Контент удален!

— Со Ён, пойдемте.

Услышав голос Хан Гон Хи, Чхве Со Ён кивнула в напряженной атмосфере и последовала за ним. Целый этаж больничного крыла был забит охранниками из синдиката.

Несмотря на растерянность, уголки губ Со Ён слегка приподнялись. Надо же, выставил такую охрану. Видимо, знатно извелся.

Я-то думала, где он и чем занимается, а он, оказывается, прятал в объятиях молоденькую красивую любовницу и обеспечил ей чрезмерную охрану.

С Ке Вон Хо не было связи последние несколько недель. Они и в обычное время не то чтобы часто общались, но он всегда стабильно отвечал на её сообщения, давая понять, что жив. Однако пару недель назад связь оборвалась окончательно.

Новости, которые ей с трудом удалось вытянуть из Квон Тэ Рима, лишь усилили тревогу. Исчезновение председателя Ке Мён О, на экстренный арест которого прокуратура выдала ордер. И слухи о том, что из-за этого в рядах мэра Чхве тоже воцарился хаос.

Со Ён узнала из новостей, что председателя Ке Мён О поймали при попытке бежать из страны контрабандой, но как именно Ке Вон Хо был замешан в этом деле, она не знала.

С того самого момента Со Ён тоже находилась под защитой людей, присланных Ке Вон Хо. Её контакты с возлюбленным, не говоря уже о мэре Чхве, были полностью заблокированы. Она догадывалась, что происходит нечто серьезное, но тревога и чувство безысходности не отступали.

Несмотря на то что Со Ён со времен приюта долгие годы относилась к Ке Вон Хо как к родному брату, она всё еще не могла понять, что у него на душе. Ке Вон Хо, сохранявший невозмутимость в любой ситуации, всегда оставался человеком-загадкой.

Со Ён удочерили супруги Чхве исключительно ради политического пиара и создания имиджа, и сразу после этого бросили на произвол судьбы. А после рождения их родного сына Чхве Чжун Сока её частенько запирали в комнате или морили голодом.

Положение Ке Вон Хо было еще хуже. Его не усыновляли даже для показухи, как Со Ён; его выращивали как скот, чтобы он подчищал дерьмо за мэром Чхве.

С малых лет Ке Вон Хо брал на себя самую грязную работу. После того как мэр Чхве и председатель Ке объединили усилия, Ке Вон Хо, у которого даже не было свидетельства о рождении, стал приемным сыном Ке Мён О. Став членом синдиката, он вел жизнь более опасную и суровую, чем кто-либо другой, но никогда не показывал своих эмоций.

Благодаря тому, что Ке Вон Хо вмешался, Со Ён смогла стать независимой и сбежать из адского дома мэра Чхве еще в старших классах. И хотя Ке Вон Хо постоянно ей помогал, он ни разу не потребовал благодарности и ни о чем её не просил.

Но прошлой ночью, когда Ке Вон Хо после долгого перерыва связался с ней лично, она едва не упала в обморок.

Он попросил её присмотреть за Со Хи, пока его не будет в палате.

Сказав, что подвергшаяся нападению Им Чжу Ён сейчас восстанавливается после операции, и Со Ён — единственная, кому он может доверять.

Надо же, Ке Вон Хо, который, казалось, живет сам по себе, о чем-то просит. Да еще и не для себя, а ради своей девушки.

По этой причине Со Ён, хоть и беспокоилась о текущей ситуации, с нетерпением ждала встречи с Со Хи.

Насколько же он её лелеет, если боится оставить даже на время короткой отлучки и поручает надежному человеку?

— Эта Со Хи... она сильно пострадала? Раз уж так долго лежит в больнице...

— Она уже во многом поправилась.

Хан Гон Хи ответил коротко и слегка поклонился. Из-за его жесткого и лаконичного тона Со Ён не решилась задавать больше вопросов.

— Пожалуйста, сначала переговорите с исполнительным директором, а потом зайдете.

— Хорошо.

В конце коридора, ведущего к палате, Ке Вон Хо разговаривал с врачом. Даже издалека было видно, что его линия подбородка заострилась, а тени под глазами стали глубже, чем раньше.

Закончив разговор с врачом, Ке Вон Хо подошел к Со Ён. Пропустив приветствие, он сразу перешел к предупреждениям.

— Не болтай при ней лишнего.

— Ой, ну надо же. А что такого я могу сказать?

Даже после долгой разлуки на его лице не было ни капли радости — оно оставалось бесстрастным. Со Ён прищурилась, но вскоре искренне рассмеялась.

Ке Вон Хо не из тех, кто делится с кем-то любовью. И помогал он Со Ён скорее из чувства долга, нежели из привязанности. Он не считал её ни семьей, ни кем-то особенным.

И то, что у такого человека появилась та, кому он хочет дарить любовь и кого хочет защищать, очень радовало Со Ён. Теперь он хоть на человека стал похож.

— Я могу заходить?

В прошлый раз, когда она приходила в галерею, Со Ён было очень жаль, что Со Хи ушла первой. Ей сразу захотелось с ней подружиться.

Конечно, ею двигали любопытство и интерес к девушке Ке Вон Хо, но Со Хи была из тех, к кому просто лежала душа. Увидев её глубокие глаза, не по годам серьезные, Со Ён смогла угадать таившуюся в ней печаль.

Вчера, за удивлением от звонка Ке Вон Хо, скрывалось и легкое воодушевление. Поэтому Со Ён даже лично собрала букет, чтобы принести его с собой.

Ке Вон Хо забрал букет из рук Со Ён и без особого интереса понюхал его.

— Неплохо. Но моя малышка больше любит розы.

Со Ён опешила от слов Ке Вон Хо.

Не успела она переспросить, как Ке Вон Хо вернул ей букет и прошел мимо, даже не попрощавшись. Со Ён ошеломленно смотрела ему вслед.

— Чего этот оппа сейчас сморозил и ушел? С ума сойти...

— ...Прошу, заходите.

Хан Гон Хи, словно привыкший к такому поведению Ке Вон Хо, как ни в чем не бывало пригласил Со Ён в палату. Быстро взяв себя в руки, Со Ён последовала за ним.

В палате она увидела знакомое лицо лежащей на кровати девушки. Она была всё такой же красивой и юной. Протянув Со Хи букет, Со Ён лучезарно улыбнулась.

— Давно не виделись. Помните меня?

***

Полицейский фургон, направлявшийся в прокуратуру, остановился на обочине безлюдной дороги. Вскоре черный седан медленно подъехал и остановился позади фургона.

Тук. Тук. Звук тяжелых шагов, отдающихся от асфальта, приближался. Тень гигантского мужчины пересекла группу людей, собравшихся у фургона.

— Это займет всего минуту. Прошу прощения.

Прокурор Чон Чжэ Хон, коротко объяснив ситуацию полицейским, посмотрел на приближающегося к ним Ке Вон Хо.

Председателя Ке Мён О, которого поймали при повторной попытке незаконно покинуть страну после первого провала, сейчас перевозили в прокуратуру после первичного допроса в полиции.

— Ровно десять минут. Как вы понимаете, пушки отпадают само собой, да и если вы его порежете ножом, у нас будут проблемы.

В ответ на слова прокурора Чона Ке Вон Хо изогнул бровь и пожал плечами.

— Вы просите, чтобы я не доставлял проблем прокурорам, так?

Это означало, что он должен преподать ему урок без лишних следов и на этом закончить.

Они и так догадывались, что Ке Вон Хо не отдаст Ке Мён О прокуратуре просто так. Полицейские переглянулись, не в силах скрыть напряжения.

Ке Вон Хо открыл дверь и забрался в фургон.

— Какого хера мы остановились на полпути...

Пробормотал председатель Ке, но его лицо исказилось, как только он увидел того, кто сел на заднее сиденье.

— Ке Вон Хо, как ты, ублюдок...!

С налитыми кровью глазами Ке Мён О вскинул скованные наручниками руки.

— Надо кое-что обсудить перед вашим отъездом.

Вытаращив глаза, председатель Ке с силой ударился плечом в окно. Он хотел привлечь внимание тех, кто был снаружи.

— Неблагодарный выблядок! Эй, вы там! Вы что творите!

Председатель Ке бился в бешенстве, но из-за наручников не мог толком пошевелиться. Полицейские снаружи на мгновение замешкались, но по знаку прокурора Чона отошли от фургона.

— Давайте без истерик. С вашим давлением так и сосуд в башке лопнуть может.

Даже прокуратура плясала под дудку этого змееныша. Председатель Ке со скрежетом стиснул зубы.

— Надо было забить эту порченую псину палками до смерти. Как думаешь, сколько я тут просижу? Думаешь, наш мэр Чхве позволит мне тут гнить?! Мой выход — вопрос времени, сученыш.

Ке Вон Хо с холодным выражением лица пристально смотрел на Ке Мён О, а затем приподнял уголки губ.

— Забавно.

— Чего ты вякнул? Забавно?!

Председатель Ке выдохнул с яростью. Получить нож в спину от безродного ублюдка уже было немыслимо, но его откровенно насмешливый тон заставил председателя вспыхнуть от багровой ярости.

— Ах ты выблядок. Ты же с самого начала это задумал. Забыл, кто тебя пригрел и выкормил, решил всё под себя подмять. Как только я выйду, первым делом вычеркну тебя из реестра семьи. Верни мою фамилию, гнида ебаная!

— С чего бы это.

— ...Что?

В потемневших, ледяных глазах Ке Вон Хо не осталось и следа улыбки.

— Нахрена мне это делать.

— Ты... сейчас...

— И ваше место в реестре, и «Тэган» — всё будет моим.

Лишь сейчас Ке Вон Хо сбросил с себя омерзительную человеческую маску и обнажил таящуюся под ней черную суть. От этого зрелища затылок председателя Ке онемел.

— Да кто ты такой, чтобы забирать наш «Тэган»...! Безродный нищий ублюдок, как ты смеешь...!

Ровно изогнутые уголки губ мгновенно окаменели. Рука Ке Вон Хо грубо схватила председателя Ке за подбородок. Хватка была настолько мощной, что вставная челюсть старика хрустнула.

— Ты...! Ты что сейчас...! Что ты творишь!...

— Тс-с. Сиди тихо.

Это был невероятно мягкий голос, от которого по всему телу пробежали мурашки.

Прошептав это, Ке Вон Хо сжал пальцы, и глаза вырывающегося председателя Ке широко распахнулись.

В тот момент, когда перед глазами щелкнул выкидной нож... Вжик. Ощущение, как что-то острое полоснуло по плоти, и правый глаз пронзила невыносимая боль.

— А-а-а-ак!

Вопль председателя Ке заполнил весь салон. Его пронзительный вой от резкой боли был таким же жутким, как крик раненого зверя. Ке Мён О бился в конвульсиях, размахивая скованными руками в воздухе.

— И с хера ли такой трусливый старикан набрался наглости трогать мою женщину.

Не пробыв там и десяти минут, Ке Вон Хо вышел из фургона и неспешно направился к своему седану.

По знаку прокурора Чона один из полицейских пошел проверить состояние председателя Ке.

— Буээ!

Полицейский, открывший заднюю дверь, тут же попятился, давясь рвотными позывами.

— Что там?

Прокурор Чон подбежал и заглянул внутрь. В нос ударил едкий запах крови, и он поспешно прикрыл рот и нос рукавом.

С вырезанным правым глазом председатель Ке лежал в отключке, пуская пену изо рта.

— ...Обещал же не создавать проблем. А сам устроил такой пиздец.

Прокурор Чон опустошенно смотрел вслед седану, проехавшему мимо полицейского фургона и скрывающемуся вдали.