— А-а-ах!..
Опьяненная наслаждением, смешанным со жгучим стыдом, Ха Им отчаянно замотала головой, но Му Хёк и не думал её слушать. Словно доказывая, что в мире нет более низкого и похотливого зверя, он с еще большей извращенной настойчивостью доводил её до пика.
Му Хёк отпустил Ха Им лишь тогда, когда её стоны, больше похожие на крики, сорвались на плач. В поле зрения девушки, которая тяжело, со всхлипами хватала ртом воздух, попал его толстый, налитой пенис. Стоило ей завороженно на него уставиться, как Му Хёк неторопливо усмехнулся и провел ладонью по головке.
— Что, интересно попробовать его на вкус?
— …
Обычно от такого вопроса она пришла бы в чистый ужас, но распаленная возбуждением Ха Им находилась в полубессознательном состоянии. То ли из-за того, что Му Хёк окончательно её приручил, то ли по какой-то иной причине, в ней внезапно проснулось опасное любопытство.
Разгадав этот взгляд, Му Хёк слегка склонил голову набок. Он пристально смотрел на нее, словно желая выпотрошить её сознание до дна, а затем издал тихий, циничный смешок.
— Наша Ха Им совсем взрослая стала. Уже и на член смотрит, облизываясь.
— Я не облизывалась…
— Ты его уже глазами пробуешь.
Ха Им замотала головой, но куда бы она ни отворачивалась, на периферии зрения продолжал маячить подрагивающий член. В конце концов она просто крепко зажмурилась, и над ухом раздался его низкий смех:
— Будешь и дальше так мило себя вести — мне захочется замучить тебя еще сильнее.
Ха Им попыталась отвернуться, пряча залитое румянцем лицо, но её затылок жестко перехватили, лишая возможности пошевелиться. Не успела она даже открыть глаза, как что-то твердое и горячее ткнулось ей в губы.
— Приоткрой.
Повинуясь этому тягучему приказу, она послушно разомкнула губы, словно в трансе. Когда член и вправду заполнил её рот, она замерла, совершенно не представляя, что делать дальше.
— Открой так широко, как только можешь. Чтобы не задеть зубами.
Ствол был слишком большим и длинным для её маленького рта. Му Хёк, придерживая голову Ха Им, начал медленно двигать тазом: головка мягко коснулась её горла, а затем скользнула назад. Видя, что девушка, вопреки ожиданиям, не пугается и покорно его принимает, он толкнулся глубже.
— …!
Когда дыхание перехватило, глаза Ха Им в испуге округлились. Му Хёк, словно успокаивая, принялся мягко поглаживать её по волосам и произнес:
— Носом дыши.
Раз уж они начали, он явно не собирался так просто останавливаться и сделал еще несколько толчков бедрами. Плавные, размеренные движения то и дело сменялись глубокими, дразнящими выпадами в самое горло, отчего её губы и подбородок испачкались в смеси слюны и предсеменной жидкости.
— М-м-м, м-м-м, ха-а…
Лицо Ха Им раскраснелось до самых уголков глаз. Услышав его хриплый стон, похожий на тяжелый выдох, она почувствовала, как между её ног становится всё мокрее. От осознания того, что она тоже способна довести его до возбуждения, в ней одновременно вспыхнули тихое удовольствие и пьянящая жажда.
Когда она с затуманенным взглядом заерзала от томительного зуда внизу живота, Му Хёк довольно грубо схватил её за подбородок.
— Что за блядский взгляд? Хочешь, чтобы я в тебя вошел?
— …
Ха Им осторожно кивнула, словно околдованная. Прорычав себе под нос какое-то ругательство, Му Хёк ухватил её за лодыжки и развел их в стороны до самого предела. Твердый ствол без предупреждения раздвинул малые половые губы и вонзился внутрь, отчего у Ха Им вырвался громкий, сладострастный вскрик.
Почувствовав, как нежная слизистая плотно обхватывает головку, он едва ли не со злостью уставился на место их соединения и вбил свой член до самой матки.
— А-а-ах!..
От этого толчка, прошившего тело словно удар молнии, Ха Им судорожно вцепилась в простыни. Хотя с каждым днем их постельные игры становились всё более жесткими и изматывающими, в глубине души она инстинктивно предвкушала всё, что он будет с ней делать.
— И когда только наша невинная горная девочка успела стать такой развратной?
Шлёп… шлёп…
Сжав её пульсирующий, никак не желающий успокаиваться клитор, Му Хёк нарастил темп. Он дьявольски точно находил самые чувствительные точки внутри неё и вбивался в них с такой силой, что Ха Им накрыло волной оргазма в первые же мгновения после проникновения.
— П-пожалуйста… ах… помедленнее… а-ах!
— Сжимай меня не так сильно, тогда и смогу себя контролировать, — произнес Му Хёк, сминая её вздрагивающую в такт толчкам грудь с такой силой, будто хотел её раздавить. — Мм? Ха Им. Кто это тут сейчас мой член изнутри пережевывает?
Вместо того чтобы сбавить ход, он лишь ускорился, слизывая слезы, катившиеся по её вискам. От серии мощных, глубоких толчков влажная смазка хлынула из неё потоком, заливая бедра.
Ха Им отчаянно замотала головой. Она уже тысячу раз пожалела о своем порочном любопытстве, но было слишком поздно. В итоге, прокувыркавшись с Му Хёком до тех пор, пока оба не взмокли от пота, она так и не успела попробовать купленный им десерт и под утро просто отключилась.
* * *
Незаметно пролетело несколько дней с тех пор, как Ха Им переехала в конспиративный дом. Ей постепенно становилось любопытно, что происходит снаружи, но, прекрасно понимая тревоги Му Хёка, она держала при себе любые просьбы выйти на улицу.
Для человека, всю жизнь лазавшего по горам, сидеть взаперти было душно, но время, проведенное с Со Чжин, оказалось настолько приятным, что Ха Им почти не страдала. Та оказалась великолепной рассказчицей и очень чутко следила за тем, чтобы гостья не скучала.
Поскольку Ха Им больше не нужно было вскакивать ни свет ни заря, чтобы отправиться в горы, она просыпалась всё позже. И хотя по меркам обычных людей это означало встать чуть позже рассвета, для её привычного ритма жизни это было кардинальным сдвигом.
Сегодня, едва открыв глаза и по очереди созвонившись с Бон Чжу и Сам Доном, Ха Им вышла из спальни. Стоило сладкому, теплому аромату свежей выпечки пощекотать ей ноздри, как мгновенно проснулся аппетит.
Ха Им считала Со Чжин великолепным кулинаром, но, как выяснилось, некоторые блюда та готовила из полуфабрикатов. Со Чжин объяснила, что сейчас в магазинах продается огромное количество отличной готовой еды: достаточно немного её доработать или просто разогреть — и получается очень вкусно.
— Ого, что это за чудесный запах?
Спустившись на первый этаж, она обнаружила, что аппетитный аромат заполнил весь дом. Со Чжин, деловито хлопотавшая на кухне, обернулась и тепло улыбнулась:
— Доброе утро, Ха Им. Хорошо спалось?
— Здравствуйте, сестра Со Чжин. Пахнет просто невероятно.
— Проголодалась? Почти готово, подожди минуточку.
Со Чжин выложила большой шарик ванильного мороженого прямо на золотистый, поджаристый квадратный тост. Ха Им с любопытством наблюдала за тем, как она украшает его кусочками фруктов и орехами.
— Это называется «Медовый тост» (или: «Хани бред»), никогда такое не пробовала?
Даже не догадываясь, что это самый обычный десерт из любого городского кафе, Ха Им простодушно кивнула.
— Берется толстый кусок хлеба, надрезается на девять квадратиков, сверху кладется любимый топпинг — и готово. Я думала сделать чесночный «Хани брэд», но решила, что тебе больше понравится сладкий, поэтому приготовила с карамелью.
Поскольку печь хлеб с нуля было бы слишком муторно, она заказала готовую основу и ингредиенты через утреннюю доставку.
— Ха Им, ты любишь корицу?
— Да. Дедушка её очень любит, поэтому я с детства часто пила суджонгва.
— Тогда я полью сверху сиропом и присыплю щепоткой корицы.
Когда готовое блюдо оказалось на столе, Ха Им не смогла сдержать восхищенного вздоха. Со Чжин, которую умиляла столь бурная реакция на самые обычные десерты, приготовила для неё еще и холодный мокко.
— Сегодня я добавила еще полшота эспрессо. Если будет слишком горько — скажи.
— Всё в порядке, я уже почти привыкла к кофе. Думаю, скоро смогу пить даже американо.
— Пфф. Правда? А ведь в первый раз ты сделала один глоток и скривилась так, будто лимон съела. Совсем уже городской девушкой стала.
Для Ха Им, которая всю жизнь пила только растворимый кофе «три в одном», каждый новый день был открытием. Отправив в рот большой кусок «Хани брэда» вместе с подтаявшим мороженым, она широко распахнула глаза от невероятной палитры вкуса, затопившей рецепторы.
Боже, как же это вкусно.
Она видела такое по телевизору, но только теперь поняла: в корейских кофейнях, оказывается, существует бесконечное множество потрясающих десертов.
— Ну как? Не слишком приторно?
— Ни капельки! Безумно вкусно!
— Ешь на здоровье. В твоем возрасте я тоже обожала сладкое, а теперь мне всё кажется приторным. Да и возраст уже такой, когда всё сразу в бока уходит.
Пока Ха Им расправлялась с целой порцией «Хани брэда», Со Чжин ограничилась легким завтраком из фруктов и чашки американо. В отличие от Ха Им, привыкшей плотно завтракать перед тяжелой физической работой, Со Чжин призналась, что по утрам почти ничего не ест.
Каждый раз, когда Ха Им после завтрака уходила в ванную, Со Чжин ненадолго отлучалась на улицу, а по возвращении от неё пахло чем-то похожим на жвачку.
— Ого! А сегодня ягодный аромат.
— Ты о чем?
— От вас, сестра Со Чжин, пахнет ягодной жвачкой. Это ведь не парфюм, а жвачка, да?
Со Чжин на мгновение замерла, а затем принялась обнюхивать собственный рукав.
— Сильно пахнет?
— Совсем чуть-чуть. Но запах такой приятный и сладкий. Вы, наверное, очень любите жвачку.
— Это электрон... А, ну да, точно. У тебя нюх как у собаки, Ха Им. По тебе и не скажешь.
Смутившись, Со Чжин сказала, что пойдет умыться, и вышла из кухни. Ха Им же с интересом погрузилась в чтение оставленного ею глянцевого журнала, изучая современные тренды. Как вдруг её пальцы, переворачивавшие страницу, замерли — по барабанным перепонкам резанул острый, болезненный звук.
