Услышав из подвала человеческий голос, Ха Им не просто испугалась — её охватила настоящая паника. Но еще сильнее шокировало то, что все в этом доме, кроме неё, похоже, прекрасно обо всем знали.
В последнее время Му Хёк выглядел таким взвинченным, что она не решалась спросить его напрямую. Его и так почти не бывало дома, а редкие телефонные разговоры длились от силы минуты три. Когда Ха Им попыталась осторожно заговорить об этом, он велел ей ни во что не лезть и просто отдыхать. Стушевавшись от его тона, больше похожего на сухой приказ, она поняла: достучаться до него невозможно.
Со Чжин, замечая её подавленность, лишь твердила, что это вынужденные меры безопасности и нужно отнестись к ним с пониманием. Ха Им казалось, что после похищения Му Хёк стал реагировать на всё слишком болезненно. Любить его и безропотно принимать тотальный контроль — совершенно разные вещи. Задыхаясь под гнетом гиперопеки, она решила выяснить правду сама.
Спустя несколько дней, услышав, как Со Чжин обмолвилась, что ей нужно ненадолго отойти, Ха Им насторожилась и принялась за ней следить. Вернувшись с улицы, та сразу заперлась у себя.
Дверь была плотно прикрыта, но Ха Им до предела напрягла слух и уловила тихий металлический лязг: кто-то перебирал связку ключей.
Поняв, что Со Чжин сейчас выйдет, Ха Им торопливо взбежала на второй этаж. Стоило ей нырнуть в постель и с головой накрыться одеялом, как дверь спальни приоткрылась и снова затворилась.
Решила, что я, как обычно, сплю после обеда.
Затаив дыхание, Ха Им дождалась, пока шаги стихнут внизу. Убедившись, что в доме воцарилась тишина, она откинула одеяло, подошла к окну и, спрятавшись за шторой, принялась наблюдать, как Со Чжин огибает дом и идет на задний двор. В руках у неё были черный ящик с инструментами и связка ключей.
Там что, тоже есть вход в подвал? Что она задумала?
Осторожно спустившись на первый этаж, Ха Им приложила ухо к двери подвала, но не уловила ни звука. Сгорая от нетерпения, она двинулась к прихожей, однако замерла на пороге.
А, точно. Камеры…
Под потолком висел объектив, направленный прямо на вход: сейчас её передвижения фиксировались посекундно. Но поскольку никакой сирены не последовало, Му Хёк вряд ли сидел перед мониторами прямо сейчас. Если он не станет проверять архив, она не попадется.
Я только одним глазком взгляну — и сразу назад.
При всей своей слепой любви к Му Хёку Ха Им не могла отделаться от гнетущего чувства: истинная личность этого человека оставалась для неё пугающей загадкой. Ей жизненно необходимо было узнать, что он скрывает, почему Со Чжин как ни в чем не бывало спускается в подвал и кому принадлежал тот шепот.
Ха Им толкнула тяжелую входную дверь. Лицо тут же обдало прохладным уличным воздухом, по которому она успела изголодаться.
Оставив створку приоткрытой и покосившись на наружную камеру, девушка вжалась в забор. Рискуя быть замеченной в любую секунду, она кралась по узкой полоске земли между клумбой и стеной дома.
За углом бетонная отмостка сменилась сырой почвой. Чтобы не оставить следов, Ха Им ступала по чахлой траве у самого края, изо всех сил прижимая ладонь к груди, чтобы унять грохот сердца.
Дверь.
Вход с улицы располагался на заднем дворе, вплотную к котельной. Замерев в паре шагов от железной створки, Ха Им вжалась лопатками в стену. Она закрыла глаза, до предела обостряя слух, и сквозь металл просочился резкий, надменный женский голос:
— Ну что ты за мужик такой дохлый?
— Ха… ха-ах… ха-а-ах…
— Впервые вижу ублюдка с такой лютой аллергией на кошачью шерсть. Кошку я вышвырнула, кубик вколола, так что кончай ныть.
Холодный, брезгливый тон Со Чжин мешался с натужным сипением задыхающегося мужчины.
— Что? Еще и астма? Охуенно, полный набор, блядь.
— Харуте… больно…
— Скоро отпустит, терпи. Пока я ковыряюсь с решеткой, сиди на жопе ровно и не отсвечивай. Пискнешь — язык отрежу.
Ха Им оцепенела. Эта первобытная, лагерная жестокость не имела ничего общего с теплой улыбкой её «старшей сестры». Но стоило Ха Им осознать, кто именно сидит на цепи по ту сторону стены, как её парализовал ледяной ужас. Харута.
— Харуте нужно еще… еще дозу…
— Сдохнуть от передоза захотел? Хотя да, твоя правда: это всяко гуманнее, чем попасться в лапы хозяину дома. Тот только и ждет повода пустить тебя на ремни. Остановка сердца от химии — считай, подарок судьбы.
Ха Им судорожно зажала рот ладонями, чтобы не закричать.
— Но вот незадача: говорят, ты даже сдохнуть по своей воле не в состоянии. Так что кончай строить из себя дебила и заставь свои извилины шевелиться. Синдром акустического резонанса или как там эту хуйню… Найдешь от него лекарство — и хозяин, так и быть, оставит тебя подышать.
У Ха Им потемнело в глазах. Синдром акустического резонанса… В голове закружился безумный хоровод: деревенский дурачок Харута, о котором ходили такие жуткие слухи, знает способ вылечить её проклятый слух?
Почему именно Харута? Откуда Му Хёк узнал? Зачем он держит его на привязи?
Реальность трещала по швам. Девушку трясло так, что она едва держалась на ногах. Одно дело — знать, что Му Хёк вырвал язык господину Чжану, защищая её, и совсем другое — обнаружить в собственном подвале тайную пыточную.
Имею ли я право оставаться с ним после этого?
При всей своей больной, отчаянной привязанности к Му Хёку она кожей чувствовала: этот человек — хищник совершенно иного порядка, и простой девчонке из горной глуши никогда его не укротить.
— Ну чего пасть заткнул? — донеслось снизу. — Ты же вроде планировал отсюда выбраться?
— Те люди… они убьют Харуту…
— Раз уж тебя со всех сторон обложили, включай голову и торгуйся. Попросишь защиты от этих выродков — глядишь, Му Хёк и не станет торопиться с топором.
В этот момент прямо над ухом раздалось протяжное: «Мя-а-а-ау…». Ха Им вздрогнула и, замерев, вслушалась в происходящее за дверью.
— Да блядь, опять эта облезлая тварь! Какого хуя она сюда лезет?!
…!
Поняв, что Со Чжин сейчас распахнет дверь, Ха Им шарахнулась назад. Не разбирая дороги, она бросилась обратным путем и чудом успела скользнуть в прихожую за секунду до того, как на улице хлопнула железная створка. Пока девушка карабкалась по ступеням на второй этаж, сердце блекло стучало где-то в самом горле.
Ей нужно было запрыгнуть в постель и притвориться спящей, но желудок внезапно скрутило тугим, болезненным узлом, а к горлу подкатил ком желчи.
— У-уп…
Она едва успела добежать до унитаза. Упав на колени, Ха Им содрогнулась в жестоком приступе рвоты, со слезами выблевывая всё, что съела за день. Когда спазмы наконец отпустили, она в полном изнеможении ткнулась лбом в холодный кафель, а затем на ватных ногах поплелась в спальню.
* * *
Вернувшись поздно вечером, Му Хёк первым делом поднялся на второй этаж. Постояв в полумраке над свернувшейся под одеялом Ха Им, он бесшумно притворил за собой дверь. Вскоре в конспиративный дом прибыл Нам Сон Ги, и все трое заперлись в кабинете на первом этаже.
— Первый этап завершен, — доложил Сон Ги, разворачивая ноутбук. — Я переписал алгоритм маршрутизации так, чтобы часть теневых потоков I.D.C. зацепила радары внешнего финансового мониторинга.
— Риск засвета? — коротко бросил Му Хёк.
— Нулевой. Я провел импульс через промежуточный расчетный узел в офшорных фирмах-однодневках. Объемы транзакций копеечные, но внутри зашит циклический паттерн — регулятору этого хватит за глаза. Де-юре бухгалтерия стерильна, я лишь скормил автоматике маркер, заставляющий помечать эти проводки как «аномальный транзит».
Схема была слишком изящной, чтобы служба безопасности I.D.C. смогла доказать факт внешнего взлома. Но банковский финконтроль, единожды возбудившись, запускает автоматический протокол аудита, который нельзя отозвать звонком сверху. Для корпорации это означало паралич операционной деятельности и тотальную внутреннюю проверку.
— Годится, — кивнул Му Хёк. — Что дальше?
Сон
Ги щелкнул клавишей. На настенной плазме вспыхнула карта, и россыпь красных
точек соединилась в ломаную, пульсирующую линию маршрута.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
