— Какая разница, откуда я узнал? Если пристально за чем-то наблюдать, начинаешь видеть то, чего не замечал раньше.
— …
— Ты ведь и сама кое-что почувствовала даже без моих слов.
Не в силах этого отрицать, Ха Им вместо ответа сделала глоток горячего шоколада. Температура и вкус оказались идеальными — не слишком сладко и не слишком горько. Почувствовав, как тепло растекается по желудку, она немного расслабилась.
Пока Ха Им неспешно допивала шоколад, Му Хёк, присевший на край кровати, тоже пил кофе. Какое-то время она завороженно смотрела на него, словно видела перед собой сцену из рекламы. Когда к ней немного вернулись силы, мужчина всерьез взялся за экскурсию по дому.
Обход занял больше времени, чем она думала. Пол был выложен из материала, поглощающего звуки шагов, а по углам пряталось мягкое освещение, не оставляя ни одного темного пятна.
Просторная, открытая кухня была обставлена с изысканным вкусом, а холодильник уже был забит продуктами. В одной части гостиной стояли диван и столик, а за ними — окно с плотными шторами. В оконные рамы тоже были вмонтированы звукоизоляционные панели, поэтому шум с улицы почти не проникал внутрь.
— Можешь свободно ходить по всему дому. Если захочешь есть — бери всё, что найдешь.
Внезапно его взгляд, направленный в окно, заледенел.
— Только к окнам близко не подходи. Воздух будет очищать кондиционер, так что старайся их не открывать.
— Почему?
— Ради безопасности.
Это был короткий, безапелляционный ответ. Поскольку Ха Им и сама всё понимала, она не стала переспрашивать.
На втором этаже, как и ожидалось, тоже висели двойные шторы и была проложена многослойная звукоизоляция. Милый интерьер то и дело вызывал у Ха Им восхищенные вздохи. Внимательно наблюдая за её реакцией, Му Хёк наконец остановился в самом конце коридора первого этажа.
Он потянул за ручку, и за дверью сразу же показалась лестница. А под лестницей виднелась еще одна неприметная дверь.
— Это подвал. Туда спускаться категорически запрещено.
Его строгий, но спокойный тон прозвучал как предупреждение.
— А почему туда нельзя?
— Потому что тебе это ни к чему. Там всё равно ничего нет, так что и интересоваться нечем.
Му Хёк слегка толкнул дверь, и она захлопнулась. Судя по двойному полотну и навесному замку, он уделял этому месту особое внимание.
На душе у Ха Им стало немного не по себе, но она была готова следовать его правилам.
— Обещаю. Я ни за что туда не спущусь.
— …
— И даже если услышишь какие-то странные звуки, просто игнорируй их. Поняла?
Странные звуки? Почувствовав беспричинный озноб, Ха Им потерла предплечья и кивнула. Словно желая снять её напряжение, Му Хёк легонько ткнул пальцем её в щеку.
— Ты, наверное, проголодалась. Давай поедим.
Му Хёк мягко подтолкнул Ха Им в спину. Его зрачки, искоса метнувшие взгляд на дверь подвала, на долю секунды потемнели от ледяного холода, а затем снова стали прежними.
* * *
Ха Им, которая всё еще настороженно относилась к новому дому, но втайне была от него в восторге, уснула за просмотром фильма на огромном телевизоре размером во всю стену. То, как она восхищалась разрешением экрана, из которого, казалось, вот-вот выпрыгнет картинка, было просто очаровательно.
Му Хёк с интересом наблюдал за ней, а не за телевизором, а затем отнес мирно спящую девушку в спальню. В этом уединенном пространстве, где никто не мог им помешать, ему хотелось заняться сексом в честь новоселья, но у него еще оставались дела.
— А, мы ведь здесь не одни.
Пробормотал Му Хёк, закрывая дверь в её спальню — комнату, которая была звукоизолирована даже лучше, чем остальные помещения этого дома. Сунув руки в карманы, он неспешно спустился по лестнице и открыл первую дверь, ведущую в подвал.
Тщательно закрыв её за собой, он открыл последнюю дверь, и перед ним предстала картина, кардинально отличающаяся от того, что было наверху.
К стулу был привязан Харута, выглядевший примерно так же жалко, как и в прошлый раз, а на полу валялся кто-то еще — без сознания, с ног до головы залитый кровью.
— М-м-м, м-м-м…!
Увидев Му Хёка, Харута начал дергаться, и тот, подойдя ближе, приложил указательный палец к губам.
— Будешь шуметь — закончишь так же, как этот ублюдок.
Харута отчаянно закивал. Когда Му Хёк сорвал скотч с его рта, японец посмотрел на него умоляющим взглядом.
— Ты же с-сказал, что сохранишь Харуте ж-жизнь…
— Ты ведь жив.
Му Хёк криво склонил голову набок. Причина, по которой он притащил Харуту сюда, тоже заключалась в Ха Им. Оставлять его в той школе было слишком рискованно, учитывая, что после череды допросов и пыток к японцу частично вернулась память.
Уж лучше держать его при себе, чем позволить попасть в руки I.D.C. или Чхонмёнгук — так им было проще управлять.
— Сейчас я дам тебе три варианта на выбор. Слушай внимательно.
— Х-хай.
— Первый: ты снова станешь безмозглым кретином с отбитой башкой, который ничего не помнит.
— …
— Второй: останешься запертым здесь до конца своих дней.
— …
— Третий: просто сдохнешь прямо сейчас.
Побледневший Харута судорожно сглотнул. Му Хёк потер подбородок с таким скучающим видом, словно говорил: Выбор я тебе дал, но решение всё равно за мной.
— Что из этого тебе больше нравится?
Глаза Харуты дико забегали. Его взгляд метнулся на неопознанного человека, о котором даже нельзя было с уверенностью сказать, дышит он или нет. При виде засохшей крови плечи японца сильно вздрогнули.
— К-кто э-этот ч-человек…
— Это я у тебя хочу спросить.
— …
— Он следил за тобой. Неужели не знаешь, кто это?
Му Хёк небрежно пнул лежащего мужчину ногой, перевернув того на спину и открыв лицо. Харута в ужасе уставился на превращенное в кровавое месиво лицо, и его брови непроизвольно дернулись.
Не упустив эту реакцию, Му Хёк бросил на колени Харуте поддельное удостоверение личности, найденное в вещах пленника.
— Фальшивое имя, которое он сейчас использует, — Сато Кэндзи. Пробив его личность, я выяснил, что это один из «чистильщиков» I.D.C.
С секундным опозданием воздух в подвале стал тяжелым. Дыхание Харуты участилось, он поморщился от нахлынувшей головной боли.
Внезапно обрывки воспоминаний начали сцепляться в его голове. Коридоры исследовательского корпуса, позывные, которыми обменивались вполголоса, четкое разделение ролей между исследователями и полевыми агентами. Зачистка, изоляция, ликвидация. Ему не понадобилось много времени, чтобы вспомнить ту роль, за которой он всегда наблюдал лишь издалека.
— …Группа зачистки.
Прошептал Харута пересохшими губами. Как только истинная сущность мужчины прояснилась, с его лица сошла вся краска. Он знал, что иногда целью зачистки становятся не внешние враги, а кто-то из своих. Просто ему никогда не приходило в голову, что этим «кем-то» может стать он сам.
— Не думаю, что в I.D.C. не знали о твоем положении. По какой причине они не убрали тебя раньше и оставили в покое — не мое дело. Но в любом случае, с того момента, как моя личность была раскрыта, их расчеты изменились. Они решили избавиться от тебя.
— …
— В I.D.C. тебя уже списали со счетов. Даже если сбежишь от меня, тебя всё равно ждет смерть.
Не в силах возразить, Харута поник. Вместо гнева его захлестнуло чувство предательства. У него не было сил даже умолять о пощаде — казалось, его полностью поглотили пустота и бессилие.
Он свято верил, что всё еще полезен. Верил, что раз он идет на поправку, то, если дать ему немного времени, он сможет вернуться туда, где ему самое место. И вот теперь ему пришлось признать, что все эти надежды были лишь жалкими иллюзиями.
— …Я.
Харута открывал и закрывал рот, а на его лице отражалась сложная гамма эмоций. До сих пор он наполовину притворялся, играя роль дурачка с туманной памятью, но теперь понял, что это потеряло всякий смысл.
— На самом деле я… Моя память…
Бросив быстрый взгляд на Му Хёка, он мысленно тяжело вздохнул. На лице мужчины читалось: «Я и так уже всё знаю». Поняв, что перед ним человек, которого невозможно ни обмануть, ни превзойти, Харута наконец сдался.
Выражение лица идиота, бессмысленный взгляд и невнятная речь исчезли в одно мгновение, словно смытые водой. Он заговорил абсолютно нормальным голосом.
— …Я — биоинспектор. Хоть и не всё, но я вспомнил большую часть. Я думал, что смогу выиграть время, скрыв свою должность в I.D.C.
В тот момент, когда он произнес это вслух, Харута отбросил последние иллюзии. Представив, что превратившийся в кровавое месиво «чистильщик» — это его собственное будущее, он быстро смирился с реальностью.
— Биоинспектор, значит.
Му Хёку было абсолютно плевать, барахтается ли Харута в жалости к себе или нет. Он холодно приказал:
— Рассказывай, какие инструкции ты получил.
