Контент удален!

Бессонная ночь тянулась мучительно долго, но в то же время пролетела слишком быстро.

Наблюдая, как мир за окном постепенно окрашивается в бледно-серые тона рассвета, она на мгновение сомкнула веки. А когда открыла их снова, в узкую щель между шторами уже пробивался золотистый луч утреннего солнца, резко резанув по глазам.

Она поморщилась и только-только начала приподниматься на постели, как в дверь постучали.

— Госпожа, я вхожу.

Едва прозвучали эти слова, дверь распахнулась. Со А вздрогнула и резко села. Мадам Барбара, переступившая порог, на мгновение замерла, увидев её.

— Желаете ещё немного поспать?

Со А подумала: если она согласится, Барбара точно так же, как вчера вечером, заберёт еду и уйдёт. Да и скажи она, что проспит не только утро, но и весь день, экономку бы это вряд ли смутило.

— Нет, мадам.

Она наспех схватила пальто и накинула его поверх ночной сорочки, кутаясь в полы. Дверь напротив её комнаты, которую было видно из-за спины Барбары, слишком сильно её нервировала.

Придерживая пальто одной рукой, Со А раздвинула шторы, и полутёмная комната залилась ярким светом. Когда она так отчаянно хотела уснуть, сон не шёл, но стоило ей на мгновение прикрыть глаза — и, видимо, прошло довольно много времени.

— Вы, должно быть, сильно утомились.

Барбара вошла в комнату, подкатывая сервировочную тележку к столу.

Со А подошла поближе, чувствуя неловкость из-за того, что к вчерашней еде никто даже не притронулся, но прятать это было бессмысленно. Экономка молча посмотрела на абсолютно нетронутый ужин и спросила:

— У вас проблемы с желудком?

— Нет.

— Видимо, вам не спалось.

— Нет, я спала очень хорошо.

Барбара явно ей не поверила. Не в силах выдержать её пронзительный тёмно-синий взгляд, Со А отвела глаза, и тогда экономка предложила:

— Как насчёт того, чтобы сегодня отдохнуть дома?

На мгновение взгляды чужестранки и старой волчицы встретились.

По правде говоря, Барбара очень надеялась, что сегодня Со А останется в резиденции.

К счастью или к худу, агенты поддержки в один голос твердили, что вчерашний день стал адом не только для Абеля, но и для самой «мишени». И действительно, утреннее лицо Со А было классическим лицом человека, который не сомкнул глаз ни на минуту.

Даже если ей так нравится разглядывать незнакомую страну, разве можно куда-то идти в таком состоянии?

— Только не говорите, что вы и сегодня собрались на рынок?

Со А буквально кожей ощутила немой вопрос Барбары, витающий в воздухе. В голове промелькнула мысль, что сказать «да, я снова хочу на рынок» сейчас будет плохой идеей.

Пока Со А отводила взгляд, избегая зрительного контакта, Барбара убрала нетронутый ужин и начала выставлять на стол тёплый завтрак, выбрав несколько блюд, которые легко усваивались.

Как и сказала экономка, денёк отдыха был бы очень кстати. Будь это её дом или если бы она приехала сюда как обычная туристка, она бы, наверное, так и сделала. Но у неё не было права тратить впустую ни единого дня.

Как же удачно, что она вспомнила об испорченной одежде Абеля.

— Мадам Барбара.

— …?

— Одежда, как у господина Абеля Стинга… где такую можно купить?

Барбара, молча наливавшая воду в стакан, поставила графин и повернулась к ней.

— Одежда Абеля?

В её вечно ровном, сухом голосе впервые прозвучало искреннее недоумение.

Несмышлёная чужестранка и старая волчица смотрели друг на друга, каждая скрывая свои истинные мотивы, а тем временем утреннее солнце всё глубже проникало в комнату.

***

Когда Абель Стинг только начинал работать агентом-соблазнителем, он надеялся, что цели будут хотя бы немного соответствовать его вкусам. Желательно ровесницы, ну и чтобы грудь или бёдра были приличных размеров.

Но старшие коллеги по цеху лишь смеялись над ним и категорично заявляли:

«Богатые мишени — вот что самое главное».

Вкусы? Когда твоя жизнь висит на волоске, тебе плевать на вкусы. Главное, говорили они, чтобы у цели было много денег.

Поначалу он этого не понимал. Если жизнь висит на волоске, разве деньги имеют значение? Уж лучше переспать с той, кого хотя бы приятно целовать, раз уж всё равно завтра можешь сдохнуть.

Но с каждым новым заданием Абель ловил себя на том, что всё больше соглашается со старшими товарищами.

Вкусы меняются. Он уже и не помнил, с кем спал год назад и насколько это было хорошим сексом, зато деньги его целей всегда оставляли после себя вполне осязаемые следы.

Потому что…

— Потому что остаются трофеи.

Его хриплый со сна голос был пропитан смертельной усталостью.

Дорогущий сшитый на заказ костюм и туфли, которые он когда-то вытянул из одной графини, вчера благополучно приказали долго жить. Как он ни старался, вонь от них так и не выветрилась, а въевшуюся грязь, похоже, уже ничем не отстирать. Разве что оставить этот костюм как боевую униформу.

— А он ведь стоил целое состояние…

Бледным утром, едва открыв глаза, Абель по привычке начал день с нытья, словно жалкий идиот, не способный отпустить бывшую.

Удручало то, что он поднимал своё тело с кровати чисто по инерции. За какую-то жалкую неделю у него выработался рефлекс, который теперь управлял не только телом. Он матерился сквозь зубы, но уже с ужасом думал: на какой рынок мы попрёмся сегодня?

Абсолютно голый, лавируя между разбросанными по полу пустыми бутылками из-под алкоголя, Абель остановился перед дверью в ванную. И тут его озарило:

Может, она сегодня скажет, что хочет отдохнуть дома?

Ну правда. Она же человек, в конце концов, должна же она была слечь после вчерашнего?

— Сэр.

Ну должна же она была сегодня слечь, чёрт возьми!

— Цель ждёт вас у входа во флигель.

Младший агент, пришедший разбудить Абеля, тихо цокнул языком, глядя на голого старшего товарища, который уткнулся лицом в ладони от безысходности. Затем он осторожно перевёл взгляд в окно, глядя на улицу.

Там стояла женщина, о которой в последнее время только и судачили все агенты в резиденции.

Поскольку у этих людей напрочь отсутствовало чувство романтики, большинство их метафор в её адрес были донельзя шаблонными. Самым популярным и подходящим словом оказалось «космея» (ромашка).

Идеалом красоты в Восточном Норфолке считались фигуристые женщины с медово-золотистыми волосами. Цель Абеля была их полной противоположностью. Плоская и невзрачная. Но, возможно, именно эта экзотичность и притягивала взгляды?

Агенты разделились на два лагеря и вели ожесточённые споры.

«Да лучше таскаться за этой девчонкой, чем целыми днями кровь проливать!»

«Блядь, вот иди и сам за ней таскайся!»

Вторым лагерем, разумеется, был Абель, а первым — все остальные. И этот самый младший агент, входивший в первый лагерь, поспешил ретироваться на первый этаж, подальше от Абеля, который уже дошёл до ручки. Он шёл вниз с лёгким предвкушением: какую же порцию веселья и драмы подарит им эта чужестранка сегодня?

***

Тем временем Со А, переминаясь с ноги на ногу у входа во флигель, ёжилась от заметно похолодавшего ветра. Она ещё вчера на кладбище заметила, что утренние температуры сильно упали. Листва на деревьях вдоль улиц и в самом саду резиденции уже начала терять свой цвет.

Пальцы заледенели, и она попыталась согреть их, сцепив руки вместе. Со всех сторон она чувствовала на себе откровенно насмешливые, полные предвкушения взгляды. Все вокруг явно находили эту ситуацию забавной.

Все, кроме одного человека.

Со А глубоко вздохнула.

Приближающиеся шаги звучали куда более свирепо и угрожающе, чем обычно.

Она крепче стиснула ремешок сумки, заставляя себя не сделать шаг назад, и тут в её поле зрения возникли длинные стройные ноги.

— Ха-а.

Вздох, полный абсолютной безнадёги и раздражения, обжёг её, словно ледяной иней.

Глядя, как её и без того бледное лицо становится ещё белее, Абель грубо потёр лицо рукой.

Судя по вчерашней реакции Оскара, за провал миссии по соблазнению его, конечно, не убьют, но вот понижения в должности или других штрафов точно не избежать. Более того, ему придётся таскаться за ней вне зависимости от успеха.

В итоге у него оставалось только два варианта:

Либо таскаться за ней просто так и получить понижение, либо всё-таки уломать её и выбить себе нормальную должность.

Как ни крути, второй вариант был куда выгоднее.

Но стоило ему увидеть Со А, как вся решимость, которую он с таким трудом собирал по пути по лестнице, разлетелась в пыль, как снег на ветру. Это было даже удивительно — почему он никак не мог взять себя в руки рядом с ней? Куда делся тот Абель Стинг, который был уверен, что соблазнит даже мужчину, если прикажут?

По её лицу было видно, что она не сомкнула глаз и проревела всю ночь. И вот с таким лицом она снова собирается тащиться на рынок в такую рань? Он же не может вскрыть её хорошенькую черепушку, посмотреть, что там внутри, а потом незаметно приклеить обратно.

Вспомнив лицо Оскара, Абель заставил себя выдавить максимум профессионализма.

«Я смогу её соблазнить. Эта женщина падёт к моим ногам. Я люблю эту женщину».

Фраз, которыми он приветствовал свои цели по утрам, хватило бы на целый словарь.

Для тех, кто любил джентльменов, он был учтивым. Для тех, кто предпочитал что-то погрязнее, он подбирал соответствующие слова. И он никогда не задумывался над выбором — слова, идеально подходящие под вкусы жертвы, слетали с его губ на одних инстинктах.

— Вам всё ещё интересно на рынках?

Блядь, да вы издеваетесь…

Абель захотел провалиться сквозь землю, едва эти слова сорвались с его языка. Профессионализм, который он с таким трудом пытался удержать, смыло как приливом, и наружу вырвалось лишь голое, неприкрытое отвращение, как грязь на дне высохшего болота.

Ему показалось, что он слышит, как за спиной ублюдки-«волки» давятся от смеха, и в этот момент внутри Абеля что-то окончательно сломалось.