Не успела я прийти в себя после того, как меня снова уложили и притянули к себе, как почувствовала, что он вылизывает мою промежность, и мое тело содрогнулось.

— А... н-не надо. Сейчас...

Его черноволосая голова покоилась между моих ног. Каждый раз, когда он проталкивал язык между влажных складок и вылизывал их, во мне поочередно вспыхивали удовольствие и стыд.

— Не хочу, сейчас, ах, сделай это после душа.

Как бы я ни пыталась вырваться, он обхватил мои бедра руками, так что мне ничего не оставалось, как отдать ему свой низ.

— Ах, а-а, я же сказала, не надо... м-м-м...

Я с плаксивым лицом вцепилась в его мягкие волосы, как вдруг моя спина выгнулась. Его напряженный язык начал теребить чувствительную плоть. Он знал, что я быстрее всего реагирую, когда он трется языком из стороны в сторону, и от этого я больше не могла сопротивляться. Мои бедра сами собой раздвинулись шире.

— А, мм, ха-а, ах.

Сила времени поистине удивительна. Он столько раз вылизывал меня, но я и подумать не могла, что после нескольких лет перерыва все ощущения будут такими новыми.

Мое тело быстро распалилось, как тогда, когда он впервые сделал это в пристройке давным-давно. Удовольствие было гораздо сильнее стыда за немытое тело; я дергала бедрами вместе с ним, прижимаясь горящей плотью к его губам. Это мягкое, влажное прикосновение было невыносимо приятным.

— М-м-м!

Под натиском нарастающего оргазма мои ноги, независимо от моей воли, то сжимались вокруг его головы, то раздвигались. От удовольствия, которое по силе и качеству было несравнимо с тем, что я испытывала в одиночестве, я тяжело задышала и откинулась назад, а его язык проник еще глубже.

Какой смысл теперь отбиваться. Я сдалась и слегка подтянула ноги. Когда моя спина немного приподнялась, открывая ему промежность еще больше, он тихо рассмеялся, и его смех пощекотал мне между ног.

Стерев рукой жидкость, стекшую до самых ягодиц, он скользко помассировал клитор и медленно протолкнул язык в сжавшееся отверстие.

— А... мм...

Напрягая язык и нажимая на мышцы вокруг, он массировал их, не переставая задевать чувствительную точку, и возбуждение снова начало скапливаться в животе, словно я только что не кончала.

Он глубоко засунул язык и нежно вылизывал стенки влагалища, одновременно введя внутрь большой палец. Чувствуя эти два разных ощущения — влажное и твердое — я извивалась всем телом; вдруг мне пощекотало шею, и я машинально подняла руку. Прядь волос прилипла к коже, и, убирая ее, я слегка повернула голову.

Это было неосознанное движение. Лицо просто естественно повернулось в ту сторону, куда упали волосы, но, заметив то, что висело в слепой зоне в углу гостиной, которую я раньше не видела, я резко вдохнула.

Почему это...

Я тупо смотрела в одну точку, и тут он поднял голову. Его волосы щекотали внутреннюю сторону бедер, а между ног стало пусто и прохладно, но я не могла оторвать взгляд от стены.

— Почему...

Вещи из дома, в котором я жила в Мудже, были проданы с аукциона. И я даже во сне не могла представить, что увижу это снова.

— Почему это... здесь?

Я смотрела на маленькую себя, и он задал этот вопрос отстраненным голосом; вместо ответа послышался лишь шорох снимаемой одежды. Лишь когда его грузное тело навалилось на меня, оказавшись между моих бедер, я с превеликим трудом повернула голову. То, что предстало моему взору, заставило кровь застыть в жилах: Ча Сон Тэ, забыв о всяком стыде, предавался низменному удовольствию, ожесточенно удовлетворяя свою воспаленную плоть. «Неужели это безумие происходит на самом деле?» — в кромешном ужасе пронеслось в моем помутневшем сознании.

То, как он смотрит на меня, голую, и мастурбирует — это, конечно, сексуально, но... к горлу подступил ком. Чаша весов снова качнулась в одну сторону.

— Почему моя фотография... здесь?

— ...

Он молча двигал рукой. Сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее; он действовал так грубо, что были слышны влажные шлепки, и эта вибрация передавалась дивану, а от него — моему телу. Я бесцельно покачивалась в такт движениям его руки, как вдруг он излился семенем прямо на меня.

Его сперма забрызгала мой живот, грудь и шею, но у меня даже не возникло желания его отчитывать, поэтому я просто лежала с плаксивым лицом. Он поднялся повыше и потерся членом о мое лицо. Пахнущая жидкость на головке размазалась по моей щеке.

— Иногда я очень остро чувствовал, что тебя нет рядом.

Член, который было немного опал, снова быстро напрягся прямо у меня перед лицом. Игнорируя похоть, касающуюся моей кожи, я смотрела только на Ча Сон Тэ.

— В такие моменты мне в голову приходили мысли.

— ...

— Раз уж он всё равно был обречен умереть, может, стоило просто перерезать ему глотку своими руками и утолить свою жажду?

Я знала, о ком он говорит, но, на удивление, мне не было неприятно это слышать. Может быть, потому, что я знала, что в итоге он этого не сделал, и могла хоть немного понять его обиду.

Он мягко откинул мои волосы назад и вложил головку члена мне в рот. Его опущенные глаза были холодными, а плоть, давящая на язык — горячей.

— Но когда я смотрю на это?

— ...

— То думаю, что поступил правильно.

— М-м-м.

Член, заполнявший рот, пока не останется свободного места, без остановки проникал всё глубже.

Я ничего не могла поделать с тем, что он настойчиво проталкивался мне в горло, и изо всех сил старалась не закашляться; вдруг головка выскользнула и постучала по моим губам.

— И всё же, видимо, потому, что у тебя был такой отец, ты выросла именно такой.

— ...

— Тогда и у нас.

— Хм-м.

Рот снова наполнился.

— Разве нет шансов.

На этот раз я не выдержала того, что он проник слишком глубоко, закашлялась и отвернулась. Кха! Кха! Каждый раз, когда я с трудом выдыхала, перед моим расфокусированным взглядом снова представала фотография.

Глядя на себя в те времена, когда я ничего не знала и была просто счастлива, я подумала, что неведение — это всё-таки благо.

И в отношениях с ним было то же самое.

Оглядываясь назад, мне было спокойнее всего, когда я ничего не знала о Ча Сон Тэ и просто гналась за эмоциями без всяких чувств. А когда я осознала свои чувства, я испугалась, как долго это продлится, и с тех пор, как я узнала о нем всё, моя жизнь постоянно рушилась.

— Ха-а...

Я тихо выдохнула и обернулась; он всё еще смотрел на меня.

— Но это был лучший выбор из всех возможных, чтобы избежать худшего.

Под худшим Ча Сон Тэ понимал неудачу в любви, а под лучшим выбором — неудачу в мести.

Прямо как у меня. Я смотрела на мужчину, чья жизнь тоже перевернулась после того, как он узнал меня, и потянулась к его багровому от возбуждения члену. Мокрая от моей слюны и его выделений плоть тяжело дрогнула от моего прикосновения. Когда он снова потянулся, чтобы вставить его мне в рот, я покачала головой.

— Что?

— ...Хочу.

— ...

Я провела языком во рту Ча Сон Тэ. Казалось, он о чем-то задумался, а затем произнес хриплым голосом:

— Придется немного потерпеть.

— Почему?

— У меня нет презервативов.

— Тогда зачем ты всё снял?

— Думал, сначала помою тебя, а потом выйду куплю.

Я покосилась на него, намеренно высовывающего язык, и мысленно прикинула дни. Технически сейчас не опасный период. Если он не кончит внутрь... Я поспешно одернула свои расслабившиеся мысли.

Видимо, из-за того, что мы всегда спали без презервативов и у меня нет к этому отвращения, да еще и после того, как я увидела свою фотографию, моя бдительность притупилась.

Так нельзя. Судя по тому, как он игнорировал мои слова «не надо» и продолжал работать языком, стоит ему возбудиться, и он снова будет делать то, что захочет. Собравшись с мыслями, я вытерла сперму с шеи.

— Тогда иди и купи прямо сейчас.

— ...

Он с цоканьем слез с дивана. Я наблюдала за тем, как он поднимает брошенные брюки, и сдвинула ноги, но вдруг увидела, как он что-то достает из заднего кармана, и в недоумении приподнялась.

— Это что такое?

Покрутив в руке упаковку с презервативами, он пожал плечами.

— У тебя в вещах не было таблеток, вот я на всякий случай и взял.

— Ты же сказал, что нет.

— Это зависело от твоего ответа.

— Эй.

Я смерила его сердитым взглядом, пока он распечатывал упаковку и надевал презерватив, и откинулась на спинку дивана. Мне правда нужно быть начеку. Иначе я и оглянуться не успею, как окажусь в полной власти Ча Сон Тэ.

Небрежно потеребив обтянутый латексом член, он забрался на диван. Встав на колени и прижав меня глубоко к спинке, он хотел было поцеловать меня в грудь, но я схватила его за лицо, бросив на него укоризненный взгляд.

— Опомнись и живи нормально.

Раз уж я не могу справиться с этим сама, я решила предупредить его напрямую.

— Я уже распланировала, как поступлю в юрфирму и буду зарабатывать кучу денег. Если ты это испортишь, я тебе этого не прощу.

— ...

— Если ты своими фокусами испортишь мое будущее, я клянусь, мы больше никогда не увидимся.

Ча Сон Тэ, молчавший до этого, послушно кивнул. Но я всё еще не доверяла ему, поэтому потянула его за обе щеки. Он невнятно пробормотал с открытым ртом:

— Это значит, пройдет лет шесть-семь.

— О чем ты?

— До того, как ты устроишься в юрфирму.

Сейчас я на втором курсе, так что с учетом окончания юрфака и сдачи адвокатского экзамена примерно так и выйдет. Конечно, при условии, что я быстро сдам экзамен. Я кивнула, и он легонько тряхнул головой. Щеки, которые я держала, легко выскользнули из моих пальцев.

— Тогда к тому времени родим дочку, а через пару лет — сына.

— Что?

— Мне обидно, что я не видел тебя такой, так что постарайся, чтобы дочь была максимально похожа на тебя.

— ...

— А сына родим похожего на меня, по твоему вкусу.

Я потеряла дар речи от его внезапных планов на детей. Кто вообще так решает? Ему было плевать на мое возмущение — он пошутил о том, каким милым он был в детстве, раздвинул мои ноги и приподнял их.

Резиновый ствол со смазкой потерся о горячую слизистую. Раньше здесь соприкасалась только голая кожа, поэтому я почувствовала какое-то отчуждение и посмотрела вниз, а затем не удержалась из любопытства и тихо спросила:

— У тебя есть детские фотографии?

Судя по его нынешней внешности, он наверняка был красивым и в детстве. Я никак не могла представить себе Ча Сон Тэ таким же невинным и радостным, как я на той фотографии, и втайне надеялась увидеть, но он, прицелившись, лизнул мое запястье.

— Нет.

— А-ах...

Поскольку туда долгое время проникали только пальцы, вторжение крупной головки неизбежно вызвало боль. Но то ли потому, что я знала, какое удовольствие последует за этим, то ли потому, что инстинктивно хотела, чтобы он заполнил меня, желание втянуть его в себя было сильнее отторжения.

Я схватила его за плечи и потянула на себя, и он с тихим стоном с силой вонзился в меня.