[Проект развития туризма в деревне Ёдам.]
Переворачивая первую страницу, Му Хёк еще сохранял абсолютно бесстрастное выражение лица. Название проекта было безобидным, форма — безупречной. Маломасштабный экспериментальный туризм в зоне, освобожденной от статуса гражданской линии контроля, оживление региона со стареющим населением, сохранение традиционной культуры. Стандартные формулировки, которые встречаются на каждом шагу.
— ...
Однако чем дальше он листал, тем сильнее замедлялся его взгляд.
Схема расположения камер видеонаблюдения, разделение потоков посетителей, временные зоны контроля, таблица расселения жителей, график колебаний постоянного населения.
Описание самих туристических программ занимало от силы пару абзацев, зато пункты, касающиеся контроля доступа внешнего персонала, были расписаны с пугающей дотошностью. Это с трудом походило на туристическое предложение.
Анализ рентабельности тоже вызывал вопросы. Учитывая масштабы деревни Ёдам и её транспортную доступность, ожидать здесь крупной прибыли было попросту нелепо. И тем не менее бюджет был сверстан на удивление стабильно, а сроки окупаемости инвестиций выглядели абсолютно реалистичными. В тексте напрочь отсутствовали агрессивные, завышенные прогнозы или попытки сгладить финансовые риски, столь характерные для частных девелоперских проектов.
Мгновенно распознав в этом документе фальшивку, Му Хёк открыл следующий файл. Это была выписка из реестра юридических лиц той самой частной корпорации, продвигавшей проект туризма в Ёдаме, вместе с историей изменения её уставного капитала и структурой дочерних компаний.
Корпорация со штаб-квартирой в столичном регионе. Формально за её плечами уже числилось несколько успешно реализованных проектов по развитию регионов. Придраться было не к чему. Проблема заключалась в движении средств.
Сроки увеличения уставного капитала и сами инвесторы постоянно скакали и каждый раз менялись. Деньги, проходившие через зарубежные юридические лица, совершали до абсурда примитивный инвестиционный круг через транзитные проводки и тут же выводились обратно. С точки зрения бухгалтерии подкопаться было трудно, но для реальных частных инвестиций в этой схеме было слишком мало переменных.
Му Хёк не стал перелистывать дальше и на какое-то время замер перед экраном. Точка, после которой всё это можно было списать на простое совпадение, осталась далеко позади. Он вернулся к первой странице предложения и принялся перечитывать его совершенно под другим углом.
Отбросив шелуху «туристического развития», он сосредоточился на том, чьи именно руки дергали за ниточки в этой игре. Дата регистрации юридического лица, история внесения изменений в виды деятельности, сроки поступления инвестиций. На нескольких пунктах он сделал мысленные пометки. Все они датировались недавним временем. И по странному стечению обстоятельств эти даты практически день в день совпадали с моментами зарубежной активности Чхонмёнгук.
Взгляд Му Хёка зацепился за внутренние шифры, проставленные напротив пунктов о подрядчиках, и его мозг заработал на пределе. Формат «цифры плюс буква в конце»... В голове тут же всплыла знакомая комбинация.
Это фирменный метод шифрования Чхонмёнгук, оставленный по принципу «поймет только тот, кому положено». Как и ожидалось, проект туристического развития деревни Ёдам — не более чем красивая вывеска, а под словом «развитие» в этом документе подразумевается создание коридора для агентов Чхонмёнгук, проникающих на юг под видом мирных граждан.
— ...
В таком случае снятие с деревни Ёдам статуса закрытой зоны контроля — это тоже далеко не случайность.
Му Хёк немедленно поднял старые архивы. История контроля периметра Ёдама, новые, смягченные регламенты безопасности, введенные после открытия зоны, и точная дата принятия этого решения — он вывел всё на один экран и принялся сопоставлять.
— ...Забавно.
Хронология совпадала пугающе идеально. Момент подачи первого предложения о развитии туризма, период смягчения пропускного режима и день, когда конкретный сектор был переклассифицирован как «безопасный», наложились друг на друга практически день в день. Для бюрократической машины, одобряющей вопросы государственной безопасности, это была попросту сверхъестественная скорость.
Проследив цепочку согласований снизу вверх, взгляд Му Хёка намертво прикипел к имени, стоявшему в самом конце — выше целевой группы Министерства земельных ресурсов, выше прикомандированных экспертов по региональному развитию, прямо под резолюцией «Одобрено к финальному рассмотрению». Он тут же набрал Сон Ги и отчеканил короткий приказ:
— Живо собери мне полное досье на Шин Чхоль Мина, полковника в отставке.
— Шин Чхоль Мина? Это который...
— Бывший офицер штаба, отвечавший за операции на гражданской линии контроля. Ныне — советник по вопросам национальной обороны и безопасности, а также член комиссии по развитию освобожденных приграничных территорий. Пробей абсолютно все региональные проекты, к которым он когда-либо приложил руку.
Му Хёк был уверен. Человек, досконально разбирающийся и в вопросах безопасности, и в региональном девелопменте; фигура, обладающая достаточным весом, чтобы официально заверить в документах: «Здесь безопасно». Это была игра не только Чхонмёнгук и I.D.C. У них внутри однозначно сидел «крот» высшего эшелона, открывший им эти двери.
Му Хёк мысленно выстроил цепочку последствий. Если этот план докатится до финала, то прямо на территории Южной Кореи, без шума и пыли, состоится успешное слияние теневого северокорейского ведомства и международного оборонного консорциума.
Поскольку в деле замешаны высшие чины, привлечь кого-то к ответу будет попросту невозможно. В ту секунду, когда правда выплывет наружу, одновременно сдетонируют и дипломатический скандал, и крах системы безопасности, а разведку, армию и правительство свяжут одной круговой порукой. До официального вердикта «Нарушение международных конвенций» останется один шаг.
Если не перерубить это прямо сейчас, локальный инцидент обернется катастрофой государственного масштаба. Поэтому он не колебался.
Это была не та ситуация, когда докладывают наверх и покорно ждут приказов. Эту опухоль нужно было вырезать первым делом.
* * *
Вернувшись домой гораздо позже обещанного, Му Хёк вошел в прихожую. Услышав шаги, со второго этажа спустилась Со Чжин и молча кивнула ему в знак приветствия.
— Где Ха Им?
— Спит уже.
Му Хёк поставил на обеденный стол коробку с десертами, купленную специально для Ха Им, и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке.
— Я смотрю, тебе понравилось играть в помощницу по хозяйству.
— Гораздо больше, чем я думала. Возиться с этим очаровательным желторотым цыпленком — сплошное удовольствие.
Закинув ногу на ногу, Со Чжин по привычке сунула в рот электронную сигарету, но тут же с виноватым видом выдернула её обратно. Хозяин дома строжайше, под страхом смерти, запретил здесь курить и пить.
Поймав на себе тяжелый, укоризненный взгляд Му Хёка, она беззлобно закатила глаза и швырнула вейп на диван.
— Да не смотри ты так! При Ха Им я о сигаретах даже не заикаюсь!
— Ты же вроде бросала. Решила снова начать смолить как паровоз?
— Ты ебанулся? Издеваешься надо мной? В таком пиздеце — и не закурить?! Ха, блядь, чем больше об этом думаю, тем сильнее меня кроет от злости. Ли Чжун Сон, этот ебаный ублюдок...
Со Чжин продолжала сыпать отборными проклятиями, заявляя, что собственноручно придушит его, попадись он ей на глаза.
Пэ Со Чжин, тридцать лет. Они с Му Хёком пришли в агентство в один год, но время, которое они провели в одном помещении, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Если Му Хёк числился в «неаккредитованном» отделе NEXA, то Со Чжин всю свою карьеру строила в Координационном бюро по вопросам внешней безопасности. У них не было ни малейшего повода для личного общения, а с точки зрения ведомственной принадлежности они и вовсе находились по разные стороны баррикад.
Сейчас Со Чжин покинула Координационное бюро — её перевели в отдел анализа зарубежных рисков при Управлении информационного анализа. Официально это преподносилось как кадровая ротация в связи с реорганизацией структуры, но на деле её просто сослали в буферную зону. Сотрудник, которому верхушка Бюро больше не доверяла, но и вышвырнуть на улицу не могла. И у того, что Со Чжин оказалась в этом подвешенном состоянии, была вполне конкретная причина.
Три года назад, во время той самой совместной операции в Северо-Восточной Азии, когда у Му Хёка случился конфликт с прикомандированным агентом Бюро, Со Чжин, отправленная туда вместе с ним, оказалась полностью раскрыта, попав в смертельную ловушку. Её маршрут изначально не предусматривал никакого прикрытия, и стоило контролю над информацией ослабнуть, как её координаты слили врагу.
В тот критический момент первым среагировал Му Хёк. Наплевав на приказы сверху, он силой вытолкал Со Чжин в тыл, а сам занял её позицию. В конечном итоге именно благодаря этому шагу Со Чжин сумела выбраться из пекла живой. А всё последовавшее за этим разбирательство и бремя ответственности Му Хёк целиком и полностью взял на себя.
В отличие от того самого агента, затеявшего конфликт и трусливо спрятавшегося за спинами чиновников из Бюро, Со Чжин после операции молчать не стала. Она жестко отстаивала перед начальством позицию, согласно которой действия Му Хёка были единственно верными, а реакция прикомандированного агента — неадекватной. Именно благодаря её упорству вопрос о дисциплинарном взыскании для Му Хёка спустили на тормозах; сам он узнал об этом гораздо позже и через третьих лиц.
После того инцидента они с Со Чжин практически не пересекались, однако всплыла одна любопытная деталь: Му Хёк узнал, что она стала девушкой Ли Чжун Сона.
Никто в конторе даже не догадывался, что сотрудники двух враждующих ведомств закрутили служебный роман. Оба держали свои отношения в строжайшем секрете, а случайно застукавший их Му Хёк не стал подавать вида и лезть не в свое дело.
Вот только то, что эти отношения с самого первого дня были тонко просчитанной операцией по внедрению, и Му Хёк, и сама Со Чжин поняли лишь недавно. Ли Чжун Сон соблазнил Со Чжин исключительно ради доступа к секретным базам данных, через которые он и выкачивал нужные ему файлы.
А информацией, за которой так отчаянно охотился Ли Чжун Сон, было досье на деда Му Хёка — тайна, которая теперь оказалась раскрыта.
