— Э-э-это…
Ха Им сглотнула. В горле слегка саднило, но она не отвела взгляда от Му Хёка. В атмосфере острейшего напряжения она пошевелила дрожащими губами:
— П-потому что эти люди… они же плохие. Они ведь на самом деле п-пытались убить вас, Му Хёк, и меня тоже пытались…
Выпалив это в полубессознательном состоянии, Ха Им крепко зажмурилась. Да. Он солдат. Солдат, который должен убить врага первым, чтобы выжить. Изо всех сил пытаясь примириться с жестокой реальностью, она продолжила:
— Но ведь со мной вы… в-вы никогда так не поступали и в будущем не поступите…
— …
— …Правда ведь?
Му Хёк молча разглядывал Ха Им, которая вся сжалась, но при этом явно тянулась к нему. Показав свое истинное лицо, он хотел проверить, насколько далеко эта женщина отступит.
— Странный вопрос.
— …
— В будущем не поступлю так с тобой? Ты специально задаешь такие вопросы, чтобы спровоцировать меня?
— Что вы. Вовсе нет.
— Тогда почему ты смотришь на меня такими глазами? С ума меня сводишь.
Му Хёк дернул её на себя, и зрачки Ха Им мелко задрожали. Его лицо оказалось так близко, что их дыхание смешалось.
Вместо привычной расслабленности или безразличия от Му Хёка теперь исходило совершенно иное чувство — тяжело осевшая, холодная одержимость. Он смотрел на неё непоколебимым взглядом хищника, не собирающегося упускать свою цель.
Только сейчас Ха Им показалось, что она видит его настоящего. Глаза, которые не выдают собственных чувств, но стремятся выпотрошить чужую душу до дна. Желание защищать и чувство собственничества, предупреждение и одержимость — всё это сплелось в единый клубок и выплескивалось на неё без всяких фильтров.
— Даже если теперь ты захочешь сбежать, уже поздно.
— …
— Хоть до сих пор всем ублюдкам, что пытались от меня сбежать, я либо простреливал ноги, либо отрубал лодыжки, с тобой я так поступить не смогу. Ты такая маленькая и очаровательная, что мне даже смотреть на тебя жалко.
Нежно поглаживая ступню Ха Им, прошептал Му Хёк.
— Но это не значит, что тебе можно убегать. Если попытаешься, я буду ловить тебя снова и снова. Понимаешь, о чем я?
Чмок, чмок, чмок.
Его губы мягко касались её щеки, лба и висков.
— Сделай так, чтобы мне не пришлось запирать тебя на своей территории.
Когда их губы слились воедино, глаза Ха Им непроизвольно закрылись. Она не могла понять, отчего все волоски на её теле встали дыбом.
Мужчина перед ней не был просто жестоким ублюдком. Он был непоколебимым человеком, готовым пойти на всё и не колеблющимся перед последствиями. В его прикосновениях и взгляде сквозила странно искаженная, извращенная настойчивость.
Рука, державшая её, даже не сжималась сильно, но в этот момент пришло абсолютное осознание: вырваться не удастся. Его методы, стирающие саму опцию побега, пугали до чертиков, но он не стал ей противен.
…Что поделать, если мне это тоже нравится.
Она влюбилась в невероятно опасного и смертоносного человека. Он так сильно ей нравился, что даже увидев эту его сторону, она хотела остаться с ним.
Длинный, толстый язык проник так глубоко, едва не доставая до горла, и грудь Ха Им часто заходила ходуном. Му Хёк поймал её робкий язычок сквозь приоткрытые губы. Скользя по нежной слизистой и широко орудуя внутри, он бесцеремонно распахнул её одежду.
Вскоре её грудь, довольно полная для такой хрупкой комплекции, была смята в его широких ладонях. От того, как он грубо щипал и выкручивал её затвердевшие соски, Ха Им заерзала, издавая жаркие вздохи.
— И сегодня тоже внимательно слушай, не идет ли кто.
Поддерживая Ха Им за затылок, Му Хёк повернул голову и проглотил её дыхание без остатка. Следом за мягкой грудью он начал плавно оглаживать её талию.
Когда его рука, скользнув по низу живота, коснулась лобка, девушка непроизвольно сжала ноги. Му Хёк легко пресек это, расположив её ступни по обе стороны от своих бедер. Но когда её колени снова попытались сомкнуться, он коротко приказал:
— Раздвинь.
Его рука, уже проникшая под белье, с силой надавила на набухший клитор.
— Ах…
— Живо, пока я не засунул туда язык.
Испугавшись этого холодного и пошлого предупреждения, Ха Им послушно расслабила ноги. Му Хёк дразняще ласкал клитор, а затем длинными пальцами принялся растирать малые половые губы вверх-вниз.
От этой щекочущей стимуляции из отверстия начала сочиться прозрачная смазка. Используя её, он грубо разминал нежные лепестки и водил кругами по входу. А когда он легонько поскреб там кончиком ногтя, лицо Ха Им исказилось от наслаждения.
— А-ах…
Му Хёк, всё еще играя с её языком своим, обхватил Ха Им за шею сзади. Из-за его огромной, по сравнению с её тонкой шеей, ладони она почувствовала давление, словно её слегка душат.
Зажатая так, что не могла пошевелиться, пока внизу скапливался пульсирующий жар, она почувствовала, как перед глазами всё белеет, а внутренняя сторона бедер начинает мелко трястись. В отличие от затуманенного разума, все чувства тела обострились до предела.
Му Хёк впечатывался губами в её лицо и шею, словно ставя клеймо на своей собственности. Вскоре его средний и указательный пальцы глубоко проникли во влагалище, и узкая плоть туго обхватила их.
— Я так долго тебя растягивал. Что же делать, раз тут всё еще так узко.
Если бы он прямо сейчас вонзил в неё свой член за один раз, её бы точно порвало. Он медленно ковырял внутри Ха Им, которая начала тихо задыхаться, выжидая, пока влагалище не зальет смазкой. В нем вспыхнуло дикое желание взять эту скользкую плоть в рот и наслаждаться ею весь день.
— …Чертовски мягкая.
Это было свирепое бормотание, заставившее Ха Им усомниться в собственном слухе. Стоило ему рывком уложить её на спину, как нижняя одежда девушки была стянута вниз, и её глаза испуганно расширились.
— М-Му Хёк!
— Я буду делать свое дело, а ты держи уши востро.
В одно мгновение оставив Ха Им полуголой, Му Хёк уткнулся губами в её откровенно обнаженную промежность. Стоило ему слизать блестящий прозрачный нектар, как на него накатила чудовищная жажда.
Крепко удерживая обе её тонкие ноги, он принялся дотошно пробовать на вкус её бледно-розовую плоть. Чем более развратно он вылизывал и сосал малые половые губы, тем сильнее в нем расцветало труднообъяснимое, опасное чувство удовлетворения.
— Хы-ык…
Ха Им, смотревшая на это с выражением полнейшего шока, вскоре до крови закусила губу: чувство жгучего стыда смешалось с одуряющим возбуждением. Из-за змеиного языка, блуждающего вокруг её отверстия и сминающего нежную плоть, казалось, душа вот-вот покинет тело.
И без того влажный вход во влагалище становился всё более липким и мокрым. Дыхание сбивалось помимо её воли, а стоны становились всё громче.
— П-постойте… Ха-а-а…
Она в отчаянии взмолилась, но Му Хёк был непреклонен. Он едва ли не сверлил взглядом подрагивающее отверстие, а затем снова ввел туда пальцы. Стенки влагалища послушно сжались вокруг них, жадно отвечая на стимуляцию.
— Когда я потом всуну свой член, ты так же крепко его сожмешь. Поняла?
Медленно двигаясь взад-вперед в узком входе, он с силой сосал её клитор. Хоть всей кожей эту стимуляцию чувствовала Ха Им, в нем самом разгорался первобытный экстаз.
Он тер горячую и мягкую промежность вверх-вниз, до единой капли слизывая смазку, скопившуюся между складок. Она была такой же сладкой, как и её хозяйка, и до безумия вызывала привыкание.
В душе ему хотелось разжевать эту нежную плоть и проглотить без остатка. От грубых движений рук и языка, выражавших эту звериную жажду, спина Ха Им выгнулась дугой. В глазах помутнело, Ха Им достигла оргазма, и её щеки ярко запылали.
Истекая соками, она издавала непрерывные сладострастные крики, не в силах сдержать судорожную дрожь. Казалось, язык Му Хёка ворочается прямо у неё в мозгу. Когда он слизал слезы, скопившиеся в уголках её глаз, Ха Им безвольно обняла его за шею.
— Ха-а, х-хватит…
— Я еще даже не начинал.
Этот категоричный тон, в отличие от обычного, звучал до одури соблазнительно. Впервые достав перед ней свой стоящий колом пенис, он пребывал в состоянии, когда его скверный характер усилился соразмерно возбуждению.
— То, что мы будем делать дальше — это уже по-настоящему, так что ты должна вкусно проглотить и мой.
Безболезненно прикусив мочку уха Ха Им, Му Хёк начал надавливать головкой вокруг входа во влагалище. От этой твердой, но гладкой стимуляции сквозь её зубы вырвался болезненно-сладкий стон.
Словно наказывая Ха Им, которая замотала головой еще до того, как он в неё вошел, он приставил кончик к отверстию и с силой толкнул таз вперед.
— …!
От ощущения чего-то, что было на совершенно ином уровне по сравнению с пальцами, отверстие туго растянулось до предела. Непроизвольно охнув и задержав дыхание, она запрокинула голову.
— Расслабься и раздвинь ноги шире.
