— …
Проспав двое суток, Ха Им наконец проснулась и сразу почувствовала, что атмосфера в деревне изменилась. В доме царила какая-то странная суета: то и дело визжала пила и раздавался глухой стук забиваемых гвоздей.
Почувствовав незнакомый запах машинного масла и свежей древесины, она вышла во двор.
Балку, поддерживавшую колонну со стороны кухни, заменили, а вечно скрипевший край веранды выглядел так, будто его только что аккуратно починили. Ха Им молча наблюдала за тремя мужчинами в рабочей одежде, которые деловито сновали туда-сюда, каждый занятый своим делом.
Кто эти люди?
В глаза бросалась их немногословность и отточенные, лишенные единого лишнего движения, действия. Не найдя среди них Му Хёка, Ха Им тревожно забегала глазами по сторонам.
— О, вы проснулись?
Мужчина на краю веранды поднял голову и коротко поздоровался. Представившись как Пак Кён Чжо, он отряхнул пыль с рук и снова погрузился в работу. Вскоре и двое других коротко назвали свои имена.
Тот, что у окна перебирал гвозди, назвался Ли Ба Улем, а тот, что проверял стену возле задней двери, — Сон Чжон Хваном.
Ха Им с недоумением присматривалась к ним: её поражал не столько сам ремонт, сколько странное чувство надежности и профессионализма, исходящее от этих людей.
— Ха Им, ты в порядке?
Сам Дон, появившийся словно из ниоткуда, держал в руках корзину с целебными травами.
— Ха Им нужно восстанавливать силы. Сам Дон приготовит тебе что-нибудь полезное.
Ха Им слегка потянула его за рукав и спросила шепотом:
— Кто эти люди?
— Сказали, что друзья братика Чхон Чжона.
— …
— Приехали в гости, а спать негде, вот и решили заночевать у нас.
Сам Дон с воодушевлением покопался в сумке и достал новенькую, блестящую игровую консоль.
— Смотри. Это братики подарили Сам Дону.
Слушая, как он нахваливает незнакомцев, называя их «добрыми братиками», Ха Им на мгновение лишилась дара речи. Она совершенно не понимала, как реагировать на происходящее.
В доме стоял шум от работы, но атмосфера была на удивление спокойной, а на лицах людей не было ни спешки, ни суеты.
— …А где Чхон Чжон?
— Братик Чхон Чжон сказал, что ему нужно уйти из деревни.
— Неужели пошел один? Посреди бела дня?
— Не знаю. Братик сказал, что ему больше не нужно прятаться.
— А дедушка?
— Дедушка тоже куда-то ушел. Ты посиди пока, отдохни.
Окинув сочувствующим взглядом осунувшееся за эти дни лицо Ха Им, Сам Дон направился на кухню. Чувствуя себя чужой в собственном доме, девушка неловко переминалась во дворе. Встретившись взглядом с Кён Чжо, она осторожно подошла и спросила:
— Извините, а когда вернется Чхон Чжон?
— А? Кто? Пх… Ой, простите.
Словно услышав что-то смешное, мужчина с трудом подавил смешок, прикрыв рот рукой. Какое-то время он пристально смотрел на кристально-серьезное лицо Ха Им, а затем громко крикнул одному из напарников:
— Ба Уль! Когда там братик Чхон Чжон возвращается?
— Сказал, что будет до захода солнца!
— Говорят, вот так.
— А, ясненько.
Смущенно улыбнувшись в ответ, Ха Им отвернулась.
А, он засмеялся, потому что я назвала его другим именем. Раз уж на то пошло, память к нему, похоже, почти вернулась, а я так и не узнала его настоящего имени.
— На улице холодно, идите в дом.
— Может, я могу чем-то помочь?
— Мы и сами прекрасно справимся.
— Тогда я хотя бы заварю вам горячего чая.
— Не стоит. Если вы простудитесь, капитан … то есть братик, с нас шкуру спустит.
— А…
С тяжелым сердцем, потирая покрытую синяками шею, она пошла в дом. Съев кашу и выпив целебный отвар, приготовленный Сам Доном, Ха Им почувствовала, как на нее снова накатывает сонливость.
— Ха Им, если хочешь спать, поспи еще. Это организм так от шока отходит.
Обычно Ха Им не позволяла себе такой лени, но сейчас она действительно чувствовала себя разбитой. Дожидаясь возвращения мужчины в его комнате, она незаметно для себя снова провалилась в глубокий сон. Когда Ха Им почувствовала, как чья-то рука гладит её по лбу, она приоткрыла глаза.
В полумраке комнаты вырисовывался крупный силуэт.
— Проснулась?
Услышав этот насмешливый тон, от которого сердце привычно забилось чаще, Ха Им окончательно пришла в себя.
— Чхон Чжон…
— …
С непроницаемым лицом он молча смотрел на нее. В его взгляде читался рой сложных мыслей. Пытаясь разрядить тяжелую атмосферу, Ха Им слабо улыбнулась:
— А где ваши друзья?
— Уехали недавно.
— Но почему они вдруг приезжали? Здесь же даже заняться нечем.
— Я их позвал, потому что были дела. И мне нужна была их помощь.
Как и всегда, он не стал вдаваться в подробности. В глубине души ей было до смерти любопытно, но она не стала допытываться и просто кивнула.
— Они называли вас «братиком», значит, вы не ровесники?
— Они младше меня года на два-три.
— Вот как.
Судя по его уверенному тону, девушка подумала, что память к нему вернулась окончательно.
Но почему он ничего мне не рассказывает? У него всё еще много секретов? Вдруг, когда ремонт дома будет закончен, он и правда навсегда покинет деревню?
Пока она утопала в мрачных мыслях, с его губ сорвался спокойный, низкий голос:
— С этого момента называй меня Му Хёк.
— …Что?
— Чжин Му Хёк. Это мое настоящее имя.
Ха Им внезапно затаила дыхание. Он всего лишь назвал свое имя, но её сердце почему-то пустилось вскачь.
Му Хёк. Чжин Му Хёк.
Какое красивое имя — гораздо лучше, чем она себе представляла. И оно так невероятно шло своему владельцу.
Почувствовав, как вспыхнули щеки, она застенчиво прикусила губу.
— …Хорошо, Му Хёк.
Когда она робко улыбнулась, словно услышала какую-то радостную новость, взгляд Му Хёка тяжело задержался на её лице.
— Что тебе сказали те ублюдки?
— …
— Рассказывай, как именно они тебя пугали.
Не решаясь заговорить, Ха Им забегала глазами. Внезапно вспомнив слова тех мужчин, она осеклась.
— Тот… господин Чжан. В тот день, когда он переезжал, он выглядел каким-то больным. Случайно, ну… то есть…
— Да, это я сделал.
Сухо отрезал Му Хёк, не дав Ха Им договорить.
— Что? Думаешь, эти ублюдки вышли на меня из-за Чжана?
Она осторожно кивнула.
— Что они у тебя спрашивали?
— …Показывали вашу фотографию, спрашивали, знаю ли я вас.
— И что? Думала, если прикинешься дурочкой и скажешь «не знаю», они тебе поверят?
Тон его голоса был ровным, без единого намека на гнев, но Ха Им почему-то казалось, что он в ярости.
— Такого больше не повторится, но если вдруг еще какие-нибудь мрази вздумают угрожать тебе мной, просто спокойно сотрудничай с ними. Всё равно в итоге они все сдохнут от моих рук.
— …Что вы сделали с господином Чжаном?
— Он всё время нес всякую раздражающую чушь, вот я и отрезал ему язык.
Лицо Ха Им оцепенело. Она отчаянно надеялась, что это всего лишь жуткая шутка, но, вспомнив его абсолютно серьезный взгляд и то состояние, в котором находился господин Чжан в тот день, у неё всё внутри оборвалось.
— Э-это же неправда…
В ответ на её неловкую улыбку и отчаянную попытку всё отрицать, Му Хёк равнодушно склонил голову набок.
— Такого ублюдка мало просто убить. Почему бы и не отрезать ему язык? Я и так проявил к нему снисхождение.
— …
— Ну и что? Боишься меня, потому что я такой человек? Больше не хочешь иметь со мной дел?
— Э-это… правда?.. А что стало с теми мужчинами, которые меня похитили?..
— Одному прямая дорога в могилу. А второй, если повезет, останется калекой на всю жизнь.
Внезапно в её памяти всплыла сцена, которую она видела сквозь мутную пелену ускользающего сознания.
Если так подумать, у того мужчины в затылке точно торчал нож…
В этот миг Ха Им застыла, словно забыв, как дышать. Воздух в комнате мгновенно натянулся как струна. Казалось, одно неосторожное движение — и эта струна лопнет.
Взгляд Му Хёка не дрогнул. В нем не было ни гнева, ни чувства вины, ни малейшей попытки оправдаться. Он был абсолютно спокоен, как человек, констатирующий неизбежный факт. И это холодное спокойствие душило её еще сильнее.
Страшно.
Мужчина перед ней пугал её до смерти. Но этот страх был вызван не только его жестокостью. Больше всего её ужасало непонимание: насколько далеко он может зайти, и с каким выражением лица он посмотрит на нее в самом конце этого кровавого пути?
Однако вместо желания сбежать ею овладело смутное предчувствие: если она сейчас отведет взгляд, то больше никогда не сможет к нему приблизиться.
— Мм? Я спрашиваю: больше не хочешь иметь со мной дел?
