— Ты и сегодня его не убил, хён?
— На сегодня хватит. Уводи и следи за ним в оба.
— Понял. Но, хён... Им Ха Им, кажется, сейчас в горах. Не слишком ли долго она там? Скоро уже стемнеет.
Вместо ответа Му Хёк достал телефон. Еще до начала допроса Харуты он по привычке то и дело проверял экран. Как только он разблокировал устройство, на карте высветилась точка.
— …
Он неотрывно смотрел на экран, и его взгляд стремительно леденел.
Метка находилась далеко за серединой горного склона. Это место лежало далеко за пределами привычного маршрута Ха Им, и такие координаты вызывали серьезные подозрения. Более того, сейчас, когда солнце уже начало клониться к закату, ей там было совершенно нечего делать.
Му Хёк увеличил масштаб. Пробежавшись по истории её перемещений, он заметил, что девушка подозрительно долго стояла на одном месте. Дурное предчувствие ледяным сквозняком скользнуло по спине.
— …Блядь.
Вдох сорвался на глухой хрип. Холодно процедив ругательство, он до хруста сжал телефон и резко развернулся.
* * *
Открыв глаза, первым делом она почувствовала запах. Запах сырой земли и стылого камня, к которому примешивалась горькая вонь сигаретного дыма. Воздух был тяжелым, спертым и с каждым вдохом вымораживал легкие.
— …
Ха Им какое-то время лежала неподвижно, не в силах даже моргнуть. Вместо потолка перед глазами нависала неровная, изрытая поверхность скалы, в трещинах которой таились густые черные тени.
Дрожа от тянущего от земли холода, она поняла, что находится в пещере. Дикой, совершенно нетронутой человеком.
Судя по всему, где-то в горах, но Ха Им оказалась здесь впервые. Она до предела напрягла слух, однако улавливала лишь завывания ледяного зимнего ветра да удушающую, пугающую тишину.
Стоило ей едва шевельнуться, как позвоночник ощутил каждую неровность каменного пола. Запястья и лодыжки не были связаны, но это не принесло ни малейшего облегчения.
Что теперь со мной будет?
Напротив, осознание того, что её бросили лежать без всяких пут, пугало лишь сильнее. Потому что она сразу же поняла: сбежать отсюда не выйдет.
Ха Им застывшим взглядом уставилась на свет, проникающий со стороны входа. Сквозь всё еще мутную пелену она различила два стоящих силуэта. Те самые мужчины, которые притащили её сюда.
Один, привалившись спиной к стене, курил, а второй стоял чуть поодаль и осматривал окрестности.
Каждый раз, когда огонек сигареты вспыхивал красным, из полумрака на мгновение выхватывались очертания их лиц. Прочесть выражения было невозможно, но позы мужчин казались слишком расслабленными. Это не походило на напряженную охрану пленницы — скорее, небрежное спокойствие людей, для которых дело уже сделано.
Осознав, что она для них — лишь слабая жертва, не представляющая ни малейшей угрозы, Ха Им впала в отчаяние. В горле пересохло так, что наружу едва не вырвался стон, но инстинкты вопили: нельзя издавать ни звука.
Боясь выдать себя даже дыханием, девушка замерла и сглотнула подступивший ком. Ей как никогда хотелось, чтобы Му Хёк оказался рядом, но одновременно её разрывало противоречивое желание: лишь бы он ни за что здесь не появился.
В этот момент куривший стряхнул пепел и слегка повернул голову. Его взгляд скользнул вглубь пещеры, туда, где лежала Ха Им. Они не встретились глазами, но она интуитивно поняла: он знает, что она очнулась.
Ха Им замерла, вперив взгляд в землю. Пока липкий страх расползался внутри, мужчина с сигаретой в зубах неспешно подошел к ней.
— Им Ха Им. Хорошо спалось?
— …
— Мы вас пока не тронем, так что не дрожите. Будете послушно отвечать на наши вопросы — вернетесь домой целой и невредимой.
Ха Им до побеления сжала губы, стараясь не выказывать паники. Она ни при каких обстоятельствах не могла и не хотела им ничего рассказывать. И даже если это будет стоить ей жизни, её решимость останется непоколебимой.
— …М-мне нечего вам сказать.
В пещере стояла неестественная тишина — не слышно было даже капели. Казалось, это место полностью отрезано от внешнего мира и глухо ко всем звукам.
Мужчина, ничуть не изменившись в лице, снова сунул ей под нос фотографию Му Хёка.
— Если вы молчите, потому что он вам угрожал, не бойтесь — мы позаботимся, чтобы вам не отомстили. Слово даю.
— …
— Времени в обрез. Если мы не договоримся, придется применить методы, которые вам очень не понравятся.
Похлопывая по её старому мешку с абсолютно невозмутимым лицом, мужчина казался дьяволом, пришедшим утащить свою жертву в ад.
— Хотите сгнить в этой дыре и пойти на корм диким зверям, так и не вернувшись домой?
— …!
— Мы куда более страшные люди, чем вы думаете, Им Ха Им. Учтите, сейчас мы проявляем просто безграничное терпение.
Внезапно Ха Им охватила такая ярость, словно у неё помутился рассудок. Ей до дрожи хотелось спросить: как они, будучи людьми, могут вот так, не моргнув глазом, хладнокровно убить другого человека?
— …И что?
Даже если ей суждено умереть в этой пещере, она не собиралась покорно молчать. Превозмогая страх, девушка бросила им вызов:
— Я… я и без ваших слов прекрасно понимаю, что вы страшные люди. Но какими бы преступниками вы ни были, если вы люди, у вас должна быть хоть капля совести.
— Преступники? Как обидно.
— А кто же вы тогда? Похитили меня, угрожаете здесь убийством — и вы не преступники?
Мужчина, словно подавляя раздражение, медленно похрустел шеей, наклоняя голову влево-вправо, и усмехнулся. Затем, словно поставив крест на дальнейшей беседе, бросил напарнику, дежурившему у входа:
— Позвони «L». Скажи, что женщину, похоже, придется забрать с собой. И передай, что ликвидация неизбежна.
— Что это знач… ух!
Глаза Ха Им испуганно распахнулись, но договорить она не успела, болезненно дернувшись от сдавившей горло хватки. Под безжалостным давлением, перекрывшим дыхательные пути, голова пошла кругом.
— Раз уж по-хорошему не вышло, ничего не поделаешь, Им Ха Им. После одного укола вы всё равно выложите всё как на духу.
— …
— К сожалению, домой вы уже не вернетесь. Можете мысленно попрощаться с семьей.
Ха Им отчаянно царапала чужое запястье, обнажившееся над краем черной перчатки, но мужчина не сдвинулся ни на миллиметр. Чем острее становилась нехватка кислорода, тем слабее сопротивлялось тело.
Инстинкт вопил сделать вдох, но рот хватался за пустоту. Ощущение съеживающихся легких становилось всё отчетливее, а зрение по краям начало стремительно темнеть.
Больно…
Она бессознательно разевала рот, но язык одеревенел, а челюсть била крупная дрожь. Кончики пальцев заледенели, сознание ускользало. Выражение лица убийцы, равнодушно наблюдавшего за бьющейся в агонии жертвой, оставалось ледяным и абсолютно спокойным.
В тот момент, когда выдавленные удушьем слезы покатились по её вискам, железная хватка на горле внезапно ослабла.
— Кха, кха!
Ха Им судорожно втянула воздух. Кислород хлынул глубоко в легкие, обжигая грудь раскаленной болью. Задыхаясь в надрывном кашле и цепляясь за саднящее горло, она не могла осознать, что произошло.
Лишь когда темная пелена перед глазами немного рассеялась, Ха Им подняла взгляд. Мужчина, который только что душил её, почему-то замер, словно каменное изваяние. А затем его тело просто рухнуло вперед, с глухим стуком ударившись лбом о каменный пол.
— …
Ха Им ошарашенно уставилась на нож, торчащий прямо из затылка похитителя. Обильно хлещущая кровь стремительно заливала его неподвижное тело багровым цветом.
От этого жуткого зрелища она онемела от ужаса, а её лицо побелело как мел. Услышав болезненный стон второго мужчины, она подняла глаза и увидела сцену, в которую было поверить еще сложнее.
