Контент удален!

— Это всё из-за того, как ты на меня смотришь.

Е Ин смущённо отвела взгляд. Он смотрел на неё так заворожённо, словно она делала что-то невероятное.

— А что, нельзя?

— Не то чтобы нельзя, но...

Ей было не неприятно. Скорее, просто непривычно.

— Ешь давай. По-моему, получилось вполне съедобно.

Е Ин пододвинула тарелку с супом ближе к мужу.

— Это правда вкусно.

— Хотя по твоему лицу этого не скажешь, я тебе поверю.

— Не знаю, как это выглядит со стороны, но то, что ты сейчас видишь, — это и есть моё лицо, когда мне вкусно.

Словно в доказательство своих слов, Тэ Хон вычистил тарелку до дна.

Замачивая пустую посуду в раковине, Е Ин снова вспомнила то странное выражение на его лице. На душе было как-то легко и тепло.

После ужина она вышла на террасу полюбоваться морем. Ей нужно было привести мысли в порядок.

За тем, как поднимаются и опадают волны, можно наблюдать бесконечно.

Глядя на воду, кажется, будто море смывает все жизненные невзгоды. А все проблемы лопаются, как морская пена.

Она так засмотрелась, что даже не заметила, как замёрзла. Е Ин начала растирать окоченевшие пальцы, когда на её плечи лёг тёплый плед. Тэ Хон заботливо подоткнул края, чтобы ткань не сползла.

Она подняла на него глаза.

— Простудишься.

— Сам-то легко одет.

— Я не простужаюсь.

Я не об этом. Е Ин тихо рассмеялась.

Хотя это была правда — Тэ Хон почти никогда не болел. Для неё простуда каждую зиму была обязательным ритуалом, а он даже не кашлял.

— Давай укроемся вместе.

Плед был достаточно большим для двоих. Е Ин приподняла край, приглашая его сесть рядом, но на лице Тэ Хона появилось странное выражение.

Было забавно видеть, как он мнётся в нерешительности, когда его приглашают, хотя сам он никогда не стеснялся притягивать её к себе силой.

Раньше в подобных ситуациях он просто игнорировал её с холодным лицом, и это её ранило. Она думала, что раздражает его, но теперь поняла, что, возможно, причина была в другом.

— Не хочешь?

Раз Тэ Хон не двигался, Е Ин сама потянула его за руку.

Она лишь слегка потянула, но он безвольно поддался и сел рядом. Как только Тэ Хон, чьё присутствие всегда заполняло собой всё пространство, опустился на скамью, места больше не осталось.

Плед, который был слишком велик для неё одной, теперь с трудом накрывал его плечи.

— Придётся сесть поближе.

Е Ин коснулась его плеча, и Тэ Хон снова без сопротивления придвинулся к ней вплотную.

Он мялся, но не отказывался. Если я скажу, что он милый, это будет уже перебором?

Когда они прижались друг к другу, стало гораздо теплее.

— Ночью поедешь в Сеул?

— ...

— Или тебе не хочется ехать?

— Как ты узнала?

— Как я узнала...

И правда, как она догадалась? Е Ин и сама удивилась.

Раньше она никогда не могла понять, о чём он думает. А сейчас ей просто показалось, что у него именно такое выражение лица.

Удивлённая собственной проницательностью, она принялась внимательно разглядывать его лицо. Брови, нос, губы. Очень красивое лицо.

И всё-таки. После долгого изучения Е Ин пришла к выводу.

Читать его эмоции стало проще. Совсем немного, но проще.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Да так, нипочему.

Если она расскажет, он, чего доброго, снова начнёт прятать эмоции. Так что лучше держать это в секрете. Ей было приятно иметь свою маленькую тайну.

— Тебе же лучше, если я поеду? — спросил Тэ Хон.

Конечно, для него самого было бы лучше вернуться в Сеул. Зная, как часто он засиживался на работе допоздна, Е Ин даже страшно было представить, сколько дел у него накопилось.

— Раз уж я убедился, что ты больше никуда не исчезнешь, съезжу на ночь глядя и вернусь.

Его тон был забавным. Сказал так, будто едет только потому, что она его выгоняет.

— Я предложила тебе поехать ради работы. А не потому, что хочу от тебя избавиться.

Она попыталась всё объяснить, но выражение его лица не изменилось.

Видя, как он расстроен, она заторопилась.

— С чего ты вообще взял, что я не хочу быть с тобой?

Выпалив это, Е Ин смущённо добавила:

— Ты ведь мне нравишься.

Она вложила в эти слова всю искренность, но Тэ Хон почему-то нахмурился. Он выглядел скорее озадаченным, чем обрадованным.

— За лицо и голос? — выдал он.

Это заявление было настолько самовлюблённым, что у неё даже пропало желание спорить.

Нужно признать: внешность у него была настолько безупречной, что он имел полное право на такую самоуверенность.

К тому же он спросил об этом так просто и прямо, будто искренне верил, что других причин любить его просто не существует.

Тэ Хон не хвастался. Он действительно думал, что это единственные его достоинства.

Она и раньше замечала, что он поразительно низко себя оценивает. Нужно было это исправить.

— Извини, но я влюбилась в тебя не из-за внешности.

— ...

— Конечно, ты очень красивый. Даже Се Рин с её высокими стандартами это признавала.

Даже на тех скучных приёмах, куда ей приходилось ходить ради приличия, стоило зайти речи о Тэ Хоне, как все начинали расхваливать его внешность.

«Вам так повезло, Е Ин. Будь у меня такой муж, я бы носила его вместо бриллиантов». Слыша подобные сомнительные комплименты, Е Ин лишь неловко улыбалась.

Брак с таким ослепительным красавцем был предметом всеобщей зависти.

А этот самый красавец сидит сейчас рядом и на полном серьёзе утверждает, что кроме лица в нём нет ничего хорошего.

— Но я бы полюбила тебя, даже если бы ты выглядел иначе. И даже если бы у тебя был другой голос.

— Почему?

— Потому что ты был добр ко мне.

Лицо Тэ Хона вмиг исказилось. Губы искривились в подобии насмешки, а брови сошлись на переносице.

— А ты не думаешь, что я тебя обманул?

Что это значит? Пока она пыталась понять, Тэ Хон пояснил:

— Что, если я просто притворялся, а ты повелась?

Сказав это, он отвернулся к морю.

Е Ин мягко коснулась его подбородка и повернула к себе. Как и прежде, он не стал сопротивляться. Снова посмотрел на неё.

Она увидела то самое странное, искажённое выражение лица, которое он прятал за ужином. Лицо человека, который не знает — плакать ему или смеяться.

Почему она раньше этого не замечала? Она совсем не знала своего мужа.

— Когда я в тебя влюбилась, всё, что ты для меня делал, не приносило тебе никакой выгоды. И даже если у тебя был какой-то скрытый мотив, это не отменяет того, что ты был рядом.

Остаться с ней на поминках бабушки в тот момент, когда ему нужно было пускать пыль в глаза нужным людям, было рискованно. Но он это сделал. Он поступил так ради неё.

— Тэ Хон, ты стал моим утешением.

— Нет. Я слишком хорошо себя знаю. Я...

Лицо Тэ Хона болезненно сморщилось. Насмешка на его губах делала его похожим на разбитую вещь.

На прекрасную статую, по которой пошла глубокая трещина.

— ...Я ведь не заслуживаю твоей любви, правда?

Выпалив это, Тэ Хон замолчал. В уголках его глаз билась мелкая дрожь. Е Ин потеряла дар речи.

Где тот властный мужчина, который требовал её любви?

Тот идеальный и надменный человек, которому, казалось, никто в этом мире не нужен?

— Не стоило мне этого говорить, — пробормотал Тэ Хон. — Лучше бы ты и дальше заблуждалась. Я сказал глупость. По-идиотски.

— ...

— Забудь.

Он резко поднялся на ноги. Плед соскользнул на пол.

Даже когда он отвернулся, она физически чувствовала его панику. Ощущать эмоции мужа во время разговора было... удивительно.

Е Ин встала следом и потянула его за руку.

Раньше она любила его от безысходности: она была бедна, и его защита была ей жизненно необходима. Выбора не было.

Но сейчас эта любовь перестала быть жалким чувством, взращенным из нужды.

Е Ин провела пальцем по его искривленным губам. Погладила морщинку между бровями. Любовь рождалась заново.

Дом, построенный на шатком фундаменте, скрипит от малейшего дуновения ветра. Но если начать строить его заново на этой новой основе, он выстоит в любую бурю.

Е Ин почувствовала это. Возможно, впервые в жизни она сможет получить то, чего так сильно желала.

— Сделай свои дела и возвращайся.

Что бы она сейчас ни сказала, Тэ Хон ей не поверит. Он не верит в будущее. Но Е Ин верила.

Несмотря на все раны и боль, она продолжала надеяться. Это было её проклятием и её силой.

— Возвращайся сюда и дочитай мне книгу.

Она чувствовала: если она попросит, он обязательно выполнит её просьбу.

«Книгу...» — губы Тэ Хона беззвучно повторили это слово. Увидев его лицо, она поняла: он точно приедет.

— И привези мне свитер и шаль. Тут холодно.

— Только это?

— Можешь ещё каких-нибудь вкусняшек купить.

Тебе правда больше ничего не нужно? Его глаза буквально кричали об этом. Е Ин крепче сжала его руку.

— В принципе, можешь вообще ничего не привозить. Главное, возвращайся сам.

Она переплела свои пальцы с его напряжённой ладонью. Взгляд Тэ Хона дрогнул.

Он всё ещё не верил.

Она поняла это сразу, но так же чётко осознавала: он обязательно вернётся. Этого было достаточно.

***

После недолгого отсутствия Сеул казался чужим. Слишком много зданий. Вместо шума прибоя — непрерывный рёв машин.

Выезжая на загруженную трассу, Тэ Хон думал только об одном: как бы побыстрее разгрести дела и вернуться обратно к морю. Как он укутает жену в мягкий кашемир и будет читать ей книжку.

«В ваше отсутствие, директор, возникли кое-какие проблемы».

Вспомнив недавний доклад подчинённого, Тэ Хон заехал на подземную парковку высотки.

В те дни, пока они с Е Ин прятались в доме у моря, Тэ Хон игнорировал все звонки. Раньше он бы бросил всё и примчался при первых же тревожных новостях, но в этот раз выбрал молчание.

Все его мысли были заняты женой, и на остальное просто не хватало сил. И если бы пришлось выбирать снова, он поступил бы точно так же.

Заходя в здание компании, Тэ Хон был готов к последствиям.

Настало время взглянуть в лицо тому, чего он так не хотел видеть.

Пройдя мимо своего кабинета, он направился в центральный холл. Там, в помещении, которое всё это время пустовало, стоял человек.

— Отец.

За стеклянной стеной, через которую при поднятых жалюзи был виден весь кабинет, возвышалась спина, которую он знал всю свою жизнь.

Человек, который, лёжа в больнице, казался съёжившимся, как скомканное бельё, сейчас стоял с пугающе прямой спиной. Тэ Хон вошёл в кабинет председателя и закрыл за собой дверь.

Председатель Квон Сон Хван обернулся, заложив руки за спину. Его торжествующее лицо совсем не походило на лицо больного.

— Не знал, что вас выписали.

— Больше недели назад.

— Вам разве не лучше оставаться под присмотром врачей? Вдруг станет хуже.

— Что, надеялся, что твой старик и дальше будет гнить в палате, не путаясь у тебя под ногами?

— Что вы. Исключительно сыновняя забота.

Сон Хван фыркнул.

Старик, которому врачи пророчили покой и постельный режим ради продления жизни, буквально лучился жуткой, неестественной энергией.