Контент удален!

К тому моменту, как Му Хёк обрисовал ситуацию, Со Чжин уже знала об исчезновении Чжун Сона. Но стоило ей услышать всю правду, как её чувства перевернулись, словно подброшенная монетка: горькая печаль сменилась яростью. Обида предательства — ведь она никогда не была его настоящей возлюбленной; отчаяние из-за утечки данных, ради которых он к ней и подобрался... Всё это прорвалось наружу разом.

А когда к этому добавилось осознание, что из-за Чжун Сона погибли оперативники NEXA и едва не расстался с жизнью сам Му Хёк, её ярость окончательно потеряла берега. Со Чжин задыхалась от ненависти к самой себе и всепоглощающей вины за то, что искренне любила этого человека.

Му Хёк не стал винить её в случившемся, решив оставить при Ха Им. Ему казалось, что, только приставив к девушке оперативника под видом помощницы по хозяйству, он сможет быть спокоен, когда сам уезжает на задания. К тому же благодаря своему открытому, живому характеру Со Чжин должна была быстро сдружиться с Ха Им.

Поначалу откровенно высмеявшая это предложение, она в конце концов кивнула, услышав, что работа может стать её зацепкой для мести.

Она рассудила: если держаться поближе к Му Хёку, то так или иначе столкнешься с Чжун Соном или увидишь, как Му Хёк сотрет его в порошок. А во втором случае это всё равно что решить проблему чужими руками.

Взяв долгосрочный отпуск, Со Чжин переехала в этот дом. Заявив Му Хёку, что теперь они повязаны одной судьбой — вместе жить и вместе умирать, — она без лишних церемоний перешла с ним на «ты». У Му Хёка не было причин её одергивать. Пока она четко выполняла свою часть сделки, ему было абсолютно плевать на её тон.

Легенда о работе дизайнером тоже была частью их плана. Со Чжин задействовала свою привычную фальшивую личность, одолжив биографию родной сестры, которая действительно шила свадебные платья. Это была ложь, но выстроенная на реальном фундаменте.

Просматривая свежие файлы от Му Хёка, Со Чжин со стоном прижала ладонь ко лбу.

— Ли Чжун Сон, этот сукин сын... хотя нет, теперь его, наверное, нужно звать Ри Чхун Соном. Ха, каждый раз, произнося это имя, чувствую себя героиней шпионского боевика. Раз уж я миловалась с таким ублюдком, считай, сама на врага работала. Та еще тварь, которую мало просто прикончить...

Выплеснув самобичевание в этих горьких словах, она быстро взяла себя в руки и посмотрела Му Хёку прямо в глаза:

— Что от меня требуется?

— Найди абсолютно все следы Шин Чхоль Мина, полковника в отставке.

Му Хёк развернул к ней планшет. На экране были открыты график и список ключевых слов.

— Заседания, на которых он присутствовал в качестве советника. Период — после упразднения гражданской линии контроля. Особенно те, где подозрительно быстро протащили переклассификацию уровня безопасности.

Со Чжин понимающе кивнула.

— И отследить движение средств, проведенных как оплата консультаций, — подхватила она. — Суммы не волнуют, смотри только на назначение платежа и даты. Шли они траншами или упали на счет в один конкретный день.

— Помимо официального расписания, пробей всех, с кем он контактировал до и после этих заседаний, — добавил Му Хёк.

Со Чжин, выровняв дыхание, поднялась со стула. В её глазах всё еще плескалась глухая ярость, но теперь в них горела четкая цель.

— Поняла. Кстати, а того хмыря из подвала ты для чего вообще бережешь?

— Будь то наживка или ключ — когда-нибудь пригодится.

— Слишком уж ты заботлив для похитителя. Трехразовое питание ему устроил.

— Повторяю еще раз: Ха Им ни в коем случае не должна узнать о существовании Харуты.

— Да поняла я. Услышу это еще раз — у меня нервный тик начнется.

— Иди.

— Слушаюсь, господин наниматель.

Со Чжин хмыкнула, закидывая сумку на плечо.

Как только за ней закрылась дверь, Му Хёк бросил ледяной взгляд на спуск в подвал и поднялся на второй этаж.

* * *

С влажными после душа волосами Му Хёк остановился у кромки кровати. Дыхание глубоко спящей Ха Им было ровным, а лицо — безмятежным. Он постоял над ней в тишине.

Единственная причина откладывать ликвидацию Харуты — это Ха Им. Синдром акустического резонанса. В медицинских архивах нет ни одного похожего прецедента. Если этот ублюдок действительно способен её вылечить, пусть пока живет.

Невозможно даже вообразить, какую физическую агонию она испытывает при каждом резком звуке. Обычный человек такой боли не знает.

Я просто хочу подарить ей нормальную жизнь. Такую же, как у других девушек её возраста. Жизнь, где не нужно прятаться в звукоизолированных комнатах, чтобы сделать вдох. Где она сможет спокойно ходить по улицам среди людей.

Стоило ему осторожно поправить край одеяла, как Ха Им заворочалась и сонно разлепила глаза.

— М-м...

Сфокусировав взгляд на его силуэте, она потерла веки:

— Му Хёк?..

Вместо ответа он накрыл её губы мягким поцелуем.

— Я привез десерт.

— Десерт?

— Ты же на днях говорила, что хочешь моти с клубникой и заварным кремом.

Остатки сна мигом улетучились из её глаз, заставив Му Хёка тихо рассмеяться.

— Видимо, очень хотелось.

— Угу... Но я так плотно поужинала, что всё еще сытая...

— Вот как?

Му Хёк медленно, потемневшим взглядом окинул её фигуру:

— Значит, придется сначала растрясти калории. К тому же я как раз проголодался и не прочь отведать свой собственный десерт.

Ха Им, растерянно хлопавшая глазами, в следующую секунду всё поняла. Му Хёк одним властным движением задрал её пижамную кофту до самой шеи и целиком забрал обнаженную грудь в рот. Он принялся грубо сминать её пальцами и жадно, со звуком высасывать, заставив Ха Им до боли прикусить губу.

Наслаждаясь этой податливой плотью — словно сладким пирожным, которое не заканчивалось, сколько бы он его ни пробовал, — Му Хёк собственнически прихватил зубами затвердевший сосок.

— Ах...

Он мягко лизнул его, а затем подразнил кончиком языка по кругу. По коже пробежал секундный озноб, тут же сменившийся диким жаром. А когда горячий, влажный язык заскользил ниже, прочерчивая влажную дорожку через солнечное сплетение к пупку, Ха Им судорожно выдохнула:

— Хы-ыт... Му Хёк...

— Сладкая.

На этот раз Му Хёк жестко сжал её грудь ладонью, одновременно впечатываясь поцелуем в самый низ живота. От шершавого прикосновения его мозолистой кожи дыхание Ха Им окончательно сбилось.

Остро реагируя на каждую его ласку, она робко зарылась пальцами в его густые пряди. Перебирая их, Ха Им услышала, как он рокочет низким, севшим голосом:

— Такое чувство, будто я шелудивый пес, которого выглаживает хозяйка.

— ...

— Это значит — мне до одури нравится, — хрипло выдохнул он. — Меня ведь всю жизнь держали за кость в чужом горле.

Он то сжимал её бедра с такой силой, будто хотел оставить синяки, то собственнически оглаживал. Вокруг пупка Ха Им один за другим расцветали влажные темно-розовые засосы. Опьяненный запахом её тела, Му Хёк спустился поцелуями к внутренней стороне бедер, а затем одним рваным рывком стянул с неё пижамные штаны вместе с бельем.

— Ох, н-нельзя...

— Ха-а...

Какая же она сладкая, блядь. Одурманенный этим запахом, Му Хёк издал судорожный выдох и уткнулся лицом прямо в её промежность. На него разом обрушилась первобытная, звериная жажда, будто у него самого началась течка.

— Твердишь «нельзя», а сама уже насквозь мокрая. М-м?

Широко раздвинув её бедра, Му Хёк припал губами к её набухшему клитору. Он дразнил его кончиком языка, а затем принялся высасывать с такой жадной силой, будто хотел вырвать с корнем; крошечная жемчужина мгновенно налилась кровью и запульсировала.

— Хы-ыт!

— А вот твое тело говорит «да», Ха Им.

От разряда сладостного тока, прошившего низ живота, лицо Ха Им исказилось в немой эйфории. Давно прирученное им тело предательски отзывалось на каждую ласку, выделяя всё больше прозрачной смазки.

Му Хёк, словно дегустируя дорогое вино, раз за разом проходился языком по её влажным малым половым губам, а затем плавно ввел во влагалище два пальца — указательный и средний. Стоило ему бесцеремонно протолкнуться глубже, растягивая узкий вход, как хлынувший сок мгновенно обволок его фаланги.

— Хы-ы-ы...

Поскребывая подушечками пальцев верхний свод и ритмично взламывая её изнутри, Му Хёк медленно вышел наружу. Его потемневший взгляд с первобытным удовлетворением проследил за тем, как блестящие нити смазки тянутся за фалангами, словно тонкая паутина. Когда он демонстративно отправил пальцы в рот, пропуская её сок по языку, зрачки Ха Им расширились от шока.

Один властный рывок —

— ...!

Перевернув Ха Им на живот, Му Хёк заставил её встать на колени, высоко прогнув таз, и тяжело придавил её лопатки к матрасу. Он тут же принялся исступленно, по-звериному вылизывать её раскинувшуюся перед ним промежность. А когда он, раздвинув большие пальцы на её ягодицах, бесцеремонно протолкнул плоский язык прямо в её задний проход, Ха Им судорожно забилась под ним, издав полузадушенный в подушку стон.

— Тихо.