Новая неделя началась с тревоги.
До Гранд-колизея оставалось несколько дней. Одни академии уже объявили полный состав, другие всё ещё не могли выбрать достойных участников. Южная относилась ко вторым: там не набрали и половины команды.
После занятий в кабинете старшего инструктора собрались инструкторы нескольких классов.
— И мы собираемся оставить всё как есть?
— Наш набор нельзя назвать слабым, но...
— Если не считать Дельзена, Южной академии нечем ответить соперникам.
Говорили по очереди, однако выражение лиц у всех было одинаковым.
Гранд-колизей считался главным праздником года и одновременно смотром лучших кадетов Империи. На арену выходили представители академий, поэтому каждая победа возвышала не только самого ученика, но и его инструкторов.
Предварительные сведения уже разошлись между учебными заведениями. Именно они и лишили собравшихся покоя.
— Никак не могу этого понять, — произнёс Рюфель, руководитель класса A-1 и самый старший из присутствующих.
— Центральная академия в этом году собрала невероятных кадетов.
— В Восточной есть Гранде, в Западной — Нерия. Оба имени давно на слуху. Но у Центральной почти вся команда достигла пятого уровня.
— Неужели разрыв между академиями всегда был таким?
— Похоже, столица просто забрала себе всех одарённых. Иначе чем объяснить такую разницу?
Кто-то не верил цифрам, кто-то открыто возмущался, а кто-то уже ставил под сомнение справедливость вступительных испытаний.
До обмена сведениями инструкторы Южной были довольны Дельзеном. Он один поднялся до пятого уровня и казался им редчайшим талантом, которым можно по праву гордиться.
Теперь этого оказалось мало.
Все восемь кандидатов Центральной академии, по поступившим данным, обладали чертой не ниже пятого уровня. Восточная и Западная тоже выставляли нескольких таких кадетов. Южная на их фоне выглядела безнадёжно слабой.
— Другого выхода нет, — подвёл итог Рюфель. — В оставшиеся дни придётся заниматься с кандидатами отдельно. Выберите тех, у кого есть хотя бы задатки, и доведите их до предела.
— Пожалуй, вы правы.
— Подходящие люди найдутся, но пятого уровня за неделю не достигают. Обещать такое я не возьмусь.
— Никто не требует невозможного. Но и позволить Южной академии опуститься на последнее место мы не можем.
Келасия, до сих пор молчавшая, подняла руку.
— Раз уж все собрались, позвольте уточнить одну вещь.
Рюфель повернулся к ней.
— Говорите, инструктор Келасия.
После него она имела в этом кабинете наибольший вес. Именно Келасия обучала Дельзена и помогла ему поднять черту до пятого уровня.
— Я получила те же сведения, что и остальные. Но одна запись кажется мне невероятной. Речь о кадете Центральной академии по имени Хан Чонсон. В документах сказано, что он превзошёл Леонхарта, лучшего первокурсника этого года.
В комнате стало ещё тише.
Чонсона уже называли главной неожиданностью будущего турнира. Чем больше сведений о нём поступало, тем меньше они походили на правду.
— Продолжайте, — сказал Рюфель.
— В этих данных точно нет ошибки?
Келасия говорила спокойно, но недоверие скрыть не могла. Она умела оценивать молодых бойцов лучше большинства коллег: Дельзен вырос у неё на глазах, и каждый его шаг она знала до мелочей.
Поэтому цифра в отчёте казалась издевательством над здравым смыслом.
— Ошибки нет, — ответил Рюфель. — Я проверял лично.
Келасия покачала головой.
— Первокурсник уже достиг шестого уровня... Разве такое вообще возможно?
— Он пережил несколько столкновений с апостолами. Говорят, каждый раз оказывался на грани смерти. После подобного рост иногда идёт скачком.
С объяснением спорить было трудно, но сомнений у Келасии меньше не стало. Сам шестой уровень выглядел неправдоподобно, а в приложениях перечислялись и другие достижения Чонсона, одно невероятнее другого.
Рюфель закрыл папку.
— На сегодня достаточно. Распределим кадетов между инструкторами и составим усиленное расписание.
Коллеги начали расходиться. Одни обещали сделать всё возможное, другие отвечали без прежней уверенности.
Келасия осталась на месте.
Рюфель заметил это и подошёл ближе.
— Дельзен растёт превосходно. Южная академия вправе им гордиться. Не принимайте чужие успехи как личное поражение.
— На турнире его сломают, — тихо сказала она.
Такое случалось со многими талантами. Рано или поздно человек узнавал, что над одной вершиной есть другая. Вчера он считал себя исключительным, а сегодня видел, что среди тысяч людей занимает далеко не первое место.
Келасия слишком ясно представляла, как её ученик выйдет на арену, встретится с настоящим чудовищем и потеряет веру в себя.
— Это часть пути, — ответил Рюфель.
— Может быть, лучше отказаться от участия...
— Инструктор Келасия.
Строгий тон заставил её опомниться.
— Простите. Я сказала лишнее.
— Гранд-колизей защищает честь академий, но прежде всего это состязание кадетов. Они должны увидеть чужую силу, даже если она покажется непреодолимой. От этого нельзя оберегать вечно.
Келасия кивнула, однако тревога не исчезла.
— Разрешите мне съездить в Центральную академию и самой увидеть Хан Чонсона.
— Того самого кадета?
— Да. Пока не встречусь с ним, я не поверю. Я не первый год преподаю и знаю: одной волей нельзя бесконечно двигать человека вперёд. У каждого есть предел. Дельзен не просто способный — он действительно выдающийся. Как же тогда кто-то его возраста мог уйти настолько далеко?..
Рюфель выслушал её и тяжело вздохнул.
— Хорошо. Я дам вам один день. Съездите, поговорите с ним и возвращайтесь.
— Благодарю вас.
Келасия поклонилась почти под прямым углом.
В инструкторской среде за Чонсоном уже закрепилось прозвище: чудовище Центральной академии.
Шестой уровень, освоенный боевой навык, физическая подготовка почти на уровне сложившегося бойца. По некоторым оценкам, он мог на равных сражаться с инструктором младшей категории.
— Убедитесь своими глазами, — мягче добавил Рюфель. — А потом помогите Дельзену встретить турнир с поднятой головой.
— Обязательно.
Теперь в её голосе снова появилась твёрдость.
В это время на тренировочной площадке класса A Центральной академии собрались участники будущего Гранд-колизея.
Семеро уже получили места в команде. Каждый обладал выдающейся чертой, и почти каждый был связан с Чонсоном дружбой, соперничеством или чем-то ещё более личным.
— У нас здесь сплошные чудовища, — сказала Луна и коротко рассмеялась.
— Ты тоже к ним относишься, — напомнила Юмия.
— Как ни посмотри, все присутствующие достигли пятого уровня, — заметил Леонхарт. — Я рад, что представляю именно Центральную академию.
Кадеты переглянулись и согласно кивнули. Личный результат имел значение, но на арене они защищали ещё и честь своей Академии.
— Интересно, что сейчас чувствуют остальные академии, — задумчиво произнёс Чонсон.
— Тебе лучше таких вопросов не задавать, — сразу отрезала Луна.
Он неловко улыбнулся.
До турнира оставалась неделя. Впереди их ждала совместная подготовка, совсем не похожая на привычные занятия.
И одно место в команде пока оставалось свободным.