Погруженный в мысли, он услышал звук подъезжающей машины. Слегка повернув голову, он увидел знакомый седан, который как раз останавливался перед рестораном.

Из машины вышел одетый в костюм Ан Джи Гон. Зная, что Чха Су Хёк вызвал его из-за изменений в контракте с «Сомён Констракшн», Сон Тэ никак не отреагировал и продолжил курить. Ан Джи Гон тоже лишь коротко кивнул ему и зашел внутрь.

Тук.

Легкая вибрация от закрывшейся входной двери передалась занавеске на окне. Мелко дрожащая ткань привлекла его внимание, но на этот раз его взгляд скользнул ниже. Сон Тэ нахмурился, глядя на вздувшуюся ширинку.

Неужели у меня встал на дочь Кан Гю Хвана? Это само по себе было нелепо, но еще смешнее было то, что вместе с физической реакцией по телу разлилась какая-то странная, бодрящая энергия.

Он с усмешкой выплюнул сигарету, как раз когда из ресторана вышел Ан Джи Гон. Вместо того чтобы смотреть на приближающуюся фигуру, поправляющую очки, Сон Тэ смотрел на окно, занавеску или, возможно, на саму Джи Юль, задаваясь еще одним вопросом. Точнее, это было любопытство, или даже абсурдное желание.

Смогу ли я увидеть это лицо еще раз?

— Чон Хи Ён говорит, что ты до сих пор ни разу не пересекался с Кан Гю Хваном, собираешься и дальше туда ходить?

— ...

— Может, хватит уже и выйдешь на работу? Председатель тоже, похоже, этого хочет.

— Я про дочь Кан Гю Хвана.

— Что?

Ан Джи Гон удивленно посмотрел на него из-за внезапного упоминания этого человека. Сон Тэ, не обращая на него внимания, снова опустил взгляд на свою промежность. Проследив за его взглядом, Ан Джи Гон нахмурился.

— Она забавная.

— Эй, Сон Тэ.

— Мне было скучно, так что очень кстати, да?

— ...

— Думаю немного с ней поиграть.

Ан Джи Гон хотел было что-то сказать, но, увидев усмешку на лице Сон Тэ, закрыл рот.

Когда месть, к которой он готовился столько лет, оказалась прямо перед носом, Сон Тэ впал в апатию, словно человек, потерявший цель. Это было вполне объяснимо. Любой почувствовал бы пустоту, если бы, неотрывно глядя только вперед, вдруг оказался у финишной черты.

Поэтому, несмотря на то что сейчас было самое горячее время для переговоров с «Тэсан», Чха Су Хёк позволил племяннику играть в садовника. По той же логике, по которой в детстве он внушил сломленному, оставшемуся совсем одному Сон Тэ жажду мести, чтобы дать ему причину жить.

То, что Сон Тэ воспылал страстью к дочери Кан Гю Хвана, было неожиданно, но, что бы это ни было, это всё же лучше, чем полное равнодушие.

Думая так, он всё же не мог избавиться от беспокойства. Сон Тэ впервые проявил интерес к женщине, а первый раз для всех оставляет сильный след, тем более что Сон Тэ по своей природе не был особо рациональным.

— Сможешь себя контролировать?

— Контролировать?

— Она дочь Кан Гю Хвана.

— И что с того?

— Что будешь делать, если случайно привяжешься к ней, пока вы будете спать вместе?

Сон Тэ рассмеялся, словно услышал нелепицу.

— Когда это ты стал таким романтиком?

— Я говорю, чтобы ты был осторожен и не допустил этого.

— Да забей, лучше дай мне номер водителя Кан Джи Юль.

— Зачем тебе водитель?

— Лицо принцессы этого дома слишком уж трудно увидеть.

Сон Тэ достал новую сигарету, закурил и снова посмотрел на окно ресторана. До конца лета оставалось еще полсезона, так что он может немного поразвлечься с дочерью Кан Гю Хвана, а потом закончить всё вместе со сменой времени года.

В этот момент кто-то прошел мимо, и занавеска за окном слегка колыхнулась. На лице прикуривающего Сон Тэ расплылась почти детская, предвкушающая улыбка.

***

 Однако он кое-что упустил из виду.

Тот факт, что его непрекращающаяся скука рассеялась еще до того, как он увидел Кан Гю Хвана.

То, что его внимание переключилось с Кан Гю Хвана на его дочь, что он был настороже рядом с ней и заинтересовался ею — всё это было предвестником и явной переменной в его планах.

То, как Джи Юль активно отвечала на его провокации, не отступая; то, как он выгнал Чон Хи Ён и переехал в пристройку только ради того, чтобы быть к ней ближе; то, как её поступки казались ему всё милее; то, как он бессознательно переживал из-за её депрессии; то, как он почувствовал досаду, узнав, что она догадывалась о его бандитской сущности; то, как его поразил парадокс её ненависти и одновременного сочувствия к отцу...

«Я потратил половину своей жизни, чтобы добраться сюда, и теперь думаю: а что я вообще делаю?».

Именно это связывало его по рукам и ногам, в итоге заставив отпустить Кан Гю Хвана и даже попытаться его спасти. Всё это было предвестниками и переменными.

Что маленькая женщина, вдвое меньше его, перевернет всю его жизнь и единственную цель — более того, что это будет дочь Кан Гю Хвана — он ни разу в жизни даже не мог себе представить.

— Что это за хрен, который довел его до такого состояния.

— ...

— Ты же знаешь, что сейчас важный момент. Зачем было трогать обычного человека в такое время?

Пока Ан Джи Гон осматривал избитого до полусмерти парня, валяющегося в углу переулка, и думал, как решить проблему, Сон Тэ курил и смотрел вдаль. Медленно рассеивающийся дым застилал зрение, но его взгляд не отрывался от того места, где исчезла Джи Юль.

Его раздражало то, что он не мог выкинуть из головы её лицо — гораздо более глупое, чем когда она жила в особняке, — с которым она бежала за тем парнем. Казалось, эта картина накладывается на те моменты, когда она наивно спала с ним.

Неужели она и на этого ублюдка смотрела бы с таким же лицом?

Возбуждалась бы, сплеталась бы языками, спала бы с ним, льнула бы к нему.

К какому-то левому ублюдку.

— Блядь.

Сразу видно, принцесса, которая ни хера не смыслит в этой жизни.

— А что там этот ублюдок Кан Гю Хван делает?

— Наверное, рвет жопу, чтобы не упустить спасательный трос.

— А на единственную дочь забил.

Ан Джи Гон недовольно поморщился.

— Я же предупреждал тебя быть осторожнее, чтобы до этого не дошло.

— ...

— Сверни это дело, пока всё не дошло до председателя. Затыкать рты нашим ребятам тоже не так-то просто.

— Сворачивать? Я еще ничего даже не сделал.

— Думаешь, ничего? Кто сейчас Кан Гю Хвана на плаву держит?

— Да кто его знает.

Сон Тэ снова посмотрел вдаль.

— Может, доченька постаралась.

Странное жжение в груди и желание еще раз врезать этому уже потерявшему сознание ублюдку он проглотил вместе с сигаретным дымом. Как и то, что начало смутно оформляться в его сознании.

Оглядываясь назад, он понимал, что это была защитная реакция — страх перед совершенно новыми, незнакомыми чувствами и предчувствие безнадежного будущего из-за запутанных отношений их родителей. Ведь чтобы остаться рядом с Джи Юль, нужно было пройти долгий и трудный путь.

Нет, этот путь всё еще продолжался.

— «Не появляйся на моих глазах в ближайшее время».

Спустя три года после их воссоединения, осенью, когда мир окрасился в красные тона, он снова оказался в роли человека, который только и может, что следовать за Джи Юль по пятам.

Это случалось не впервые.

Когда листья на деревьях меняли цвет, а ветер становился прохладнее, Джи Юль начинала отдаляться от Сон Тэ. Он понимал, что годовщина смерти Кан Гю Хвана вызывает у нее психологический дискомфорт, поэтому обычно шел ей навстречу.

В первый год после воссоединения она, сославшись на учебу, запретила ему приезжать в Сеул, так что он смог обнять ее только спустя месяц после годовщины смерти ее отца. На второй год стало немного легче: она разрешила ему спать с ней в одной постели, правда, без секса.

А в прошлом году всё прошло гораздо лучше. Со временем Джи Юль стала спокойнее относиться к прошлому, привыкла к его постоянному присутствию, а главное — она была так поглощена подготовкой к поступлению в юридическую школу, что даже в годовщину смерти отца не вылезала из кабинета, зарывшись в книги.

В то время Сон Тэ сидел на диване позади нее: наполовину работал, наполовину любовался ее круглым затылком, искренне радуясь тому, что их отношения наконец-то стабилизировались.

Поэтому в этом году всё должно было пройти еще более гладко. Но...

Сон Тэ цокнул языком и глубоко откинулся в кресле. Закинув голову на спинку и глядя в потолок, он держал в зубах незажженную сигарету. Бездумно пожевывая фильтр и глядя на лампы, он поднял правую руку, в которой держал телефон.

Экран, который он до этого разглядывал, начал гаснуть, но стоило ему коснуться его большим пальцем, как он снова загорелся.

На фото была Джи Юль: ее волосы были небрежно собраны в хвост, и она как раз брала ручку. Сегодня она снова безвылазно сидела в библиотеке, так что на всех фотографиях, которые ему каждый час присылал подчиненный, фон был один и тот же.

— ...

Под его весом кресло со скрипом откинулось еще дальше.

Пока Джи Юль оканчивала университет и поступала в юридическую школу при другом университете, Сон Тэ получил от Чха Су Хёка недавно созданную дочернюю компанию в сфере развлечений и перебрался в Сеул.

Поскольку Джи Юль сказала, что до выпуска ей удобнее жить рядом с кампусом, они сняли новый дом перед университетом Совадэ. Но не успели они насладиться и годом полноценной совместной жизни, как он снова оказался в ситуации, когда ему приходилось лишь пялиться на её фотографии, и от этого его настроение в последнее время было ни к черту.

Впервые за долгое время ему казалось, что в мире нет ничего интересного, и, не считая механического выполнения работы, новости о Джи Юль были единственным, что наполняло его дни.

Ему даже не хотелось прикуривать сигарету, поэтому он долго смотрел на фото, покусывая фильтр, и выплюнул остатки только тогда, когда он порвался. Одновременно с тем, как оторванный кусок фильтра упал и оказался раздавленным колесиком кресла, раздался стук в дверь.

Он не отреагировал и лишь покрутил телефон в руке, и вскоре дверь открылась — на пороге появился секретарь.

— Вы помните, что на сегодня у вас назначен ужин с председателем?

— Да?

— Если выедете сейчас, то как раз успеете вовремя.

— Точно. Надо ехать.

— Машина подана.

Он неохотно поднялся, и секретарь шире открыл дверь, отступив в сторону. Проходя мимо него, Сон Тэ вдруг кое-что вспомнил и спросил:

— А документы?

— Вчера передали адвокату Ану.

— Отлично.

Каждый его шаг сопровождался жестким стуком каблуков. Ритм был таким же тоскливым, как и его настроение.