— Блядство. Я приказал ей взять ответственность, а она, видишь ли, сидит тут и прощения просит.

Симон тихо выругался, доставая сигарету, и пробормотал, что, если бы за дверью не стоял Оскар, он бы уже давно пустил кому-нибудь кровь. От этого нелепого зрелища у него закипала злость, поэтому он демонстративно отвернулся от кровати.

— Пойди подыщи место, где мы закопаем эту девку.

Стоявший рядом подчинённый, старательно избегавший гнева командира, на мгновение замялся, а затем осторожно произнёс:

— Простите, сэр.

— Что ещё?

— Она, кажется… приходит в себя.

— …?

Симон, собиравшийся прикурить, резко обернулся и встретился взглядом с девушкой, окутанной тусклым светом.

Её чистое, бледное лицо и распахнутые карие глаза мгновенно приковывали к себе внимание. В тот момент, когда их взгляды встретились, Симон понял, что она действительно приходит в себя.

— Простите, милая.

Матёрая хозяйка борделя из Пельпе обнимала и утешала девушку, которую ещё недавно собиралась выгодно продать. Наивная же чужестранка постепенно успокаивалась в объятиях женщины, уготовившей ей этот ад.

Естественно, Симону эта картина казалась всё такой же омерзительной.

— В голове не укладывается. Что за цирк.

Тем временем прозрачные карие глаза становились всё более осмысленными.

Девушка, ставшая живым ключом, не должна была ни умереть, ни сойти с ума — и то, и другое стало бы для них огромной проблемой.

Глядя на неё ледяным взглядом, Симон прикурил сигарету и подумал:

«И ладно. Какая разница, как она очнулась? Главное, что очнулась. Ведь именно это сейчас важнее всего».

Сквозь густые клубы дыма на него всё так же смотрели карие глаза.

Симон, держа сигарету в одной руке, холодно поприветствовал её:

— Пришли в себя?

***

Душащий кошмар начал понемногу отступать, как только Со А почувствовала тепло и ладони, гладящие её по спине.

«Простите, я виновата».

Голос женщины, доносившийся словно из-под воды, потонул в другом — внезапно громком и чётком. Со А подняла взгляд и встретилась с красными глазами мужчины, который, прикурив сигарету и выпустив дым, произнёс:

— Пришли в себя?

Услышав этот резкий голос, Со А поняла, что именно он был тем самым человеком, приказавшим отрубить ей палец. А ещё узнала в нём того, кто стоял тогда за спиной «того мужчины».

Из-за спины красноглазого, который медленно приближался к ней, появились другие, не менее крепкие мужчины. Они грубо оттащили от неё женщину, обнимавшую её всё это время.

Тепло, вырвавшее её из пучины воспоминаний, мгновенно исчезло.

— Что? За что?! Пощадите, она же очнулась!

Со А потребовалось ещё какое-то время, чтобы осознать: тепло, спасшее её, принадлежало той, кто сама же и толкнула её в пропасть. Лишь когда красноглазый мужчина подошёл вплотную, она поняла, что кричащая женщина, которую сейчас волокли прочь, — это та самая элегантная хозяйка гостиницы.

Из-за приоткрытой двери доносились звуки чужого, пугающе тяжёлого присутствия.

Она больше не могла сидеть на кровати. Со А торопливо спустилась, но едва её ноги коснулись пола, колени подогнулись. Девушка упёрлась ладонями в дрожащие бёдра, пытаясь выпрямиться, как вдруг в поле её зрения появились чужие длинные ноги. Чёрные туфли с начищенными мысами остановились ровно в шаге от неё.

— …

Опираясь на бёдра, чтобы не упасть, она робко подняла глаза. На неё сверху вниз смотрел мужчина с красными, как рубины, глазами.

— Идти сможете?

Тон был вежливым, но ей показалось, что если она скажет «нет», он прикажет ей ползти.

— …Да.

Сдавленный, хриплый голос вырвался из пересохшего горла с трудом. Услышав ответ, мужчина развернулся. Широким шагом он дошёл до двери, раздавил окурок в пепельнице и посмотрел на неё через плечо.

Она сделала шаг, подчиняясь его немому давлению, но сердце колотилось так, словно готово было разорваться.

За дверью, как ядовитые змеи, затаились люди, от чьего тяжёлого присутствия перехватывало дыхание.

«Где я? И кто тот человек, что так ждал моего пробуждения?»

В голове был только один ответ — тот самый мужчина.

Человек, словно вылепленный из самой тьмы.

И тут же вспомнились слова наставницы:

«Как только ты покажешь, что ключ у тебя, твоя жизнь повиснет на волоске, словно пламя свечи на ветру».

Но опасность её не страшила.

Если её рождение стало началом греха, то её искуплением должна стать смерть.

Страшило лишь одно: умереть бессмысленно, так и не сумев забрать прах дедушки. Только это.

Стук её сердца грохотал в ушах, как гром, а каждый вдох казался ледяным. Красноглазый мужчина шагнул за дверь и исчез. И она перешагнула порог следом за ним.

Присутствие множества людей навалилось на неё со всей силой.

Она оказалась в огромном зале с экзотическим интерьером. Сквозь череду высоких окон лился яркий свет, разбиваясь на множество лучей. Но, несмотря на это, комната казалась мрачной — и всё из-за людей в чёрном, заполнивших пространство.

Их аура в корне отличалась от той, что была у охранников в банке Пельпе. Каждый из этих мужчин казался острым, как хорошо наточенный клинок, и массивным, как гора.

Один за другим они повернули головы и уставились на Со А. Ей показалось, будто она стоит посреди сурового каменистого ущелья, усеянного острыми валунами, где жутко воет ветер, растрёпывая волосы, а ледяные брызги бьют в лицо.

Со А невольно остановилась. Но красноглазый мужчина продолжал уверенно идти вперёд.

Он пересекал зал неторопливо, словно хищник на своей территории. По мере его продвижения мужчины расступались, уступая дорогу. Они занимали свои места, и картина в зале менялась слаженно и чётко.

Наконец, когда они выстроились в два длинных ряда, подобно птичьим крыльям, мужчина остановился. Повернувшись направо, он отвесил глубокий, почтительный поклон.

На его склонённую чёрную спину лился солнечный свет.

Всё вокруг, казалось, застыло, любые звуки стихли. Она слышала только собственное прерывистое дыхание, а солнечные блики на его спине слепили глаза.

И тут ослепительно яркая завеса света дрогнула.

Как сказано в древних писаниях:

«В начале был свет, и тьма родилась из света».

Человек, появившийся из-за склонённой спины мужчины, казался именно такой тьмой, рождённой из света.

Мужчины, стоявшие по обе стороны, склонили головы перед его приближением. Он шёл сквозь строй этих чёрных хищников так, словно пересекал густой лес.

Красноглазый выпрямился и занял своё место справа, а этот человек небрежно встал по центру — там, где по праву должен был находиться трон.

Окружённый огромными, как горы, мужчинами, он стоял, засунув руки в карманы. И, несмотря на его расслабленную позу, аура всех этих людей вместе взятых не могла сравниться с его присутствием.

Встретившись с его пронзительно синими глазами, Со А опустила голову. Она видела лишь подол своего платья, который судорожно сжимала побледневшими пальцами. Её сбивчивое дыхание и стук собственного пульса оглушали её.

Каждый нерв был напряжён до предела в ожидании его приближения.

Он сделал шаг.

С каждым его шагом в её сторону дышать становилось всё труднее. Но, как человек, видящий надвигающуюся волну цунами, Со А не могла пошевелиться.

Прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, в её поле зрения снова появились сверкающие чёрные туфли и длинные ноги. Его тень легла слева от неё, и в тот же миг сверху раздался смешок, похожий на шелест ветра.

— Может, хватит смотреть в пол? Посмотри на меня.

Его смеющийся голос был поразительно низким.

От этих слов её подбородок сам собой дёрнулся вверх. Закусив дрожащую губу, она робко начала поднимать голову, но как только её взгляд достиг уровня его груди, она замерла, не в силах поднять голову выше.

Чёрный пиджак, плечи, казавшиеся в несколько раз шире её собственных, и очередной низкий смешок заставили её невольно вжать голову в плечи. Как вдруг он сам склонился к её лицу.

— …!

Его лицо, оказавшееся прямо перед её глазами без малейшего предупреждения, навсегда отпечаталось в её памяти.

Чёрные волосы, вьющиеся изящными волнами, контрастирующий с ними прямой точёный нос, длинный разрез глаз, резкая линия подбородка, казавшаяся ещё острее из-за наклона головы, и глаза, синие, как осеннее небо.

В ослепительном солнечном свете, оказавшись так близко, он был невероятно красив.

Но как только её взгляд зацепился за медленно приподнимающиеся уголки его красных губ, Со А снова опустила голову. Над её макушкой вновь раздался смех.

Этот красивый, завораживающий смех почему-то душил её, перекрывая горло.