Сегодня Ха Им снова без остатка растаяла под напористыми поцелуями Му Хёка. Незаметно для нее самой одежда на ней распахнулась и сползла. Каждый раз, когда он ласкал те участки её тела, куда не доставало тепло обогревателя, по всему её телу пробегали мелкие разряды тока. В голове было абсолютно пусто, и на то, чтобы думать о господине Чжане, просто не осталось сил.

За миг до того, как Ха Им оказалась полностью обнаженной, Му Хёк, собрав волю в кулак, попытался снова одеть её, но девушка покачала головой. Даже от этого робкого проявления желаний ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

— Хочешь, чтобы я вылизал тебя еще сильнее, как собака?

— Ик...

Услышав такие откровенные слова, Ха Им икнула и закрыла лицо ладонями.

Она сгорала от стыда, но его поцелуи и прикосновения были настолько волшебными, что ей хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

— Не хочешь одеваться? Может, тогда прямо так пойдем домой?

— Я, я х-хочу побыть с вами, Чхон Чжон...

От слов, просочившихся сквозь пальцы Ха Им, Му Хёк усмехнулся над самим собой и зачесал волосы назад. Сегодня она снова играла на его нервах так, будто в этом не было ничего особенного.

Откуда только свалилось на мою голову это чудо? Смогла бы она нести такую возмутительную чушь, если бы знала, насколько грязные и пошлые мысли сейчас роятся в моей голове?

План немного попользоваться ею и бесследно исчезнуть начал трещать по швам. И всё из-за этой маленькой девчонки.

Му Хёк прижал к полу руки Ха Им, которыми она закрывала лицо. Её тонкие запястья легко умещались в одной его ладони, а плаксивое личико и затуманенный взгляд довели его до точки невозврата.

Блядь, блядь, пиздец.

Даже если он выплеснет все ругательства мира, этого не хватит, чтобы снять его напряжение. Му Хёк, который еще ни перед кем не подавлял свои инстинкты до такой степени, был в шаге от того, чтобы сорвать с себя все маски и разорвать их в клочья.

— Почему ты хочешь побыть со мной?

— Потому что...

— Мм? Ну же, скажи.

— Потому что вы, Чхон Чжон... о-очень крутой и заботливый...

В любой другой день он бы и слушать не стал эти детские признания на уровне пятилетки. Но почему сейчас...

— ...

Пенис, выпирающий из нижнего белья, не просто встал колом, но и начал сочиться предсеменной жидкостью. Взглянув на свою промежность, Му Хёк уронил лоб на плечо Ха Им. У него раз за разом вырывался обреченный смешок.

Что это за чувство: вроде пиздец, а вроде и нет, похоже на собачье дерьмо, а вроде и нет?

Му Хёк полностью раздел Ха Им, которая изо всех сил пыталась сдержать икоту. Её силуэт, освещенный тусклым лунным светом, сегодня снова был прекрасен. В разительном контрасте с милым личиком, её тело было изящным и упругим.

С чего бы начать её жрать?

Его потемневший взгляд прикипел к упругим грудям. Соски, торчащие на них, словно нераспустившиеся бутоны, были такими же миниатюрными и милыми, как и их хозяйка. Когда он легонько щелкнул по напряженному соску пальцем, глаза Ха Им округлились от шока.

— Ах.

Не обращая внимания на её испуг, Му Хёк крепко обхватил грудь снизу и принялся безжалостно мять нежную плоть. Ощущения, передающиеся через ладони, приносили удовольствие, но одновременно заставляли бурлить неутоленную жажду.

Он с силой надавил большим пальцем на сосок, катая его круговыми движениями и сжимая так, словно хотел раздавить, но этого всё равно было мало.

— Ик, ха...

Видимо, это было куда чувствительнее, чем когда он мял её ягодицы, потому что Ха Им, вместо того чтобы застонать, наглухо зажала себе рот обеими руками.

Творит всё, от чего у меня встает, блядь.

Поскольку он понимал, что она делает это не специально, Му Хёка это сводило с ума еще сильнее. Он взял в рот этот вечный леденец и принялся сосать его, как голодный ребенок.

От чувства, будто все нервные окончания разом прошибло током, Ха Им мелко задрожала, прерывисто хватая ртом воздух. Её тело то и дело непроизвольно выгибалось, а между ног становилось так горячо, будто туда поднесли раскаленный уголь.

К ней прикасались лишь его губы и руки, но, как ни странно, ей было совершенно не холодно. Напротив, казалось, что если бы не мороз в комнате, её кожа давно бы сварилась от жара.

— Хы-ык, ик...

Когда он принялся с таким же усердием мучить и вторую грудь, ей показалось, что перед ней совсем не тот мужчина, которого она знала. Эти движения, выдающие крайнюю степень возбуждения, но при этом лишенные всякой спешки, заставляли её напрягаться еще сильнее. Не говоря уже о его языке, который так настойчиво и жадно прилипал к её коже.

— Ч-Чхон Чжон...

В конце концов, когда Ха Им плаксиво замотала головой, Му Хёк оторвался от неё. Заключив её в плен своих абсолютно черных зрачков, он тихо спросил:

— Что? Захотела домой?

Ха Им, тяжело дыша, покачала головой. В ответ на это довольно смелое заявление уголки губ Му Хёка странно изогнулись. Это выражение лица трудно было назвать просто улыбкой.

— И правда. Еще не время идти домой.

— ...

— Даже собаке нужно давать время утолить жажду. Разве нет?

Растерянная Ха Им не сразу поняла, что имеет в виду Му Хёк. Ровно до того момента, пока его рука не скользнула к её лобку, сплошь залитому смазкой.

— ...!

Она не смогла даже вскрикнуть, лишь беззвучно приоткрыла губы. Му Хёк, словно желая проглотить её крик, впился в её губы поцелуем, одновременно начав растирать её половые губы вверх-вниз.

Н-не может быть.

С лицом человека, в которого ударила молния, Ха Им вскоре сморщилась от нахлынувшей, сбивающей с ног волны наслаждения. Ей не верилось, что кто-то так откровенно трогает её самое сокровенное место. Там, где терлась его рука, казалось, высекались невидимые искры.

— А-а-ах, хы-ык!

С лицом человека, готового в любой момент сорваться в животную жестокость, Му Хёк раздвинул малые половые губы и принялся тереть между ними. Чувствительное тело отзывалось на каждое его движение, извергая потоки влаги. Вязкая жидкость обильно пропитала его ладонь. Рука, словно отражая его скверный характер, грубо и непристойно орудовала вокруг её отверстия.

Пенис Му Хёка раздулся так, что, казалось, вот-вот взорвется, но он лишь крепче стиснул зубы. Если у тебя встает на девчонку, которая краснеет и говорит, что ты ей нравишься, — просто возьми её. Да, только и всего.

Думая об этом, он всё же не стал доставать свой член. Какого хера я сам себе создаю проблемы? Но ему казалось, что если он поддастся импульсу, то полностью сломает эту женщину, лежащую перед ним.

Широким, длинным языком Му Хёк прошелся по зубам Ха Им, царапая нёбо, заставляя её выделять еще больше смазки. Вскоре девушка начала отчаянно мотать головой, а затем, словно достигнув разрядки, запрокинула голову назад.

Му Хёк кончиками пальцев поиграл с соками, которые толчками выплескивались из её отверстия. Ха Им, из которой словно выжали все соки, расслабленно обмякла, будто только что полностью познала мир взрослых. Всего лишь, из-за такой мелочи.

— Цк, стала еще мокрее.

— Ха-а, ха-а...

— Инстинкт собаки: чем больше течет, тем прожорливее становится.

Холодно бросив это, Му Хёк, всё еще потирая её плоть, перехватил Ха Им за обе лодыжки и широко их раздвинул. Её ступни, полностью помещавшиеся в одной его руке, были маленькими и милыми, несмотря на эту непристойную позу.

— Ой, п-подождите минутку...!

Ему хотелось вдоволь наиграться с ней, но Ха Им, отчаянно пытавшаяся прикрыться, отчаянно брыкалась, мешая ему наслаждаться процессом. Тогда он просто уткнулся лицом прямо между её беззащитно расставленных бедер и принялся жадно вылизывать промежность.

Резко втянув в себя воздух, Ха Им судорожно задышала с почти плачущим лицом. Ей не верилось, что она творит такие бесстыдные вещи с мужчиной. Исказив лицо в гримасе, она закусила тыльную сторону ладони, пытаясь сдержать стоны.

Му Хёк языком надавил на клитор, который был насквозь мокрым от одних только ласк. Откуда здесь сахарный сироп, с чего она такая сладкая? Он раздвинул языком половые губы и слегка щелкнул по очаровательно набухшему клитору.

— Хы-ы, ха...

Источник сладкого сока не успевал пересыхать, продолжая источать влагу, и Му Хёк приник губами к нему, как зверь, нашедший оазис в пустыне. Крепко сжав её бедра, он протолкнул язык в узкое отверстие.

Стоило ему языком покружить у входа, куда с трудом прошел бы даже палец, как стенки влагалища судорожно сжались. Блядь, узко, слишком узко. Если бы он прямо сейчас вонзил в нее свой член, он бы её точно порвал.

Когда он медленно ввел указательный палец в слегка размягченное влагалище, Ха Им задрожала внутренней стороной бедер, словно от удара током. Он бережно покусывал её клитор, чутко исследуя фалангой пальца складки внутри.

— Хы-ык, а-а-ах...

В конце концов Ха Им не выдержала и начала издавать громкие, незнакомые ей самой сладострастные стоны; её лицо исказилось. Му Хёк неторопливыми движениями пальца исследовал ни разу не тронутое отверстие, продолжая посасывать клитор. Не в силах выносить это обжигающее наслаждение между ног, Ха Им непроизвольно приподняла бедра навстречу ему.