Поскольку он чувствовал то же самое, Сон Тэ не стал медлить и сразу же вонзился в неё; Джи Юль качнулась вперед, чуть не упав, но удержалась на руках.

— Ах, мм, а-а!

От головки, бьющей еще глубже, из её рта один за другим вырывались пронзительные стоны. При каждом его толчке ягодицы Джи Юль, ударяясь о его бедра, наливались краснотой, а липкий сок ручьем стекал по её внутренней стороне бедер.

Жалея оставлять это одеялу, он собирал влагу пальцами и отправлял себе в рот, не прекращая при этом двигать бедрами.

— А-а, ах! Слишком быстро...!

Он знал, что её слова "слишком быстро" вовсе не означали просьбу остановиться, поэтому проигнорировал их и продолжал со шлепками биться о её плоть.

Под натиском его движений Джи Юль раскачивалась взад-вперед, не удержалась и рухнула на живот. Прежде чем ее бедра тоже опустились, он схватил ее за таз и приподнял; она терлась лицом об одеяло и постанывала.

— А, мм...

— Я скоро кончу, постарайся еще немного.

То, как она, несмотря на сопротивление, послушно прогибала спину, было чертовски красиво. Скользнув взглядом по её тонкой талии, впадинке вдоль позвоночника и широким бедрам, он слегка сжал её белые, мягкие ягодицы. Вид его темного члена, бесцеремонно проникающего между безупречно белых ягодиц, на которых не было ни единой царапины, вызывал довольно порочное чувство.

Он грубо раздвинул её ягодицы, еще больше обнажая промежность Джи Юль.

— Ах, мм! А, ах.

При каждом толчке нежная плоть влагалища липко тянулась за ним, а вокруг растянутого по ширине члена пенились белые пузырьки. Не в силах оторвать взгляд от этого зрелища, от которого буквально горели глаза, он неистово двигался в ней; вскоре Джи Юль достигла пика, её ягодицы задрожали, и она крепко сжала его член внутри себя.

— Ах, мм...

Вдруг взгляд Сон Тэ стал хищным. Вязкое ощущение того, как стенки влагалища сжимают его со всех сторон, разбудило в нем темные порывы.

Смутное, странное чувство собственничества, желание окрасить её в свои цвета... Решив, что раз уж она так сильно открылась ему, то теперь стерпит всё, он уже собирался поддаться этому безрассудному порыву, как вдруг Джи Юль, уткнувшись лицом в одеяло, позвала его:

— Ча Сон Тэ... ах.

— Что?

Она, всё еще плавая в волнах оргазма, не заметила, как его голос стал на тон ниже. Даже дрожа всем телом, она зачем-то продолжала звать его по имени, и с каждым разом его напряженное лицо постепенно расслаблялось, хотя сам он этого не осознавал.

— Ча Сон Тэ...

— Зачем ты всё время зовешь меня?

— Фу-ух...

— Говори. Что?

Джи Юль рассеянно повернула голову.

— Обними меня.

— ...

В этот момент натянутые как струна нервы лопнули, и к нему вернулся рассудок. Сила покинула руки, сжимавшие её ягодицы, напряженная челюсть расслабилась, и у него вырвался смешок.

— Чего ты смеешься?

Ничего не понимающая Джи Юль, тяжело дыша, неуклюже приподнялась. Ее взгляд скользнул по его тяжело покачивающемуся члену, который еще не успел излиться.

— Я спрашиваю, почему ты вдруг смеешься.

— На секунду забыл.

— О чем?

— О том, что ты принцесса.

— ...Эй.

Ее глаза тут же сердито сузились. Не зная истинной причины, она, видимо, решила, что он смеется над ее просьбой обнять ее, и ударила его кулаком в грудь, но он всё никак не мог перестать смеяться. О чем он вообще думал.

— Я же должен беречь тебя как зеницу ока, а сам чуть с ума не сошел.

— Блин...

— Иди сюда.

— Не хочу. Отойди.

Тук-тук. Принимая на себя град ее ударов, он притянул ее в свои объятия. Хоть она и вырывалась с недовольным лицом, она не вкладывала в это всю силу — видимо, уходить по-настоящему не собиралась, поэтому ее движения были вялыми.

Поворчав еще немного, Джи Юль в конце концов сдалась и уткнулась лицом ему в шею. Ее тело тряслось в такт его плечам — он всё еще смеялся.

— Ты реально бесишь.

— Да? А по-моему, ты милашка.

— ...

Тук. Теплая щека Джи Юль уперлась в его кадык. Наслаждаясь ее легким капризом, он снова вошел в нее, и она уютно устроилась в его объятиях.

— Будешь двигаться сама?

Услышав его мгновенно охрипший голос, она снова рассмеялась, и, как и ожидалось, в него снова полетел кулак. Он попытался притвориться, что ему больно, но они оба знали, что это игра, поэтому она проигнорировала его и начала сама двигать бедрами, принимая его в себя.

— Ах, мм, ах, ах.

Долгое время он наблюдал за тем, как она двигается вверх-вниз, вперед-назад и даже выписывает круги, а затем легонько похлопал ее по ягодицам; Джи Юль приподнялась на коленях, вытащила член и сняла презерватив.

Это был их условный знак перед его семяизвержением: поскольку он не мог кончать внутрь, он предпочитал разбрызгивать сперму по ее телу, словно помечая территорию, и Джи Юль относилась к этому с пониманием. Когда у нее было хорошее настроение, она брала его раскаленный член в руку и помогала ему кончить, как, например, сейчас.

Понравилось ли ей слово "милашка"? Гадая об этом, он молча наблюдал, как Джи Юль обхватила ствол обеими руками и, потирая его, склонила голову набок.

— Что?

— Ничего.

— Давай быстрее кончай.

Ее старательные движения рукой заставили его густо излиться спермой; увидев, как она брызнула во все стороны, она слегка поморщилась. Но вместо упреков она, как ни в чем не бывало, потянулась за новым презервативом; её наивность, не умеющая скрывать желание продолжать, была настолько очаровательна, что он едва сдержал улыбку.

— Еще хочешь?

Вместо того чтобы рассмеяться, он поддразнил её, и Джи Юль, замершая с презервативом в руках, вздрогнула и подняла на него глаза.

— ...Тебе же одного раза мало.

Она попыталась незаметно перевести стрелки на него, и ему захотелось подразнить её еще больше, но, увидев, как она смущенно теребит презерватив в руках, он решил отступить. Тем более что она была права.

— Какого еще одного раза.

Он придвинулся к ней, взял наполовину надорванную упаковку в зубы и разорвал ее до конца, после чего Джи Юль гордо вздернула подбородок.

— Вот видишь.

Тьфу, — выплюнув обрывок упаковки с ухмылкой, Сон Тэ уложил её на кровать и навис сверху.

— Раздвигай ноги. Чтобы наверстать два месяца, придется попотеть.

— Что? Два месяца?

— Ну, до рассвета еще шесть часов.

— Э...

— Файтинг.

— Это как-то... а-ах!

Её просьба обнять её означала, что всё это время ей было одиноко, поэтому он держал её в своих объятиях всю ночь — столько, сколько она хотела, или столько, сколько хотел он сам.