— Для этих ублюдков такие отклонения — это не болезнь, а ценный навык. Потому и положили глаз, потому и пришли за ней.
Протирая одно из ружей, Бон Чжу наконец заговорил о том, что до сих пор держал в тайне.
— I.D.C. не рассматривает людей как отдельных индивидов. Они смотрят на родословную. Это те самые ублюдки, которые сначала выясняют, является ли подопытный единичным случаем, или же он — начало целой линии, которую можно продолжить.
Му Хёк плотно сжал губы. Мерцающий свет свечи резко очертил глубокие морщины на лице старика.
— Это твари, которые свято верят: если особенность, унаследованная от родителей, не случайна, то и следующее поколение тоже унаследует её. Ведь куда эффективнее штамповать одинаковые заменители раз за разом, чем пытаться исправить и использовать кого-то одного. Провалятся — ничего не потеряют, преуспеют — запустят в массовое производство.
— …
— Вот почему они сначала вцепились в мать Ха Им, а потом переключились на саму Ха Им. Как ты сам знаешь, её слух — это ненормально. В их глазах это не дефект, а вектор развития. Стоит немного подкорректировать — и она станет идеальным оружием.
Бон Чжу на мгновение замолчал, а затем глухо добавил:
— Харута пока ничего не знает о Ха Им. Он пришел сюда не из-за нее, а взяв след её матери.
— Значит, нужно сделать так, чтобы Харута и впредь о ней не узнал.
— Это не та проблема, которую можно решить, просто встав у них на пути один раз.
Взгляд Бон Чжу прошил Му Хёка насквозь.
— Эти твари так просто не сдаются. И Харута — далеко не первый, кто пришел сюда искать Ха Им.
— …
— Если тебя один раз пометили как «линию», они будут преследовать тебя до самого конца, так что готовься к худшему.
— Вот почему вы не убили Харуту.
Му Хёк всё понял: это был план по выигрышу времени. Если убить Харуту, есть огромная вероятность, что пришлют кого-то еще. Куда надежнее было оставить его в живых, но искалеченным.
— Мои силы уже не те, что раньше, так что не знаю, когда я сломаюсь. Но ради своей внучки я буду махать этим ружьем, пока не лягу в могилу. Так что не держи меня за немощного старика.
— Я тоже уже ко всему готов.
Му Хёк подавил медленно закипающую внутри ярость. Он давно на собственном опыте усвоил: когда эмоции берут верх, разум мутнеет. Вместо этого где-то в глубине его зрачков медленно оседал ледяной холод.
Все эти бредни о родословных и линиях выходили за рамки его понимания, но одного факта, что какая-то шваль нацелилась на Ха Им, было достаточно для ярости.
— Будь то I.D.C. или Чхонмёнгук, я буду рвать их до самого конца. Как человек, вернувшийся с того света, я покажу им, что такое настоящий ад.
Его низкий, сухой голос разрезал спертый воздух подвала. Взгляд Му Хёка скользнул по арсеналу и вернулся к Бон Чжу. В этих глазах не было ни азарта, ни бахвальства. Только пугающая уверенность хищника, который не отступит.
Какое-то время Бон Чжу молчал. Он по-прежнему смотрел на Му Хёка сурово, но направление этой суровости неуловимо изменилось.
— Ты же сам мне сказал: «Если не можете доверять мне, доверьтесь внуку Токко Иль Чжэ».
Голос старика стих. По сути, он всё это время ждал ответа на это заявление. Он отложил ружье и прямо посмотрел Му Хёку в глаза. На его лице читалось, что теперь нет причин отступать или что-то утаивать.
— Если бы это была просто пустая болтовня, ты бы досюда не дошел.
Бон Чжу коротко выдохнул. В этот миг осторожность, свойственная человеку, всю жизнь прожившему в подозрениях и паранойе, в последний раз вцепилась ему в лодыжку, а затем отпустила.
— Я доверяю Ха Им тебе.
— …
— Поэтому впредь не разбрасывайся словами, которые не сможешь сдержать.
Сказав это, Бон Чжу повернулся к нему спиной. Подставить спину — это было высшим проявлением доверия, которое он мог оказать. Му Хёк, поняв этот жест без слов, молча взял подаренное ружье и покинул подвал.
* * *
Когда она открыла глаза, первым делом в поле её зрения попал незнакомый потолок. Сквозь деревянные панели с красивой текстурой лился мягкий свет встроенных светильников. Этот свет был настолько нежным, что Ха Им на мгновение показалось, будто она спит.
Какое-то время девушка просто лежала неподвижно, часто моргая. С запозданием к ней пришло осознание, что она не слышит ни единого фонового шума.
Ни завывания ветра, ни скрипа половиц, ни отдаленного собачьего лая — всё пространство словно затаило дыхание.
Приподнявшись на локтях, она начала замечать милые элементы интерьера: небольшие цветочные горшки на подоконнике, аккуратно разложенные на кровати подушки неброских тонов.
— …
Её взгляд упал на красивые современные обои, какие она видела только по телевизору. Сама Ха Им этого не осознавала, но стены, выглядевшие как декоративные, на самом деле были зашиты плотными звукоизоляционными панелями, а дверные проемы спроектированы так, чтобы не пропускать ни малейшего звука извне.
— А?
Заметив трубку капельницы, подсоединенную к тыльной стороне ладони, она недоуменно склонила голову. Вскоре со стороны кухни послышалось чье-то присутствие. Вслед за сдержанными движениями, при которых даже звук опускаемой на стол чашки был едва различим, раздался знакомый голос:
— Проснулась?
Появившийся в проеме Му Хёк спросил это подозрительно бодрым тоном.
Увидев его, Ха Им снова потеряла связь с реальностью. Он сбросил ту растянутую одежду, которую обычно одалживал у Сам Дона, и теперь был одет в дорогой свитшот крупной вязки и классические брюки. Несмотря на такой чистый образ без единой лишней детали, от него почему-то было невозможно оторвать глаз. Идеально сидящая по фигуре одежда в сочетании с расслабленной уверенностью создавали впечатление, что перед ней стоит совершенно другой человек.
— Где мы…
Не в силах закончить фразу из-за внезапно нахлынувшей головной боли, Ха Им прижала ладонь ко лбу.
— Действие лекарства еще не прошло. Не перенапрягайся.
— …Что? Я не принимала никаких лекарств.
Пытаясь восстановить хронологию событий, Ха Им замерла, когда к ней вдруг в ярких деталях вернулись воспоминания о том, чем они занимались с Му Хёком перед тем, как она уснула. О том, как его член двигался внутри нее, и как она содрогалась от оргазма за оргазмом.
Му Хёк, скользнув взглядом по её моментально вспыхнувшим щекам, невозмутимо произнес:
— Прежде чем перевезти тебя сюда, я ввел тебе снотворное. Это легкий препарат, доза не была опасной для здоровья, так что можешь не волноваться.
— Снотворное? Но зачем?
— «Зачем», говоришь.
Он легонько погладил по щеке Ха Им, которая с недоумением смотрела на него снизу вверх.
— Дорога сюда была очень шумной, я побоялся, что ты проснешься.
— …
— Теперь мы с тобой какое-то время поживем здесь.
Ха Им растерянно обвела взглядом комнату. Роскошная, утонченная атмосфера этого места казалась ей абсолютно чужой. Еще вчера она засыпала в старом доме в деревне Ёдам, а теперь, казалось, во сне перенеслась в другую реальность.
Заметив её растерянность, Му Хёк протянул ей кружку с горячим шоколадом.
— Пей. Когда полностью придешь в себя, я всё тебе тут покажу.
— …Я правда буду жить здесь?
Ха Им посмотрела на него, обхватив ладонями теплую кружку.
— Да.
— А как же дедушка?
— У дедушки остались незавершенные дела. Мы планируем забрать его позже.
— Он не приехал? Ему же будет тяжело одному…
— Мои люди о нем позаботятся.
— …
Она крепче сжала кружку. Незнакомое место, необъяснимая ситуация и пугающе спокойный мужчина. Ха Им была сбита с толку этой новой реальностью, с которой столкнулась, не успев морально подготовиться.
— Что такое? Не доверяешь мне?
Ха Им медленно покачала головой. Удивительно, но стоило ей встретиться с серьезным взглядом Му Хёка, как от замерзших ладоней к самому сердцу разлилось странное тепло.
Она понимала, что он привез её сюда ради её же безопасности. И хотя всё вокруг было таким непривычным, где-то глубоко в груди зарождалось чувство спокойствия и абсолютной защищенности.
— Дело не в этом. Просто всё так неожиданно…
Ха Им прикусила нижнюю губу. Дело было не в сомнениях — ей просто нужно было время, чтобы всё переварить. Не отрывая от нее взгляда, Му Хёк коротко кивнул.
— Скоро привыкнешь. Если что-то не понравится, я всё переделаю. Так что ничего не скрывай и говори как есть.
Мягко притянув Ха Им за затылок, он поцеловал её и отстранился. В отличие от страстных и грубых прикосновений прошлой ночи, этот нежный, почти целомудренный поцелуй заставил её ресницы мелко затрепетать.
— Это место спроектировано так, чтобы фильтровать весь шум с улицы. Так что ты больше не будешь просыпаться в испуге по ночам, и уши у тебя тоже болеть не будут.
— Откуда вы узнали?
Только сейчас Ха Им поняла, почему в этом доме стоит такая мертвая тишина. Значит, это место создавали специально под меня. Не в силах больше притворяться, что ничего не замечает, она осторожно спросила:
— Я ведь никогда не рассказывала вам о своих проблемах со слухом…
