— Эй, сукин сын. И что ты теперь намерен делать?
— Вы о чем?
— Какого хера ты вообще похитил исследователя I.D.C.? Ты увел у них цель для ликвидации. Думаешь, I.D.C. оставит тебя в покое?
— Это не похищение, а защита.
— Я и спрашиваю: какого хера ты защищаешь этого поехавшего? К тому же он, говорят, один из ключевых биоинспекторов. Ты хоть понимаешь, какие обвинения на тебя повесит Координационное бюро, когда всё узнает?!
— Предлагаете не делать того, что должно, только потому, что Координационное бюро страшное?
— Эй, псих ненормальный! Что за дела у тебя могут быть с этим биоинспектором? Ты забыл, как три года назад избил их прикомандированного агента? Координационное бюро на тебя с тех пор зуб точит!
Это случилось три года назад во время совместной операции в Северо-Восточной Азии, проводимой в рамках международного соглашения. Когда Координационное бюро по вопросам внешней безопасности прислало своего агента под предлогом контроля на местах, Му Хёку это назначение сразу не понравилось.
Операция и без того регулировалась многосторонним договором, оставлявшим широкое пространство для маневра. Однако проблемный агент ставил жесткие, консервативные инструкции выше реального хода миссии. Ссылаясь на дипломатические риски, он связывал оперативникам руки и в одностороннем порядке игнорировал договоренности со странами-участницами. А это уже само по себе могло расцениваться как прямое нарушение пакта.
Пока из-за бесконечных перепалок время уходило, один из местных информаторов был раскрыт. Оказавшись перед угрозой полного провала миссии, Му Хёк взял командование на себя и продавил собственный план. А когда прикомандированный агент попытался внаглую его остановить, дело дошло до драки.
В итоге операция прошла по сценарию Му Хёка, цель успешно захватили, и благодаря его молниеносным действиям обошлось без дипломатического скандала. Но в бумагах всё переиначили. В отчете Му Хёка фигурировала сухая формулировка «оперативные разногласия», а агент вкатил ему «прямое нарушение субординации».
Отрицать заслуги Му Хёка было невозможно, поэтому до официальных взысканий не дошло. Однако с того самого дня в кулуарах Координационного бюро на него намертво навесили ярлыки: «неконтролируемый», «фактор риска» и «объект, требующий особого надзора».
В документах всё ограничивалось этими сухими определениями, но за закрытыми дверями звучали куда более отборные ругательства.
— Мне абсолютно плевать, точат на меня зуб эти ублюдки из Бюро или нет.
— Эй, Чжин Му Хёк!
— С этим исследователем я разберусь сам. И даже если что-то пойдет не так, вам, начальник, отвечать не придется, так что расслабьтесь.
Полностью игнорируя тяжелый взгляд Чжон Мана, Му Хёк поднялся. В телефоне висело короткое сообщение от оперативника, приставленного к Ха Им. Стоило Му Хёку тепло усмехнуться, как бровь Чжон Мана поползла вверх.
— Ты смеешься? Тебе смешно в такой ситуации, ублюдок?!
— Просто это мило.
— Что?
— Говорят, она третий день подряд просит пульгоги из свинины «якдоль» в кочуджане. Разве это не очаровательно?
— Что ты за хуйню сейчас несешь...
— Я пойду, — бросил Му Хёк.
Оставив ошарашенного Чжон Мана кипеть от злости, он вышел из зала совещаний и тут же набрал Ха Им по видеосвязи.
— Алло?
— Это я. Вкусно?
Его взгляд сразу потеплел: пушистая пижама, растрепанный пучок на макушке. Видимо, знаменитая свинина, откормленная на минералах, пришлась ей настолько по вкусу, что она просила одно и то же блюдо третий день кряду.
— Да! Вот, прямо сейчас ем.
Подняв голову, Ха Им застенчиво улыбнулась и помахала в камеру.
— Говорят, сегодня снова пульгоги в кочуджане. Ешь третий день подряд, не надоело?
— Со Чжин так потрясающе готовит, что сколько ни ем — всё безумно вкусно.
Прошлой ночью Му Хёк засиделся на работе сверхурочно и не приехал домой. Они не виделись всего сутки, но он уже до ломоты в костях скучал по её гладкой, теплой коже.
— Ешь побольше. Захватить тебе чего-нибудь вкусного по пути назад?
— Мне ничего не нужно. Просто возвращайтесь домой поскорее...
Её робкая, бесхитростная искренность в последнее время стала его главной отдушиной. Му Хёк уже открыл было рот, чтобы ответить, как в динамике раздался двойной писк — на вторую линию пробивался входящий.
— Постараюсь приехать пораньше, жди. Наберу позже.
Быстро сбросив вызов, Му Хёк переключился. От его недавней мягкости не осталось и следа; голос зазвучал низко и ледяно:
— Что стряслось?
— Капитан, у меня доклад по деревне Ёдам.
* * *
Несколько дней назад Ха Им познакомилась с новой помощницей по хозяйству.
— Приятно познакомиться, меня зовут Пэ Со Чжин.
Яркая, утонченная, с явной аурой столичной штучки, она с первого взгляда покорила Ха Им. Со своей статной, женственной фигурой Со Чжин казалась сошедшей с экрана голливудской актрисой.
На её фоне Ха Им в своих простеньких деревенских вещах почувствовала себя совсем серой мышкой.
Впрочем, легкая в общении Со Чжин быстро расположила её к себе, и они сдружились. Оказалось, что их с Му Хёком семьи давно общаются, поэтому они знали друг друга с самого детства.
— Я принесла кое-какие домашние приборы для лица, Ха Им. Хотите попробовать? Ложитесь.
— Приборы для лица?
— Сейчас выпускают отличные бьюти-гаджеты, вот я и скупаю всё на тест. Отобрала самые лучшие, так что давайте сделаем процедуру.
Ха Им с неподдельным любопытством разглядывала эти диковинные, невиданные ранее штуковины.
— Ого... выглядят так необычно.
Когда она принялась осторожно крутить их в руках, словно инопланетянка, впервые увидевшая земные технологии, Со Чжин тепло рассмеялась. Благодаря тому, что она каждый день придумывала для них новые развлечения, у Ха Им даже не возникало желания выходить на улицу.
Наслаждаясь уходом на уровне дорогого салона, Ха Им болтала с Со Чжин обо всем на свете и узнала, что та готовится к открытию собственного бутика свадебных платьев.
— Значит, вы учились на дизайнера?
— Не только училась, но и пахала без сна еще со времен университетской стажировки. До возвращения в Корею я работала дизайнером свадебной моды.
— Ух ты, свадебные платья... Это так здорово, — с благоговением пробормотала Ха Им, теребя подол повседневного ханбока, который продолжала носить даже здесь.
Она в жизни не то что красивой одежды не носила, но даже не красилась, поэтому наряды и макияж казались ей чем-то из области чистой магии.
— А вы сами часто платья надеваете?
— Чаще, чем обычные девушки. Помимо светских вечеров и разных приемов, я еще подрабатываю моделью.
— Моделью?
— Я вообще ударилась в свадебную моду после того, как в универе по совету профессора снялась для каталога платьев. Я училась за границей на факультете дизайна, но до того момента никак не могла нащупать направление, которое бы меня по-настоящему зацепило.
Лежа с закрытыми глазами и впитывая прохладу маски, Ха Им ловила каждое слово. Заметив её живой интерес, Со Чжин, аккуратно расправляя ткань на её щеках, произнесла:
— А вы знаете, Ха Им, что у вас от природы шикарные данные? Вы миниатюрная, но у вас очень красивые, женственные пропорции и изящные ключицы. Вам безумно пойдут платья.
— Да куда мне их надевать...
— Жизнь непредсказуема. К тому же я считаю, что ваши веснушки — это ужасно мило.
— ...Веснушки?
Когда Ха Им всем своим видом показала, что считает их уродством, улыбка Со Чжин стала шире.
— Я абсолютно серьезна. На модных съемках визажисты моделям эти веснушки часами карандашом вырисовывают, представляете? Вам бы идеально подошел образ загадочной, лесной нимфы.
Смущенно улыбаясь, Ха Им вообразила миг, когда она наденет белое платье и встанет рука об руку с Му Хёком. Мужчина, на котором даже растянутая домашняя футболка сидела как на модели с обложки, в строгом смокинге выглядел бы просто сокрушительно.
Неужели однажды у нас и правда будет настоящая свадьба?
Оказаться рядом с ним в роли его законной жены — это казалось пределом её самых тайных, несбыточных фантазий.
Щеки Ха Им залил густой румянец; окончательно разомлев под мягкими движениями пальцев Со Чжин, она незаметно для себя провалилась в глубокий сон.
