В ту ночь «волки» Райхинхардта на всех своих позициях готовились к отбытию из Пельпе. Изначально планировалось задержаться в городе ещё на несколько дней, но из-за непредвиденных новостей оставшуюся часть графика отменили.
Пока чужестранка, весь день пробывшая в нервном напряжении, спала как убитая, ночь, полная скрытой суеты, пролетела незаметно.
Когда в окнах забрезжил тусклый, бледный рассвет, Оскар принял ледяной душ. Пока он небрежно вытирал волосы и надевал безупречно отутюженную свежую рубашку, «волки», закончившие сборы, один за другим стягивались к номеру. Среди них был и Абель Стинг, одетый так щегольски, что мог бы прямо сейчас выйти на театральную сцену.
К тому времени, когда ранние солнечные лучи проникли глубоко в комнату, Симон, вносивший последние коррективы в план с командирами боевых отрядов, указал на дверь девушки и приказал её разбудить. Взгляд Оскара, до этого прикованный к разложенной на большом столе карте, скользнул вслед за оперативником, направившимся к спальне Со А.
На фоне широкой спины удаляющегося агента картинка ожила. Мужчина остановился, и из приоткрытой двери, робко озираясь, вышла девушка, совершенно не вписывающаяся в окружающую обстановку.
Внимание Оскара — как и всех присутствующих в комнате — невольно обратилось к ней.
Девушка в бежевом тренче обеими руками сжимала ручки дорожной сумки. Её взгляд, словно блуждающий под толщей воды, скользнул по стоявшим повсюду «волкам» и, наткнувшись на Оскара, она тут же опустила голову.
Оскар снова перевёл взгляд на карту.
— Думаю, этого будет достаточно.
— Да, ваша светлость.
Время поджимало, и причин задерживаться здесь больше не было. Оскар подхватил небрежно брошенный на спинку стула пиджак и направился к девушке. Он боковым зрением уловил, как Абель, дожидавшийся своего часа в стороне, тут же двинулся следом.
В бледном утреннем свете её лицо казалось ещё чище. Девушка снова поклонилась.
— Доброе утро.
Остановившись в нескольких шагах от неё, Оскар жестом подозвал Абеля и заговорил:
— Позавтракаем в поезде, а к полудню уже прибудем в Люксен.
Когда он закончил фразу, Абель встал прямо рядом с ним. Взгляд Со А, до этого устремлённый в пол, робко метнулся к новому лицу. Заметив это, Оскар улыбнулся.
— С этого момента, куда бы вы ни направлялись, он будет вас сопровождать.
Краем глаза Оскар заметил, как Абель ослепительно улыбнулся. Маркиз прошёл между ними, и ожидавшие у входа «волки» распахнули двери президентского люкса. В этот самый момент операция Абеля Стинга началась.
— Доброе утро.
Позади неё раздался голос настолько бархатистый, что даже любой мужчина невольно обернулся бы.
— Доброе утро.
— Меня зовут Абель Стинг. Можете называть меня просто Абель.
— Да. Поняла.
— Что ж, позвольте?
— …Нет, всё в порядке, я сама.
— Ну что вы, не стоит скромничать.
За сладким воркованием главного сердцееда Райхинхардта и этим странным диалогом украдкой наблюдали все «волки». Среди них был и Оскар, отдавший этот приказ. Набрасывая пиджак, маркиз с едва скрываемой усмешкой наблюдал за подчинённым, который тянул руку к наивной чужестранке с видом благородного рыцаря.
Глядя на них, можно было поспорить, что не пройдёт и двух недель, как поползут слухи, что они переспали, какой уж там месяц.
Но в следующее мгновение Оскар так крепко стиснул челюсти, чтобы не расхохотаться, что у него свело скулы.
— Тогда…
Ожидалось, что девушка робко вложит свою руку в протянутую ладонь Абеля. Вместо этого она с нерешительным видом просунула ручки своей дорожной сумки в его растопыренные пальцы.
— Спасибо.
И, не дав Абелю даже опомниться, она поклонилась и развернулась, чтобы поспешить вслед за Оскаром. Эта женщина неизменно действовала вопреки всем его прогнозам.
Лицо лучшего соблазнителя, в одночасье превратившегося в носильщика багажа, стоило видеть.
Пока все, кроме Симона, изо всех сил стискивали зубы, чтобы не заржать, Абель несколько раз сжал и разжал опустевшую руку, а затем пожал плечами. Поймав насмешливый взгляд господина, он изобразил расслабленную улыбку: мол, не беспокойтесь, всё под контролем.
Оскар посмотрел на женщину, скромно стоявшую в нескольких шагах позади него. Окружённая крупными как скалы мужчинами, она казалась ещё более крошечной. Когда она повернула голову, мелькнул профиль и красная лента, вплетённая в концы её волос. Эта непривычная глазу деталь привлекала внимание не меньше, чем её владелица.
Оскар молча отвернулся и пошёл вперёд. Двери перед ним распахивались сами собой, и, шагая уверенным, чеканным шагом, он слышал позади себя тихий стук её каблуков.
С сегодняшнего дня Абель начнёт строчить отчёты о каждом её шаге, и очень скоро в них появятся подробности о том, как именно она пала перед его чарами. По крайней мере, именно так всегда выглядели доклады Абеля.
Интересно, какой она предстанет в этих отчётах?
Лёгкое любопытство окутало Оскара, словно сигаретный дым, и так же быстро рассеялось, оставив после себя лишь горьковатый привкус.
***
Поскольку изначально «волки» Райхинхардта были армией, охранявшей пограничные территории, по своей структуре их организация сильно напоминала элитный военный отряд спецназначения.
Подразделения, отвечавшие за бой, разведку, шпионаж и логистику, работали как единый организм, при этом каждая группа делилась на ещё более узкие специализации.
Например, шпионский отдел варьировался от групп топографической разведки, заранее изучающих географию врага и планировку зданий, до команд «кротов», чьей главной задачей было глубокое внедрение и жизнь на территории противника.
И именно в этом отделе внедрения состоял он.
— Госпожа.
Со А, рассеянно смотревшая на мелькающие за окном поезда пейзажи, повернула голову на бархатистый голос, раздавшийся напротив. Первым, что бросилось ей в глаза, было ослепительное золотое сияние.
Абель сидел именно там, куда падали прямые солнечные лучи, и свет, отражаясь от его волос, превращал их в сверкающие золотые нити.
То ли из-за приказа Оскара всегда сопровождать её, то ли по какой-то иной причине, но, в отличие от остальных мужчин, разбившихся на кучки и тихо переговаривавшихся между собой, этот человек не отходил от неё ни на шаг с момента посадки в поезд. К тому же его обязанности телохранителя, видимо, включали в себя и функции слуги, потому что он то и дело предлагал ей свои услуги.
— Вам не жарко?
— …
— Почему бы вам не снять верхнюю одежду? Ехать ещё прилично.
Тем временем оперативники, наблюдавшие за этой сценой издалека, лишь тяжело вздыхали, глядя на Абеля Стинга, который сиял так, словно на него навели театральный прожектор. Казалось, от солнечных бликов на его золотых волосах светлее становилось во всём вагоне.
— Специально туда сел, гад.
— Надо же, как легко некоторые зарабатывают на хлеб.
— Сэр, вам не кажется, что ему стоит урезать жалованье? Это несправедливо: мы каждый день рискуем шкурой и умываемся кровью, а этот ублюдок просто светит смазливой мордой на солнышке, а получает так же.
На эти жалобы «волков» Симон, не меняя ледяного выражения лица, холодно парировал:
— Так попробуйте сами.
— Э, нет, это слишком сложно. Как мы сможем скорчить такую приторно-сладкую рожу?
— Вот именно.
В этом и заключается его талант.
Получив от Симона столь безжалостный ответ, «волки» синхронно вскинули брови и пожали плечами. А затем, словно по команде, снова уставились на чужестранку и главного сердцееда.
Оскар, прислонившись спиной к стене вагона и просматривавший документы, переданные Симоном, тоже бросил на них мимолётный взгляд. Глядя на подчинённого, с таким рвением исполняющего свои прямые обязанности, он подумал о том же, о чём и его люди.
Ему даже не нужно было видеть лица девушки, сидевшей к нему спиной. Внешность Абеля Стинга в лучах солнца была безупречна. Оскар вернулся к документам с мыслью, что, возможно, сейф удастся открыть даже быстрее, чем он рассчитывал. Тем временем Абель Стинг улыбался.
На Абеле была шёлковая рубашка, не уступающая по цене костюмам Оскара. Он нарочито расстегнул несколько верхних пуговиц, обнажая крепкую грудь, и закатал рукава, демонстрируя рельеф мощных мышц на предплечьях. В таком виде он не отрывал глаз от сидевшей напротив женщины.
При взгляде на эту сцену становилось совершенно понятно, почему Абелю Стингу требовалось так мало времени на завоевание объекта.
Абель состроил своё фирменное выражение лица, благодаря которому он когда-то соблазнил некую графиню всего за сутки. Сияющая улыбка сошла с его губ, а взгляд стал томным и глубоким. Получилось лицо человека, абсолютно очарованного и ослеплённого объектом своего внимания.
Графиня, которая до этого клялась в вечной любви к мужу, под этим взглядом, кричащим: «Я совершенно околдован вами», начала стремительно краснеть, не зная, куда деть глаза. В конце концов она не выдержала и спросила, почему он так на неё смотрит.
И это работало не только с графиней. Девять из десяти жертв Абеля задавали один и тот же вопрос:
«Почему вы так на меня смотрите?»
И на этом игра была сделана.
Будь то холодная недотрога, женщина, впавшая в глубокую депрессию, или та, что клялась в безумной любви к другому, — все они капитулировали сразу же после этого вопроса.
