Контент удален!

Председатель Квон Сон Хван вернулся.

Для Тэ Хона это была отвратительная новость. И как для директора компании, и как для сына.

— Слышал, ты в провинции прохлаждался.

— Да.

— Пока тебя не было, я тут кое-какие срочные дела подтянул.

Ещё бы. Тэ Хон подавил желание ответить сарказмом. Этот человек буквально заболевает, если не контролирует всё вокруг.

— Ну конечно, семья — это главное.

Из уст отца это звучало на редкость лицемерно. Не желая обсуждать жену, Тэ Хон промолчал. Лицо Сон Хвана расплылось в мерзкой, отдающей гнильцой улыбке.

— Насчёт той новой сделки по оружию. Чтобы всё наладить, придётся на год послать туда толкового парня.

Это дело Тэ Хон выбил сам, а старик вёл себя так, будто это его заслуга. Было видно, как председатель наслаждается тем, что может отдавать приказы и диктовать свои условия.

— Пожалуй, отправлю Джи Сока в Китай.

Отец назвал имя человека, который был правой рукой Тэ Хона.

— Решили распоряжаться моими людьми?

— Твои люди, мои люди... Какая разница? Это моя компания. И решения здесь принимаю я.

К концу фразы голос старика окреп. Густые седые брови поползли вверх. Тиран, чья хватка ослабла во время болезни, снова показывал свои клыки.

Как же Тэ Хона тошнило от самоуверенного вида отца и от его уверенности в том, что сын покорно стерпит, когда ему отрубают руки и ноги.

— У начальника Кима вроде сын в Пекинском университете учится? Отправьте его. Заодно семья воссоединится.

Тэ Хон ударил в ответ, упомянув давнего прихвостня отца. Губы Сон Хвана дрогнули. Его кривая, насмешливая ухмылка была точной копией улыбки Тэ Хона. К горлу подкатила тошнота.

— Судя по тому, как ты мотаешься туда-сюда на юг, ты и сам теперь живёшь на два дома, — съязвил старик. — Почему не доложил, что невестка беременна?

Уже разнюхал. Впрочем, кто бы сомневался. Тэ Хон хранил ледяное молчание.

Жуткая энергия отца теперь была вполне объяснима. Он нащупал слабую точку сына и, после долгой череды поражений от повзрослевшего Тэ Хона, наконец-то вырвал победу.

Это приносило ему такое извращённое удовольствие, что, казалось, даже жнецы смерти отступили перед его жизнелюбием.

Настоящий упырь, питающийся чужой жизненной силой. Тэ Хон смотрел на Сон Хвана с нескрываемым отвращением.

— Не знал, что вы так интересуетесь Е Ин.

Только сейчас он почувствовал: да, отец вернулся. Это и была привычная атмосфера его дома. Запах семьи. Вонь гниющей плоти и крови.

— Говорят, она неважно себя чувствует. Как свёкор, я обязан навестить её и проверить, всё ли в порядке.

— Вы пару дней назад в обморок падали. Куда вам ехать? Там, случись что, даже больницы нормальной нет, чтобы вас откачать.

А я могу сделать так, что ты оттуда вообще не выберешься, — подумал Тэ Хон.

— Тогда скажи невестке, чтобы возвращалась.

— Давненько я не слышал, чтобы вы называли её невесткой.

До этого она была только «эта дрянь» и «та девка». Сон Хван проигнорировал замечание.

— С ребёнком ей придётся часто мотаться по врачам. Нечего ей сидеть в этой глуши.

— Пока она сама хочет, будет жить в родных краях.

— Дел по горло, а ты собираешься часами в машине трястись?!

— Да.

Твёрдый, короткий ответ заставил вену на лбу Сон Хвана вздуться.

— Какая разница, на что я трачу своё время, если работа выполняется идеально?

Отец, готовый вот-вот взорваться, вдруг странно притих и спросил:

— Поедешь в командировку в Китай?

Что он задумал?

Если это просто попытка растоптать гордость сына и получить низменное удовольствие, доминируя над ним, то это ещё полбеды. Подыграть ему в этом несложно.

— Сейчас я не могу уехать. Вы же сами всё понимаете.

— Всего три дня.

— Три дня — это много.

— Тот, кто пропадал без вести, навещая спрятанную жену, не может выкроить три дня на крупную сделку?!

Старик вцепился в него мёртвой хваткой. Решил бить по больному, приплетая Е Ин к каждому слову.

— В Сеуле тоже полно тихих мест, где можно спрятаться. Решено. Я сам поговорю с невесткой и привезу её. Беременна она или нет, не смей позволять бабе связывать тебе руки!

Тэ Хон живо представил, как заряжает полный барабан и всаживает пулю в это лицо, так похожее на его собственное.

Голова разлетается, как переспелый арбуз. И он наконец-то смотрит на разорванного в клочья отца сверху вниз.

— Знаю я, о чём ты думаешь, — прорычал Сон Хван.

Тэ Хон наградил его ледяным взглядом.

— Пока я болел, ты привык всё решать сам, а теперь я вернулся и снова указываю тебе, что делать. Обидно, да?

— ...

— Но заруби себе на носу. Всё это — дело моих рук! Это создал я, Квон Сон Хван!

Можно подумать, я, как голодный пёс, трясусь за твои жалкие подачки.

Такой мусор нужен только тебе. Под маской безразличия Тэ Хона скрывалось презрение.

Тэ Хон хотел совсем другого. Он хотел разрушить всё, что старик построил своими грязными руками.

Сожрать всё до основания.

— И жену твою тебе тоже я дал.

Если бы не она, ты был бы уже мёртв.

На губах Тэ Хона заиграла ледяная, как с картинки, улыбка.

— Я подумаю насчёт командировки и скажу вам свой ответ.

В глазах Сон Хвана сверкнуло омерзительное торжество.

— Но только при условии, что вы не будете трепать нервы моей беременной жене.

Чётко обозначив условия сделки, Тэ Хон вышел из кабинета председателя и быстро зашагал по коридору.

Когда он вошёл в свой кабинет, его помощник почтительно поклонился, словно только и ждал его появления.

— Он уже говорил с тобой про командировку в Китай? — спросил Тэ Хон.

— Кажется, они собираются отправить Джи Сока.

Ответ прозвучал мгновенно. Значит, решение уже принято, а ему просто бросили кость напоследок. Пока он был в Пусане, за его спиной явно развернулась бурная деятельность.

— Что, по-твоему, отец пытается сделать?

— Думаю, как и раньше: проверяет, как вы отреагируете.

— И если я пойду против — перережет мне глотку?

Жуткая фраза прозвучала буднично. Подчинённый осторожно подбирал слова.

— Среди преданных сторонников председателя хватает тех, кто нас недолюбливает.

— Ещё бы. Эти «отцы-основатели» спят и видят, как я сдохну в канаве.

Тэ Хон никогда не был мягким и всеми любимым наследником. Его появление в компании сразу вызвало шквал недовольства.

«Я с председателем ещё на рынке прилавки крышевал, когда этот сопляк под стол пешком ходил! Плевать, что он сын босса, слишком много на себя берёт!»

Директоров, которые скрежетали зубами на Тэ Хона, было хоть отбавляй. Впрочем, их любовь ему была не нужна.

В отличие от отца, который до сих пор играл в бандитскую «честь и верность» с теми, кто приехал с ним из провинции, Тэ Хон выстроил свою собственную, новую фракцию.

Чтобы избавиться от Тэ Хона, им пришлось бы столкнуться с защитой председателя. Но когда фракция сына стала слишком сильной и начала мозолить глаза отцу, старик слёг с болезнью.

Для Тэ Хона было бы идеально, если бы отец так и подох в той палате.

— Лучше постараться избежать конфликта, — осторожно заметил помощник.

— Считаешь, не стоит пытаться поднять бунт?

Тэ Хон подошёл к окну и раздвинул жалюзи. Перед ним раскинулся огромный город. Где-то там, вдали, была дорога, ведущая к жене. Снаружи было светло.

— Думаю, шансы на победу у нас есть, — после паузы добавил подчинённый. — ...Но потери будут колоссальными.

Как ни странно, у Квон Сон Хвана хватало фанатично преданных стариков, готовых идти за ним до конца. Если Тэ Хон ударит по отцу, они ответят ему тем же.

Этот сценарий они обсуждали и раньше. Тогда Тэ Хон разрабатывал долгосрочный план: сидеть тихо, покорно подчиняться отцу, а потом нанести сокрушительный удар. Он точил ножи и расставлял ловушки.

Единственной переменной была Е Ин. Желание оградить её от этой кровавой бани заставило его медлить. И пока он тянул время, отец вернулся к власти.

Тогда всё замяли под предлогом болезни отца — мол, зачем рисковать потерями, если старик и так скоро откинется.

Сейчас ситуация повторялась.

Железная клетка, сковавшая его в детстве, снова сжималась, лишая возможности дышать. Тэ Хон ослабил узел галстука. Дышать всё равно было тяжело.

Свобода или жена. Вот и весь выбор.

***

Без Тэ Хона в доме стало оглушительно тихо.

Соседи находились так далеко, что дойти до них можно было только пешком, а в доме всё ещё не хватало кучи бытовых мелочей.

Сколько она сможет здесь прожить? И что будет, если они вернутся в Сеул?

Смирится ли свёкор с её присутствием? Придётся ли ей снова терпеть свою мерзкую семейку?

Голова гудела от мыслей. Е Ин накинула пальто и вышла на улицу. Ей нужно было проветриться.

Бесцельно бродя перед домом, Е Ин посмотрела на дорогу. Ей показалось, что она слышала шум мотора.

И действительно, на холме стоял автомобиль сливового цвета. Цвет был настолько ярким, что бросался в глаза издалека.

Е Ин пошла вверх по узкой обочине.

Стекла машины были наглухо тонированы, и разглядеть что-либо внутри было невозможно. Помявшись, Е Ин приблизилась к задней двери и осторожно постучала. Стекло бесшумно опустилось.

— Здравствуйте, матушка.

На заднем сиденье сидела Кён Джу в тёмных очках. Нахмурив крашеные каштановые брови, она смотрела прямо перед собой, даже не взглянув на невестку.

— Ну и что ты за человек такой?

Её язвительный тон почему-то показался таким родным и уютным. И этот сердитый взгляд — тоже.

— Я-то думала, ты сбежать хочешь, людей за тобой послала, денег дала! А ты тут с Тэ Хоном прохлаждаешься? Уму непостижимо!

На неё обрушился град упрёков. Рассказывать, как всё обернулось, было бы слишком долго. Понимая, что за ворчанием свекрови скрывается забота, Е Ин лишь мягко улыбнулась.

— Не хотите зайти выпить чаю?

— Обойдусь. Думаешь, мне делать больше нечего?

— Тогда минуточку.

Даже получив резкий отказ, Е Ин не перестала улыбаться. Она достала из кармана кардигана кошелёк и вытащила оттуда фотографии.

Когда Кён Джу через окно взяла снимки, её лицо стало непроницаемым. Е Ин взволнованно защебетала:

— Это из больницы, мы недавно там были. Я так хотела вам их показать.

Кён Джу сдвинула солнцезащитные очки на кончик носа и посмотрела на снимки УЗИ. Глаза её сузились, но лицо заметно смягчилось.

— Какой крошечный! А это мальчик или девочка? Или пока не видно?

— Да. Врачи сказали, что потом можно будет узнать, но я не хочу спрашивать.

— Ну и правильно. Какая разница, мальчик или девочка? Лишь бы здоровеньким был.

— Сказали, что он отлично развивается.

Впервые она могла так свободно говорить о своём ребёнке, и её переполняла радость. Кён Джу посмотрела на неё с явным облегчением.

— Да уж, живот у тебя заметно округлился. Хоть под одеждой и не особо видно.

— Врач сказал, что у всех по-разному бывает.

Внимательно слушая щебетание невестки, Кён Джу вдруг сменила тему:

— А как у вас с Тэ Хоном дела?