Особенно когда выяснилось, что Сон Тэ самовольно передал Кан Гю Хвану проект казино, над которым так долго работала организация, а тот вскоре после этого умер, и всё пошло прахом. Тогда Ан Джи Гону даже пришлось вмешаться, чтобы разнять их, и в тот день часы Чха Су Хёка рассекли Сон Тэ подбородок, оставив шрам, из-за которого Джи Юль до сих пор переживала.

Поэтому еще одна пощечина не была чем-то новым. Сон Тэ молча выпрямился, а Чха Су Хёк крепко схватил его за правое плечо.

— Если ты вот так уйдешь, каково будет девушке, которая там осталась?

— Ну а что поделать, если ей неловко. Лучше уж так, чем если бы она узнала потом.

— Ты что, реально собрался семью с дочерью Кан Гю Хвана строить?

— Вы же знаете, что уже строю.

— Зачем ты ведешь себя как идиот.

Сильная хватка сдавила плечо, но Сон Тэ вместо ответа лишь посмотрел на часы на другой руке.

— Не думаю, что если я сейчас вернусь в ресторан, то испорченная атмосфера волшебным образом наладится.

— ...

— И, как вы знаете, благодаря вам, господин председатель, я столько времени провел в одиночестве, даже за ручку с любимой не держался, так что я сейчас немного на взводе.

— Ладно. Всё это хорошо. Но давай всё-таки разделять личное и работу.

— ...

— Она пусть будет сама по себе. Кто ей что скажет? Развлекайся с ней, а для дел нам нужна подходящая пара. Ты же уже достаточно взрослый, чтобы понимать такие вещи.

Сон Тэ повел плечом, сбрасывая его руку.

— И поэтому вы специально приехали сюда, чтобы ткнуть ею мне в лицо? Зная, что я ей не обрадуюсь?

— Не буду отрицать. Просто смотреть на то, что ты творишь, сил никаких нет.

— Как жестоко.

— ...

— Мне понадобилось столько времени, чтобы она приняла меня одного, а если еще и вы влезете, представляете, как всё усложнится?

Два месяца назад они с Джи Юль пришли поужинать в этот ресторан и столкнулись с Чха Су Хёком — это и стало причиной их разрыва.

Столкнувшись лицом к лицу с человеком, разрушившим компанию ее отца, Джи Юль, которая, казалось, начала забывать прошлое и естественно льнуть к нему, снова замкнулась в себе и отдалилась. Возможно, именно потому, что она забылась, внезапное вторжение суровой реальности заставило её почувствовать еще большую вину.

Понимая это, он дал ей время разобраться в себе, и вот наконец это время подошло к концу. Не желая больше задерживаться, Сон Тэ распахнул дверцу машины.

— И до каких пор ты собираешься играть в эту любовь-морковь?

— Разве такие вещи не на всю жизнь?

— ...

— Ух ты, сейчас это прозвучало очень романтично.

— Ты...!

— Говорю на всякий случай: не вздумайте по-тихому встречаться с Кан Джи Юль за моей спиной.

Сон Тэ, опираясь рукой на открытую дверцу, слегка наклонился к дяде.

— Моя девушка ни в чем не виновата.

— И поэтому ты готов отказаться от статуса зятя председателя Пака? Упустить такую возможность?

— Рассказать вам кое-что интересное?

Сон Тэ быстро огляделся. На тихой парковке не было никого, кроме него, Чха Су Хёка и водителя, стоявшего у машины.

— Пак Чон Ун тоже умеет разделять личное и работу.

— О чем ты?

— Жена — это жена, а развлечения — это развлечения.

Чха Су Хёк цокнул языком.

— И что тут такого. В наших кругах у каждого есть любовница.

— Только вот у любовницы председателя Пака есть член.

— ...

— Что ж, это тоже не редкость в наши дни, но для зятя, вошедшего в семью жены, он слишком уж борзый, не находите? Доля акций «Тэсан Хэви Индастриз» у стороны жены больше, чем у самого председателя Пака, так что он там на птичьих правах. Вряд ли он хочет, чтобы его фиктивный брак выплыл наружу.

— ...

— Чем использовать ни в чем не повинную дочь как пешку, лучше использовать самого виновника. Делайте то, что у вас получается лучше всего. Шантаж у вас явно выходит лучше, чем попытки породниться.

Только тогда лицо Чха Су Хёка, до этого искаженное гневом, разгладилось.

— Ты уверен?

— Документы возьмите у Ан Джи Гона.

— ...Когда ты успел накопать под председателя Пака?

— А что мне оставалось делать. Личной жизни меня лишили, пришлось уйти в работу, чтобы время убить.

— ...

— Я продолжаю копать. Найду для вас еще что-нибудь полезное, так что впредь на такие встречи меня не зовите.

Чха Су Хёк нехотя отступил на шаг, поумерив свой пыл.

— Значит, с самого начала у тебя были личные мотивы.

— Вопрос был слишком важным.

Чха Су Хёк посмотрел на него так, словно совершенно не мог его понять.

— Почему именно дочь Кан Гю Хвана?

— Вы слишком поздно спохватились. Это уже пройденный этап, так что хватит об этом. Я не мешаю вашим делам, так что и вы в мои не лезьте.

— А разве это только мои дела?

— Если вы думаете о моем будущем, то тем более не должны появляться перед Кан Джи Юль.

— ...

— Ах да, она же должна жить как принцесса, но вокруг слишком много бандитов.

Лицо Чха Су Хёка снова исказилось, но уже по другой причине.

— Я слишком тебя баловал. Вот ты и творишь, что вздумается. А?

— Наверное, я тоже так буду делать, если у меня родится сын.

— Сумасшедший ублюдок.

Чха Су Хёк развернулся и зашел обратно в ресторан. Сон Тэ, проводив взглядом покачивающуюся дверь, усмехнулся и сел в машину.

***

Чем ближе они подъезжали к дому, тем шире становилась улыбка на его губах, а когда он заметил маленькую фигурку, стоящую у обочины далеко впереди, его охватила настоящая эйфория.

Она вернулась.

Джи Юль, видимо, успела принять душ: ее волосы больше не хранили след от резинки. Она теребила их и оглядывалась по сторонам, а увидев седан, тут же закусила губу и попятилась. Когда машина плавно подъехала и остановилась прямо перед ней, он опустил стекло.

— ...

— ...

Как только их взгляды встретились, она неловко отвела глаза. Чувствовалась неловкость от разлуки — долгой или короткой, как посмотреть, — длиной в два месяца, и смущение от того, что они оба знали о его недо-слежке.

А может быть, она всё еще была недовольна собой за то, что прошлое так сильно на неё влияет, или чувствовала перед ним вину в глубине души. Она пыталась казаться холодной и решительной, но на самом деле была очень мягкой.

Поэтому с ней нужно обращаться бережно. Только когда ей станет комфортно, она снова вернется в его объятия.

Он молча смотрел на Джи Юль, которая не решалась заговорить, а затем цокнул языком.

— У тебя есть парень?

На лице обернувшейся Джи Юль читалось недоумение.

— Сразу видно, у тебя высокие запросы.

— ...

— Как насчет меня?

Она пару раз моргнула, а затем, тихо рассмеявшись, начала подходить к машине. Чем ближе она подходила, тем сильнее её свежий, чистый запах ускорял бурлящую в нем кровь.

Проигнорировав естественную реакцию внизу живота, он пристально посмотрел на нее снизу вверх. Джи Юль, остановившись прямо перед ним, беззлобно сверкнула глазами.

— Просто выходи уже.

— А ужин?

— Я еще не ела. А ты?

— Значит, поедим вместе.

— Угу. Поднимемся и...

Вдруг Джи Юль замолчала и потянулась к нему. Он с удивлением посмотрел на нее, и только когда ее прохладная ладонь коснулась его правой щеки, понял причину. Ее лицо мгновенно наполнилось тревогой.

— Что у тебя с лицом?

— А, это.

— Тебя ударили?

— ...

— Кто? За что?

Гладя его по щеке, она обхватила его лицо обеими руками и начала осматривать со всех сторон, проверяя, нет ли других ран. Сон Тэ, с удовольствием подставивший лицо под ее нежные поглаживания, не выдержал внезапно вспыхнувшего желания и поцеловал ее в маленькую ладошку.

Только тогда Джи Юль замерла и вздохнула.

— Я же спрашиваю, что с лицом.

— Сейчас это не главное.

— ...

Он слегка повернул голову, щекоча губами ее мягкую ладонь, и Джи Юль вздрогнула, убирая руки. Искоса взглянув на водительское сиденье, она потянула Сон Тэ за руку, высунутую в окно.

— Я голодная.

— ...

— Пошли наверх.

Он тоже был голоден. Правда, в другом смысле, нежели она.

Сон Тэ послушно вышел из машины, а взгляд Джи Юль неотрывно следовал за ним. Видимо, её всё ещё беспокоило его опухшее лицо, потому что она продолжала кусать губы; воспользовавшись её замешательством, он крепко обнял её.

— Эй...

Джи Юль попыталась вывернуться и отстраниться, но из-за его крепкой хватки это выглядело так, словно она просто барахтается в его объятиях.

— Я же просила не делать так на улице.

— Посмотри на это с другой стороны. В масштабах Вселенной мы сейчас внутри.

— Что ты несешь. Ты тяжелый.

Он был так рад снова прикоснуться к её мягкому телу после долгого перерыва. Обхватив её за талию обеими руками и зарывшись носом ей в шею, он жадно вдыхал её запах, как вдруг почувствовал, что она тоже обняла его за талию. Сон Тэ замер и поднял голову.

Слегка покрасневшая Джи Юль уткнулась лицом ему в грудь, а затем, когда он расслабился, внезапно отстранилась.

— Такое... делай дома.

— ...

Сказав это, она первой повернулась и пошла к дому. При каждом ее шаге развевающиеся волосы и подол рубашки, словно щекочущий ветерок, манили его за собой.

Постучав себя по груди, туда, где только что лежал её лоб, он поспешил за ней. Джи Юль, придерживая стеклянную дверь, ждала его. Сделав вид, что просто проходит мимо, он неожиданно и легко поцеловал её в губы.

— Спасибо.

Джи Юль с надутым видом потерла губы, оттолкнула Сон Тэ в плечо и снова пошла вперед. Он небрежно последовал за ней и, когда она нажала кнопку лифта, снова обнял её со спины. Видимо, уже наполовину смирившись, она со вздохом повернулась к нему, и он чмокнул её в щеку.

— Если подумать, все твои обещания слушаться — сплошное вранье.

— Мы так давно не виделись, я просто рад.

— Твоя наглость вообще не меняется.

— А что. Кто-то за тобой бегает?

Она издала смешок, похожий на вздох, расслабилась и полностью оперлась на него. Судя по тому, что она стала намн ого легче, она действительно похудела. Тот факт, что её живот стал совсем плоским, а талия неестественно тонкой, ему совершенно не понравился. Он цокнул языком, и Джи Юль, прищурившись, оглянулась на него.

— Убери руку.

— Руку?

Только тогда он понял, что его рука лежит у неё на солнечном сплетении. Он попытался незаметно сдвинуть её чуть выше, но она проворно отбила его руку. В этот момент двери лифта открылись.

Вырвавшись из его объятий, Джи Юль первой зашла в лифт, а Сон Тэ, всё ещё ощущая на кончиках пальцев прикосновение косточек её бюстгальтера, шагнул следом. Нажимая на кнопку нужного этажа, он небрежно ответил на её укоризненный взгляд:

— Это был медосмотр.

— Ну да, конечно.

Взгляд Джи Юль опустился ниже. Там, куда она смотрела, непреодолимо выпирала его промежность. Учитывая, что он два месяца провел в одиночестве, было бы странно, если бы он не возбудился от одного только запаха её кожи, поэтому он спокойно пожал плечами.

— Я же говорил, что голоден.

— Говорил.

— Сначала мы поедим.

— Поедим. Еду. А кто спорит?

— Не верю я тебе.

— Тогда чем ты занималась всё это время без меня, раз так исхудала?

Он снова протянул руку и погладил её осунувшееся лицо. Ей было щекотно, и она втянула голову в плечи, но на этот раз не стала отталкивать его руку — значит, с этим она смирилась.