Сколько было «волков» у Райхинхардта, где они находились и чем занимались — всё это покрывала завеса тайны. После того как монарх родного Люксена предал их, считалось, что о самом существовании «волков» никто даже не подозревает.

Но некоторые из них действовали открыто.

Самым ярким примером служил Симон фон Бернхайм.

Красноглазый блондин Симон был редким исключением среди агентов — выходцем из аристократии. Он славился безупречным выполнением любых задач как на публике, так и в тени.

Официально он занимал пост секретаря Оскара и директора сталелитейной компании «Райхинхардт». Втайне же координировал и контролировал всех «волков» рода.

— Пусть врач будет наготове. Если к пяти утра её состояние не изменится, приведите хозяйку борделя, — приказал Симон своим людям, шагая по коридору отеля «Ритц» в Пельпе, после чего бесшумно открыл дверь президентского люкса.

Из ванной доносился шум воды — видимо, Оскар принимал душ. Находившиеся в номере оперативники тихо подошли к вошедшему.

— Ключ у нас.

Симон внимательно осмотрел переданный подчинёнными предмет.

— Болванки уже готовы, осталось только нанести гравировку. А это сертификат и её удостоверение личности.

Симон скользнул взглядом по бумагам и прищурился.

— И правда, ни черта не разобрать.

— Да. В банке Пельпе нам подтвердили, что именно из-за этого процедуру приостановили.

Симон вернул ключ и сертификат со словами:

— Сделайте точную копию удостоверения и найдите того, кто сможет это перевести. Ключ положите на прикроватную тумбочку господина.

— Будет сделано.

— Сертификат тоже скопируйте. А когда будет готова подделка ключа, незаметно верните всё на место, туда, откуда взяли.

— Да, сэр.

Жестом отпустив подчинённых, Симон прошёл мимо снующих по номеру агентов к приоткрытой двери спальни. Ему нужно было проверить состояние девушки.

Она стала живым ключом.

Учитывая банковские законы Пельпе, если эта женщина умрёт или сойдёт с ума, у них возникнут серьёзные проблемы.

Симон подошёл к кровати и тронул пленницу за плечо. Девушка лежала на боку, свернувшись калачиком, и подалась от малейшего прикосновения, словно в ней совсем не осталось сил.

В призрачном свете луны прерывистое дыхание, срывавшееся с её влажных губ, казалось дрожащим маревом. Заглянув в расфокусированные, полуоткрытые глаза девушки, Симон недовольно цокнул языком. Затем он приказал охранявшим спальню «волкам» выйти. Оставлять девчонку в таком состоянии наедине с суровыми оперативниками казалось не самой удачной идеей.

Убедившись, что она жива, Симон вышел из комнаты как раз в тот момент, когда Оскар покинул ванную. Как обычно, на маркизе были только пижамные штаны.

— Ключ, удостоверение личности и сертификат у нас, — доложил Симон.

Агент, собиравшийся положить ключ на тумбочку, тут же изменил траекторию и протянул его господину. Оскар неторопливо взял металл, повертел в пальцах и спросил:

— Как её зовут?

— …

— Я про ту девку. Как её зовут?

Взгляд Оскара, прикованный к спальне, где лежала девушка, медленно перешёл на секретаря.

— Удостоверение не поддаётся расшифровке. Банк Пельпе тоже из-за этого приостановил процедуру.

— Выясни, что делают банк и король Пельпе, а перевод удостоверения предоставь мне в течение недели.

— Слушаюсь.

Оскар, сжимая ключ, направился в спальню. Он слышал, как Симон вышел из люкса, но всё его внимание сосредоточилось на предмете в ладони.

Ключ.

Холодный, твёрдый кусок металла оказался меньше и проще, чем он себе представлял.

Когда-то ради этой вещицы он был готов перевернуть океанское дно. Он искал везде, но ключа и след простыл. И где же он валялся всё это время, чтобы вдруг самому упасть ему прямо в руки?

— Ну… как компенсация за нож в спину от того кретина — вполне неплохо, — усмехнулся Оскар и остановился в дверях.

Его ледяной синий взгляд оторвался от ключа и устремился вперёд.

За распахнутой дверью лежала женщина, которая даже не подозревала, в каком она состоянии и кто её сюда привёз. Залитая лунным светом фигура на кровати. И между ними — лишь густая, немая тьма.

Помедлив секунду, Оскар шагнул в спальню.

Осколки лунного света, падающие из окна, коснулись его босых ступней, затем лодыжек, и наконец он полностью выступил в полосу света, остановившись у постели.

Мрак и сияние резко очертили его профиль, отбрасывая чёрную тень. Наполовину в лунном свете, наполовину во тьме, Оскар смотрел на девушку.

Женщина, ставшая живым ключом, выглядела совсем не так, как он себе представлял.

В его фантазиях ключом всегда владел кто-то, стоящий на вершине власти.

Король пиратов, контролирующий воды от юга Норфолка до самого Востока, наркобарон, заправляющий теневым бизнесом, главарь мафии или даже монарх какой-нибудь страны.

Но чтобы какая-то девчонка…

Он невольно хмыкнул. Сухая усмешка быстро угасла, оставив на лице лишь холодный, расчётливый прищур.

Этот взгляд медленно скользнул по её лицу.

Беззащитное, открытое лицо казалось невероятно экзотичным. Каштановые волосы, разметавшиеся по подушке, как водоросли, делали бледную кожу ещё белее.

Экзотичная внешность — это первое. Второе — все линии её тела были настолько изящными, что, казалось, она сломается от малейшего прикосновения.

Узкая челюсть, хрупкие плечи шириной в две ладони, пальцы, судорожно сминающие простыню, тонкие запястья и маленькие ступни, выглядывающие из-под задравшегося подола платья.

Эта женщина была похожа на…

Набросок, едва заметно сделанный карандашом.

Ни одной чёткой, уверенной линии. Взгляд Оскара скользнул по этим бледно прорисованным контурам и остановился на её полуоткрытых глазах.

Точёная фигура мужчины склонилась над ней, словно над жертвой.

Зрачки, которые до этого то расширялись, то сужались, теперь, казалось, окончательно застыли. Но это не был взгляд мертвеца. Мёртвые глаза, из которых ушла жизнь, пугают своей пустотой. Её же глаза, наоборот, стали кристально прозрачными, открывая самое дно.

Раньше она всё время прятала взгляд и опускала голову, но сейчас смотрела прямо на него. Хотя нет, учитывая её состояние, правильнее было бы сказать, что она просто позволила его взгляду проникнуть в самую свою суть.

Лунный свет, освещавший Оскара, сместился и упал на её лицо. И тогда карандашный набросок словно начал наливаться акварельными красками.

Радужка казалась сотканной из сотен тончайших штрихов цветного карандаша, а каждая ресничка была прописана с невероятной тщательностью.

— …

В эту ночь мужчина, лишивший жизни нескольких человек, сам не заметил, как замер, не в силах оторвать взгляд от похищенной женщины.

В её карих глазах блестели слёзы. В этот момент в них читалась мучительная смесь отчаяния от сжигающего тело жара и невыносимого чувства собственного бессилия.

— А-ах… н-н…

Лежавшая тихо девушка вдруг заметалась и издала сдавленный стон. Её широко распахнутые глаза прищурились, и слёзы покатились по вискам. Прозрачный взгляд внезапно помутнел, словно в опьянении.

Она отвернула голову, открыв беззащитную белую шею — такую тонкую, что она могла бы сломаться от одного рывка. Под бледной кожей бешено пульсировала голубоватая венка.

Именно в этот момент в глазах мужчины, затуманившихся не меньше, чем у девушки, вспыхнул странный огонёк.

— Хах.

Оскар резко пришёл в себя. Издав короткий, сухой смешок, он зачесал волосы назад.

Забавно, как работает химия. Какая-то пара капель превращает человека вот в это.

Выпрямившись, Оскар отбросил непрошеные мысли и отвернулся. Какой смысл пялиться на одурманенную девку? С этой холодной мыслью он собирался уйти, как вдруг его остановил неожиданный звук.

В тишине раздался влажный звук прокушенной плоти.

Оскар обернулся так стремительно, что это можно было назвать рефлексом. Красные губы, только что издававшие томные стоны, были плотно сжаты.

— …!

В мгновение ока оказавшись рядом, Оскар закинул одно колено на кровать. Он жёстко подхватил её за затылок, глядя на искажённое болью лицо девушки, отчаянно пытавшейся откусить себе язык.

В воздухе запахло кровью.

Даже в полубреду она, видимо, решила причинить себе увечье, чтобы болью перебороть действие наркотика.

Свободной рукой Оскар надавил на её челюсть, пытаясь заставить открыть рот, но девушка с помутневшим взглядом сжала зубы ещё сильнее.

Между бровей маркиза залегла суровая складка.

Когда-то он сходил с ума в поисках этого ключа, убеждая себя, что если не найдёт — ничего страшного. Он желал его до безумия, порой отчаивался до смерти, а потом, казалось, остыл и забыл. Обстоятельства изменились, да и чтобы двигаться дальше, нужно было оставить прошлое позади.

Но, видимо, он ничего не забыл. Или же те отчаянные чувства навсегда въелись в его тело. Говорят, то, что выучено головой, забывается, а то, что запомнило тело, остаётся до самой смерти.

Когда девушка пустила себе кровь, Оскар почувствовал, как у него болезненно сжалось солнечное сплетение, а из самых глубин души поднялась непонятная, тёмная ярость.

— Не выйдет.

Хищно прорычав это, Оскар втиснул пальцы сквозь её плотно сжатые губы. Пальцы, сминая нежную плоть, вклинились между зубов, которые в этот момент изо всех сил кромсали язык. Скользкий, горячий язык обвил его пальцы.

— Расслабься.

— Хг-гх…

От его ледяного тона бросило бы в дрожь даже самых матёрых «волков», но одурманенная девушка никак не отреагировала.

Она была одержима только одной целью — прокусить себе язык, чтобы вырваться из дурмана, и сопротивлялась маркизу изо всех сил.

Её тонкие пальцы вцепились в его крепкое запястье, пытаясь оттолкнуть. Из влажных глаз непрерывно текли слёзы, а языком она яростно выталкивала вторгшиеся в рот чужие пальцы. Лишь бы вытолкнуть их и снова сомкнуть челюсти.

Но он не собирался этого позволять.