Как этот ублюдок До Ха Джин узнал?

— Радуйся, что я не позвал тебя в номер. Там бы мы за кофе так вежливо не посидели.

— ...Что вы вообще собираетесь делать с Джи Юль?

— Не лезьте не в свое дело.

— ...

— Если есть претензии ко мне — приходи ко мне, зачем трогать ни в чем не повинную девочку.

— Это вы игнорировали мои звонки. И я не «трогал» её, я просто волновался...

— Проехали. Как видишь, мы сейчас взяли паузу. Но благодаря тебе, До Ха Джин, мы снова встретились.

— ...

— Раз уж всё так обернулось, До Ха Джину придется побыть немного злодеем.

— Что вы имеете в виду?

— Я хочу, чтобы Кан Джи Юль вернулась ко мне домой, но для этого ей нужно съехать оттуда, где она живет сейчас. Есть какие-нибудь хорошие идеи?

— Послушайте.

— Не могу же я её напугать... В общем, подумай хорошенько. А я, так уж и быть, подумаю над этим иском.

— ...

— А, и ближайшие две недели сиди тихо. У неё экзамены.

Лицо Сон Тэ, смотревшего в экран телефона, становилось всё холоднее. Джи Юль стояла посреди гостиной абсолютно голая и выглядела растерянной.

Только ему удалось снова подобраться к ней, как она вдруг снова оттолкнула его, и в нем уже начал закипать порыв по-настоящему запереть её, как вдруг маленькая ручка Джи Юль шевельнулась. Он тут же увеличил изображение и проследил за движением ее пальцев.

«Удалить?»

Он взял сигарету в губы и глубоко затянулся.

«Удалить»

Но на этом она не остановилась.

[Убери камеры до того, как я вернусь с репетиторства.]

Только после того, как он почувствовал облегчение от сообщения, в котором сквозило прощение и намерение остаться, он понял, в каком отчаянии находился всё это время.

Его застывшие губы наконец расслабились, и по позвоночнику разлилась эйфория. Вместе с возбуждением.

Он небрежно помял рукой напрягшийся пах, собираясь зажать сигарету в зубах, чтобы перейти к более серьезной разрядке, как вдруг Джи Юль резко повернула голову и ушла. Следуя за ее перемещениями, он переключался между камерами, наслаждаясь этой игрой в одиночестве, когда раздался стук в дверь.

— Я вхожу.

Ан Джи Гон, открывший дверь без разрешения, увидел Сон Тэ, который смотрел в телефон и массировал промежность, и с цоканьем покачал головой. За последние три года он наблюдал эту картину бесчисленное количество раз.

— Всё еще нужна слежка?

— Это не слежка, а любование.

— ...

— Но, похоже, теперь придется с этим завязывать. Днем пошли людей, пусть снимут камеры.

Раз уж он обещал быть послушным. Ан Джи Гон, поправив очки с удивленным видом, всё же покорно кивнул.

— А что насчет присмотра за Джи Юль?

— Это оставим. Мир нынче опасный.

— ...

— И передай парням, чтобы не попадались ей на глаза.

Пожав плечами и сев на диван, Ан Джи Гон изучающе посмотрел на лицо Сон Тэ. Судя по чувству сытости, читавшемуся на его обычно резком лице, ситуация была весьма удовлетворительной, а значит, можно было надеяться на гладкий ответ по его главному вопросу.

— Что будем делать с соглашением с До Ха Джином?

— Я думаю. Он снова меня бесит.

— Давай решим всё мирно. С «До Ун» нам еще долго работать.

— Ну, не знаю.

— Сон Тэ.

Когда они с До Ха Джином спустя долгое время столкнулись в конференц-зале, тот начал лезть не в свое дело, приплетая Джи Юль, и Сон Тэ это не понравилось, поэтому сейчас он изводил его, выискивая лазейки в контракте.

Работая с «Сомён», они, казалось, закрывали глаза на недостатки друг друга ради взаимной выгоды, но Сон Тэ не собирался этого делать. Тем более с До Ха Джином.

До Ха Джин знал Джи Юль в детстве, которого Сон Тэ не застал, и даже питал к ней чувства. Одного этого факта было достаточно, чтобы выводить его из себя. А тут еще, стоило его немного прижать, он затаил обиду, нашел её и наговорил всякой чуши — это бесило еще больше. Воспользовавшись случаем, чтобы отвадить его от Джи Юль и создать повод снова к ней подойти, он заставил его сыграть роль злодея, но то, что этот хитрец нанял кого-то перерыть её дом, ему тоже не понравилось.

Да он еще и о камерах знал.

Чуть всё не испортил снова. Как тогда, когда он с трудом оставил Кан Гю Хвана в живых, а какой-то залетный бродяга всё разрушил.

Когда он успел сфотографировать лампу? Когда в дом Джи Юль влез фальшивый воришка, Сон Тэ наблюдал за этим через камеру, так что не тогда. Значит, до или после этого, в тот момент, когда он был занят слежкой за ней на улице и не проверял трансляцию.

Конечно, важно было не то, когда сделано фото, а сам факт, что он тайно проник в дом Джи Юль. Как он посмел.

— До Ха Джин знает про камеры.

— Откуда?

— Вот поэтому я и завел этот разговор.

Ан Джи Гон тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана.

— Видимо, копнул через провайдера.

— Узнай всё в деталях.

— Ладно, узнаю. Но, может, личные счеты будешь сводить в личном порядке?

— А, думаешь, стоит?

Как раз вспомнив, как они с Джи Юль сидели друг напротив друга в кафе отеля, он с готовностью откликнулся.

Этот до тошноты опрятный вид До Ха Джина, его образ надежного человека, получившего нормальное воспитание в хорошей семье, слишком уж хорошо сочетался с Джи Юль, которой тоже была присуща эта правильность. От одной мысли об этом внутри всё переворачивалось, так что разобраться с ним в личном порядке было бы несложно.

— Нет, забудь, что я сказал. — Ан Джи Гон быстро исправился.

— Всё-таки он единственный сын председателя «До Ун». Давай без проблем.

Проигнорировав Ан Джи Гона, закуривающего сигарету, Сон Тэ посмотрел на экран.

Джи Юль с белым полотенцем на голове снова пересекала гостиную. Глядя на ее освежившееся лицо, он на секунду задумался: может, оставить хотя бы одну камеру в гостиной? И тут она забралась на диван и обхватила колени руками.

С некоторых пор, оставаясь одна, она вот так сжималась в комочек. Глядя на то, как она словно обнимает саму себя от одиночества, он испытывал сложные чувства.

Вина, жалость, и в то же время извращенный порыв: если ей станет еще более одиноко, не появится ли для него больше места? Как бы там ни было, это была привязанность.

Ее взгляд был прикован к детской фотографии в углу гостиной. О чем она думала, неотрывно глядя на десятилетнюю себя? Вдруг Джи Юль усмехнулась. Это была усмешка, в которой еще сквозила горечь, но сейчас и это было ценно. Он увеличил изображение, чтобы рассмотреть получше, но она, словно что-то почувствовав, резко посмотрела на потолок, и их взгляды встретились.

Пф, — Ан Джи Гон обернулся на тихий смешок Сон Тэ, а затем стряхнул пепел.

— Пора бы тебе стать осторожнее. Хватит мотаться по разборкам. Это приказ председателя.

Зная Сон Тэ, который убивал время и эмоции в драках, когда ему не сиделось на месте, Ан Джи Гон сухо выразил свое беспокойство. Сон Тэ, не отрывая взгляда от экрана, усмехнулся еще раз.

— Наверное, так и сделаю.

— Вот именно. Твое место теперь за столом.

— Она за меня переживает.

— ...

Вз-з-з. В этот момент телефон Джи Юль на экране завибрировал. Как только она взяла его в руки, Сон Тэ прибавил звук. Только бы не До Ха Джин. Сквозь его напряженные нервы просочился мягкий голос.

— Да, Чон Ин. Правда? Тогда учительница приедет сегодня на час раньше. Угу. Хорошо. Угу.

Закончив разговор, Джи Юль быстро слезла с дивана. Проследив взглядом за ее спиной, когда она холодно-изящно забрала карточку с тумбочки, он затушил сигарету в пепельнице.

Я слишком по ней изголодался. Ничего, если я просто не буду ей мешать.

— Вечером я еду в Сеул, имей в виду.

— Ты только сегодня приехал.

— И я о том же.

— Давай как-то помедленнее, не гони так.

— Куда уж медленнее. Знаешь, сколько я терпел.

Ан Джи Гон с содроганием покачал головой.

— В общем, с «До Ун» договариваемся. Вместо того чтобы тратить время на глупости, думай, как развивать компанию. Тебе же еще семью в Сеуле заводить.

Сон Тэ небрежно махнул рукой в знак согласия. До Ха Джина можно будет прижать отдельно за незаконное проникновение.

Только тогда Ан Джи Гон расслабленно откинулся на диван. А Сон Тэ не отрывал взгляда от экрана, пока Джи Юль не собралась и не вышла из квартиры.

***

Один-один-один-один.

Электронный замок тут же открылся. А ведь обещала поменять. Всё-таки она слишком мягкая.

Он уверенно прошел через темную квартиру в спальню.

Переступив порог полуоткрытой двери, он увидел свернувшуюся калачиком Джи Юль, которая крепко спала. Лунный свет, пробивавшийся сквозь большое окно, слабо очерчивал ее маленький силуэт, закутанный в одеяло. Он опустился на колени у кровати и долго вглядывался в плавные линии ее лица.

Просидев так довольно долго, он опустил губы на её щеку — такую же мягкую, как и её сердце.

От внезапной тяжести Джи Юль заворочалась, но не проснулась. Целый день вести уроки, а потом еще сидеть за книгами в кабинете — неудивительно, что она так устала.

Лучше бы она просто сидела дома. Не напрягалась. Как принцесса. Как раньше. Подавив внезапно вспыхнувшую жадность, он забрался на кровать и обнял её. И снова прижался к ней губами.

На этот раз он не ограничился щекой: скулы, кончик носа, лоб, макушка, уши, губы, подбородок, шея — он осыпал её поцелуями с невероятной настойчивостью.

— М-м...

Только когда она тихонько застонала, он остановился и просто крепко прижал её к себе. Почувствовав во сне тепло, она прижалась к нему, и это движение было чертовски милым. А её привычка утыкаться носом ему в шею — тем более.

Что за наваждение. Проглотив ругательство, он прижался к ней вплотную и уткнулся губами в ее макушку. Сколько раз, видя, как она плачет одна в комнате, ему хотелось сделать именно это.

— Что с шеей Кан Джи Юль?

— Я оказал первую помощь. Она сама тоже испугалась, так что порез неглубокий, можешь не волноваться. Но что ты собираешься делать? Если потащишь её к себе домой в таком состоянии...

— Тогда мне точно пиздец.

— ...

— Если она возненавидит меня еще больше, шансов не останется, так?

— Скорее всего.

— Да. Понадобится время.

— ...

— Но ведь она не будет ненавидеть меня вечно.

Ее слова о том, что человеческие чувства не вечны, стали его компасом, а жалкое оправдание, что он не убивал Кан Гю Хвана своими руками, — его надеждой.

Он верил, что когда пылающая ярость немного уляжется со временем, ее взгляд на него тоже сможет смягчиться.

Раз уж он дал ей время, было бы лучше встретиться, когда она окончательно во всем разберется, тогда Джи Юль была бы менее растерянной. Но донесение о том, что к ней заявился До Ха Джин, ослепило его, и всё произошло раньше, чем планировалось. К тому же, постоянно наблюдая за ней лишь со спины и через экран, столкнувшись с ней лицом к лицу, он просто не нашел в себе сил терпеть дальше.

Как бы там ни было, теперь он здесь, и этого достаточно.

— Не проще ли всё закончить? И тебе, и ей. Она ведь дочь Кан Гю Хвана.

— Я уже давно об этом не думаю.

— ...

— Держаться за призраков прошлого больше не интересно.

На выжженном дотла месте, где раньше была месть — единственная цель его жизни, — теперь стояла Джи Юль. И у него появилась новая цель.

Любовь.

Та слепая жестокость его матери, которая последовала за умершим мужем, бросив маленького сына — то, чего он совершенно не мог понять еще три года назад, — теперь обрела для него совершенно иной смысл.

В отличие от мести, которая заканчивается смертью, любовь — это процесс, где каждая минута, каждая секунда, каждое мгновение становится целью. Так что дальше всё зависит только от него.

Он был готов принять любые спутанные чувства Джи Юль. Главное, что она не только ненавидела его. Что она приняла его. Одного этого было более чем достаточно.

Он одержимо обнимал её хрупкое тело, как вдруг Джи Юль потерлась губами о его кадык.

— М-м... душно.

На ее бормотание низ живота отозвался мгновенно, но он заставил себя потерпеть и слегка ослабил хватку.

Когда объятия стали слабее, она облегченно выдохнула. Ее тонкое дыхание, щекотавшее шею, волной разнеслось по всему телу, и его кадык нервно дернулся. Джи Юль снова прижалась к нему губами.

На секунду в нем вспыхнуло грязное чувство собственничества: желание любой ценой, силой привязать её к себе, — но он подавил его. Точно так же, как он ждал, пока утихнет ее обида, ему нужно было набраться терпения, чтобы заслужить ее полноценную любовь.

Он охотно подставил ей свою шею и нежно похлопал по спине.

Пролежав так довольно долго, он обнял Джи Юль и уснул в её объятиях.

Конец.