Тем временем Сабина, сияя от восторга, начала спускаться по лестнице, а Шарлотта подошла к балюстраде балкона. Позади неё густой толпой собрались аристократы.
— Это что, ахалтекинец?
— Судя по золотистой гриве, точно он! Эту лошадь не купишь ни за какие деньги!
— Говорят, Его Величество получил её в качестве государственного дара от Ишаса. Неужели он решил подарить её леди Сабине?
Слушая восхищённый шёпот дворян за спиной, Шарлотта довольно улыбнулась.
Окружённая свитой аристократов, стоя у перил балкона, она выглядела истинной королевой. Граф Жером не мог отвести от неё глаз.
В этот момент Сабина, сбежавшая по лестнице, подхватила подол платья и бросилась к нему.
— Отец!
Граф Жером поцеловал подбежавшую дочь в лоб. Девушка, невероятно похожая на Шарлотту, заворожённо смотрела на королевский подарок и осторожно погладила золотистую гриву скакуна.
— Я только вскользь упомянула, что хочу этого коня… Я и подумать не могла, что он действительно подарит его мне! Боже мой…
Глядя на сияющую от счастья дочь, граф Жером рассмеялся, а затем снова поднял взгляд наверх.
Шарлотта всё так же стояла на балконе и улыбалась.
Самая красивая женщина на свете. Женщина, которой необходимо было видеть всех у своих ног, чтобы чувствовать удовлетворение.
Мать его дочери.
Но женщина, которая так и не стала его женой.
Граф легко поцеловал дочь в лоб и прошептал:
— С днём рождения, Сабина.
Нежно погладив её по волосам, он взял дочь за руку и повёл обратно к особняку.
— Пойдём внутрь. Не ровен час простудишься.
Дойдя до лестницы, ведущей на балкон, граф пропустил дочь вперёд.
— Поднимайся первая. Мне нужно уладить кое-какие дела на первом этаже, скоро присоединюсь.
— Поторопитесь, хорошо?
Очаровательно улыбнувшись, Сабина побежала вверх по ступеням, а граф направился к боковой двери, расположенной под лестницей.
Едва он переступил порог полутёмного коридора, как из мрака бесшумно вынырнула фигура. Человек, всегда скрытый тенями. Каждый раз, видя его таким, граф испытывал невольную дрожь. Впрочем, предстань он в ином виде, вряд ли это что-то изменило бы.
Скрыв брезгливый холодок, граф невозмутимо спросил:
— Как всё прошло?
— Как вы и приказывали. База стёрта с лица земли.
Граф негромко цокнул языком.
— Жаль. Эти мерзавцы были слишком жадными, но дело своё знали туго. Придётся искать новых толковых псов.
— Были бы деньги, а желающие найдутся. Не переживайте.
— Но чтобы всю базу наёмников Бета уничтожили за один-единственный день…
— Я же говорил, что для них это сущие пустяки.
— Хвосты обрубили чисто?
— Будьте покойны. Мы прикончили главаря наёмников за секунду до того, как этот ублюдок туда ворвался, и забрали все важные документы.
Граф Жером тихо вздохнул.
— Хорошая работа.
— Кстати, раз уж я здесь, заодно осмотрелся. На празднике полно людей, которых леди Сабина пригласила по личной инициативе. Там куча непроверенных певцов и актёров, так что будьте осторожны, лишним не будет.
— Это её день рождения, она сама составляла список, как я могу ей запретить? Не волнуйтесь, когда она войдёт в королевскую семью, сама научится осторожности. Кстати, вы узнали что-нибудь о женщине, которая едет в столицу вместе с маркизом?
Человек из тени на мгновение замолчал, а затем ответил:
— Пока ничего конкретного. Если появится что-то стоящее внимания, я сразу же доложу вам.
Граф Жером тоже выдержал паузу, прежде чем сменить тему:
— Может, останетесь на ужин?
Человек из тени усмехнулся, прекрасно понимая, что это лишь пустая вежливость, и развернулся. Но прямо перед тем, как исчезнуть за потайной дверью, он бросил через плечо:
— Ах да, чуть не забыл. Кажется, маркиз вернулся в столицу.
И растворился во мраке.
Оставшись в тёмном коридоре один, граф Жером сделал долгий, медленный вдох.
— …
Издалека приглушённо доносились смех и музыка.
Напомнив себе, что сегодня день рождения его единственной дочери, он вышел из коридора. Поднимаясь по лестнице к банкетному залу, он посмотрел в окно. За погружённым в ночную тьму городом высились шпили королевского дворца.
Дворец.
Почему каждый раз, когда он смотрит на дворец, перед глазами встаёт эта проклятая бронзовая статуя?
Когда настанет день, когда этот кусок металла перестанет вызывать в нём ненависть?
Когда же.
Кулаки графа Жерома сжались с такой силой, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены.
***
В это же самое время на круговую площадь перед королевским дворцом Люксена, охраняемую золотыми двуглавыми орлами, въехала карета.
Оскар, всю дорогу непрерывно изучавший документы, небрежно бросил бумаги на сиденье рядом с собой и откинул голову на спинку.
Площадь перед дворцом освещалась газовыми фонарями, настроенными так, чтобы гореть ярче обычного.
Гвардейцы, вытянувшиеся по струнке, словно тополя, несли строгую вахту.
С движением кареты пейзаж в окне менялся. Взгляд Оскара поднялся.
— …
Его отец тоже стоял здесь.
Сжимая в руке длинный меч, под дождём и снегом.
Оскар молча посмотрел на бесстрастное бронзовое лицо отца и достал сигарету.
Симон, сидевший напротив и читавший документы, почувствовав запах табака, рефлекторно взглянул на Оскара, а затем перевёл взгляд на окно. Там мелькнула спина статуи предыдущего маркиза. Когда Симон снова скосил глаза на Оскара, тот уже опирался локтем на раму открытого окна. Ночной ветер трепал его чёрные волосы.
Казалось, сквозь едкий сигаретный дым всё ещё пробивается запах крови.
Кровавое зловоние никак не выветривалось.
Впрочем, когда оно вообще выветривалось? Ночи Оскара всегда были такими. И вдруг на мгновение в памяти всплыл запах зелени и образ его обладательницы.
Женщины, чьё прошлое и поступки казались в высшей степени подозрительными, но которая почему-то не выходила у него из головы все эти дни. Возможно, одержимость поисками ключа просто перенеслась на неё. И этот запах зелени тоже периодически всплывал в памяти.
Она спрашивала, вернётся ли он. А он сейчас ехал в особняк, который, казалось, был вылеплен из самой смерти.
В такое время она, наверное, уже спит.
Или, как тогда в отеле, выйдет в коридор, долго будет мяться, а потом поздоровается.
Нелепые, совершенно не свойственные ему сентиментальные мысли копошились в голове.
Оскар насмешливо цокнул языком, отгоняя эти мысли, смешал их с едким табачным дымом и выпустил в окно.
Симон тактично отвёл взгляд. Он хотел было вернуться к бумагам, но в этот момент карета уже почти подъехала к резиденции. Закрыв папку, он услышал, как вдалеке с лязгом открываются ворота. Похоже, «волки» заранее распахнули их, ожидая возвращения господина.
Экипаж стремительно въехал в ворота.
Густой лес, окружавший резиденцию, встретил вернувшегося хозяина шумом листвы. Из лесной тени повеяло прохладой.
Оскар безразлично смотрел на деревья. Он сделал глубокую затяжку, медленно выпустил дым, и карета выехала из леса. Вдали показались ожидающие его «волки». Когда экипаж подъехал к главному входу, выстроившиеся в ряд люди почтительно склонили головы.
Оскар бросил окурок в пепельницу и вышел из кареты.
— С возвращением, ваша светлость.
Барбара низко поклонилась.
Оскар равнодушно прошёл мимо неё. Дождавшись, пока он сделает пару шагов, Барбара выпрямилась и последовала за ним. Но не успели они отойти далеко, как шаги маркиза остановились.
«Волки», синхронно поднявшие головы, собрались в количестве, значительно превышающем обычное. Оскар медленно окинул их взглядом.
— Вы ищете Абеля?
Оскар, не поворачивая головы, скосил глаза на Барбару. Как только его взгляд обратился к ней, несколько «волков» облегчённо выдохнули.
— Он ушёл с госпожой сегодня утром и до сих пор не вернулся. Группа поддержки не сообщала ни о чём подозрительном, так что поводов для беспокойства нет.
Засунув руки в карманы брюк, Оскар спросил:
— Который сейчас час?
— 21:58.
— Она же говорила, что возвращается домой в шесть и ложится спать до десяти.
Произнеся это, он усмехнулся абсурдности ситуации.
Услышав смех господина, напряжённые агенты, которые до этого боялись даже дышать, расслабились, словно лёд под солнцем. Кто-то набрался смелости и подал голос:
— Мы как раз обсуждали это. Всю неделю он приползал к шести вечера с лицом полутрупа, а сегодня, поди ж ты, почти десять, а от него ни слуху ни духу.
Оскар посмотрел на говорившего, но улыбка с его губ не сошла.
— Тут к гадалке не ходи, — продолжил другой.
— Сто процентов, сейчас он самозабвенно кувыркается с ней в постели.
В подтверждение своих слов он изобразил максимально вульгарный жест, и «волки» разразились громким гоготом. Симон с брезгливой гримасой поморщился, Барбара осталась всё так же невозмутима. А Оскар, с ледяной ухмылкой на губах, неспешно направился внутрь резиденции.
— Я обещал снять с него клеймо альфонса, если он преуспеет. Неужели и правда придётся?
Услышав его слова, оперативники заржали ещё громче, а Оскар расслабленным шагом вошёл в дом, в котором не был уже несколько дней.
Особняк, напоминавший роскошный храм смерти, дышал привычным холодом.
— Поскольку вы не давали других распоряжений после моего отчёта, мы не стали менять комнату госпожи, — начала докладывать Барбара то, о чём её даже не спрашивали, следуя за хозяином. — Из того, что мы видели внутри резиденции, ничего подозрительного пока замечено не было. Она не заходит туда, куда ей запретили. Когда я сказала ей не открывать дверь из библиотеки в вашу спальню, она даже не притронулась к ручке.
Оскар тут же живо представил себе эту робкую, пугливую девчонку. Да уж, не притронулась бы, она бы даже смотреть в ту сторону побоялась.
Хотя, несмотря на всю её робость, судя по всему, в комнате прямо напротив его спальни очень скоро произойдёт нечто весьма пикантное.
