— Спас… — голос прозвучал до смешного хрипло.

Она сделала глубокий вдох, стараясь не замечать бешено колотящегося сердца.

«Я должна сказать, что благодарна за спасение. Что отплачу за это всем, чем только смогу.

И умолять, чтобы меня просто отпустили».

Она должна была просить именно об этом.

Со А снова вдохнула и подняла голову.

— Спасибо, что спасли…

Слова оборвались и растаяли в воздухе.

На чёрном костюме мужчины сверкало что-то золотое. Это был значок в форме звезды, в центре которого скалился выгравированный зверь.

«Волки придут».

Ей показалось, будто она снова услышала голос наставницы. А затем сквозь него пробился смешок мужчины:

— Знаете, что это такое?

Со А растерянно моргнула и покачала головой:

— Нет…

Убедившись в чём-то, он наклонился ближе и прошептал:

— Поговорим немного?

***

Всю ночь от «волка», внедрённого в банк Пельпе, непрерывно поступали донесения.

Удостоверение личности, которое предъявила девушка, судя по всему, было выдано Дангуком — небольшим восточным государством. На всём континенте Норфолк дипломатические отношения с Дангуком поддерживал только Херод. В столице Херода находилось дангукское посольство, и король Пельпе приказал отправить документ туда, в Геролингтон, для проверки.

Из Пельпе в Херод, там процесс верификации, а потом обратно в Пельпе.

— Это займёт месяца три минимум, — заметил Оскар.

Симон кивнул:

— Даже если проверку пройдут успешно, останутся другие формальности. Расследование того, как ключ попал к ней, публикация официальных уведомлений в главных газетах стран… Только после этого можно будет открыть сейф.

— И сколько это займёт?

— Если следовать всем процедурам в её нынешнем статусе, на открытие сейфа уйдёт от полугода до двух лет.

— Два года — слишком долго. Как сократить срок до минимума?

— Есть один вариант, не нарушающий банковские законы Пельпе.

Оскар вопросительно посмотрел на Симона, и тот быстро продолжил:

— Выдать её замуж за человека с подтверждённым статусом. Я назвал срок от полугода до двух лет из-за риска того, что в худшем случае документ придётся отправлять на родину для проверки. Единственный способ нивелировать этот риск — выдать её замуж за местного и тем самым легализовать её статус здесь.

— …

— Конечно, это не сильно сократит минимальный срок в полгода. Но максимальный гарантированно не превысит одного года. К тому же имущество супругов наследуется, так что сейф можно будет открыть без проблем, даже если она исчезнет.

— В чём риски?

— В самой девчонке. Мы не знаем её характера и происхождения. Неизвестно, как она отреагирует на замужество, насколько мы сможем на неё надавить и так далее. Если во время личного собеседования в банке она ляпнет, что её заставили выйти замуж, у нас будут серьёзные проблемы.

— То есть выбор между «от полугода до двух лет» и «от полугода до года». Ясно.

— Так точно.

Оскар опустил глаза и посмотрел на ключ. Странная штука — человеческий разум: сейчас год ожидания казался ему вечностью. Но раз ключ уже в его руках, спешить было некуда. Разве мог он утром предположить, что эта вещица сама приплывёт к нему?

Оскар подошёл к окну и стал смотреть, как в густую черноту ночи вплетается тусклый свет. Когда в непроглядный мрак проникли мягкие лучи, стали проступать очертания окружающего мира.

Кто-то называет это время рассветом, приходом света. Кто-то — «синим часом», восхищаясь его волшебной атмосферой.

Какими же счастливыми должны быть эти люди.

Для Оскара это было временем «собаки и волка». Зыбким промежутком, когда не разобрать, кто к тебе приближается: друг или враг.

Впрочем, дело не только во времени суток. Он и сам сейчас действовал неопределённо, не так ли?

То же самое с этой женщиной.

Как с ней поступить? Запугать, чтобы сама принесла содержимое сейфа на блюдечке, или мягко обхаживать и использовать до тех пор, пока она будет полезна?

Оскар прервал ход своих мыслей. Как и сказал Симон, с решением можно подождать, пока они не узнают девчонку получше.

А спустя три или четыре часа…

Оскар, встретившись с очнувшейся женщиной, не смог сдержать усмешки, рвущейся из груди.

Всё та же бледная, крошечная и странная девушка.

У неё было такое чистое лицо, что даже тусклый утренний свет, казалось, перегружал его. У любой вещи есть чёткие границы, но её очертания казались размытыми, словно карандашный набросок, по которому прошлись ластиком.

На её лице, которое выветрится из памяти, стоит лишь отвернуться, яркими были только влажно блестящие карие глаза. Да и те не поднимались от пола, словно пленница была до смерти напугана.

Оно и понятно.

Спрятаться негде, старого пальто, в котором она хранила всё своё имущество, больше нет, а где она находится — неизвестно.

— Может, хватит смотреть в пол? Посмотрите на меня.

Он даже расстарался: перешёл на «вы» и говорил ласково. Но её робко поднимающийся взгляд замер ровно на уровне его груди. Он уже собирался велеть ей поднять голову выше, но вместо этого полурефлекторно наклонился к ней сам.

— …!

Как только их глаза встретились, её прозрачные круглые зрачки расширились от шока. Секунду спустя, когда мужчине показалось, что в этих влажных, готовых пролиться слезами глазах отразилось его лицо, девушка в испуге опустила голову.

Оскар усмехнулся.

«Я ведь ещё ничего не сделал, а она уже дрожит».

Вслед за мыслями о её бледности и хрупкости пришла ещё одна: «С ней будет просто».

Взгляд девушки, дрожащий от страха перед всем окружающим, на мгновение задержался на его значке.

— Знаете, что это такое?

Она тут же покачала головой:

— Нет…

Оскар сверился с часами и мягко прошептал:

— Поговорим немного?

До этого Со А казалось, что она стоит на краю обрыва. Теперь же возникло чувство, будто её заставили шагнуть в пустоту. И если она не удержит равновесие, то сорвётся вниз.

Стиснув челюсти, она кивнула:

— Да.

Мужчина развернулся и неторопливо зашагал обратно, а стоявшие по обе стороны люди в чёрном снова склонили головы. Когда она, чувствуя себя так, словно ступает по воздуху, сделала шаг следом, маркиз оглянулся.

Каково это — идти по самому краю готового обрушиться утёса? Наверное, именно так.

Она шла за ним сквозь строй давящих взглядов, и тысячи эмоций обрушивались на неё, как проливной дождь.

Сильнее всего был страх. В глубине души Со А понимала, что этот мужчина и есть тот самый «волк», которого она должна была дождаться, но уверенности в этом не было — а неизвестность пугала больше всего.

Он привёл её в комнату, похожую на гостевую.

— Садитесь, где вам удобно.

Она села на ближайший к двери стул, и тяжёлая створка за её спиной закрылась. Тем временем мужчина подошёл к окну и спросил:

— Что предпочитаете? Есть кофе, чай, лёгкая газировка.

Из кофе, чая и газировки она знала только чай, да и то не была уверена, что здешний напиток такой же, к какому она привыкла.

— Я… мне всё равно.

Мужчина, стоявший перед столиком с напитками и державший в руке стакан, повернул голову.

— Тогда выпьем газировки. Она хотя бы холодная.

Она осторожно подняла глаза и увидела, как он бросает лёд в прозрачные стаканы. Наполнив два высоких бокала до краёв, он разлил в них светло-зелёный напиток.

Он подошёл к ней так непринуждённо, словно предлагал выпить давнему другу, и протянул стакан. Со А инстинктивно вскочила и приняла его обеими руками. Сверху снова послышался смешок, похожий на шелест ветра.

— Садитесь.

Она робко опустилась на стул, и мужчина сел напротив. Холодный напиток в изящном прозрачном бокале искрился на свету. Со А опустила глаза на край бокала, а затем подняла их на собеседника.

— …Спасибо, что спасли меня.

— Вы что-то помните?

— Только то, как вы стояли в дверях…

— А-а, вот как.

— …

— Язык не болит?

Теперь, когда он спросил, она действительно почувствовала тупую боль в левой стороне языка. Что же произошло, пока она была без сознания?..

— Как вас зовут?

Её мысли были бесцеремонно прерваны.

Помедлив секунду, Со А ответила:

— Со А.

— Со А?

— Да.

— Со А.

Он повторил её имя, словно смакуя его на вкус. И хотя для жителей Норфолка это имя не было сложным в произношении, у него оно прозвучало особенно чисто. И даже интонация была на удивление естественной.