Тем временем один из агентов поддержки, наблюдавший за этой сценой издалека, пробормотал:
— Кажется, господин Стинг окончательно сдался.
Вся команда синхронно кивнула.
Так оно и выглядело.
Абель, всю последнюю неделю тихо угасавший на глазах, сейчас напоминал человека, который долго сидел на строгой диете, а потом сорвался и начал жадно сгребать всё подряд. Он с пугающим воодушевлением рассказывал своей цели, что ей теперь точно конец и что все несчастья мира обрушатся на её голову.
— О боже, вы что, не знали, что эти цветы с кладбища?
— Ц-ц-ц, ну по вам же видно, что не местная. Девушка, вы откуда к нам приехали?
Когда к разговору подключились ещё несколько чересчур любопытных торговцев, лицо женщины, обнимавшей охапку проклятых цветов, стало белее свежего трупа на том самом кладбище.
***
Столица Люксена, Бюэс.
Как и положено центру торговли Норфолка, земля в Бюэсе всегда стоила баснословных денег. А самым престижным и дорогим районом столицы традиционно считалось верховье реки Ротон. Именно там испокон веков располагались особняки королевских особ и высшей знати, правящей Норфолком. Одним из ярчайших примеров была резиденция семьи маркиза Райхинхардта.
Но сейчас в Бюэсе появилась ещё одна семья, чья слава ничуть не уступала славе маркиза — семья графа Жерома.
Опустилась ночь.
Слуги графского дома в идеально выглаженных ливреях носились так быстро, что их ноги сливались в одно сплошное пятно.
Сегодня был особенный день. День рождения единственной дочери графа Жерома и по совместительству невесты короля Леопольда — Сабины фон Жером.
Ещё до захода солнца к особняку графа начали съезжаться знатные гости, чьи имена были у всех на слуху.
Список приглашённых был невероятно разнообразен.
— Ваше Высочество! Боже мой, вы действительно приехали!
— Мы же договаривались. Не так уж далеко от Пельпе до столицы.
— Вы доведёте меня до слёз. А мне сегодня нельзя плакать, я так долго делала макияж!
Начиная от членов побочной ветви королевской семьи Пельпе…
— Сабина, от всей души поздравляю с днём рождения.
— Герцогиня Элос, спасибо, что почтили нас своим присутствием. Матушка ждёт вас в холле.
— Да-да, непременно. Впрочем, наверное, это последний год, когда я могу вот так запросто называть тебя по имени?
— Ох, ну что вы такое говорите! Пожалуйста, называйте меня по имени и впредь.
— Ну как я смогу так обращаться к Её Величеству королеве?
На вечере присутствовали и самые почитаемые старейшины королевского двора Люксена.
Но и это было не всё. На праздник были приглашены знаменитые танцоры, оперные певцы, художники, пианисты и другие выдающиеся деятели искусства, находившиеся на пике популярности.
— Благодарю за честь присутствовать здесь.
— Это я должна вас благодарить, что пришли! Мы подготовили для вас отдельный столик вон там, располагайтесь и наслаждайтесь вечером.
Светски улыбаясь, Сабина указала в дальний угол холла.
Когда приглашённые артисты в сопровождении слуг скрылись в указанном направлении, одна из дам, изящно обмахиваясь веером, осыпала Сабину комплиментами:
— В последнее время художники и музыканты буквально дерутся за покровительство дома Жером. Так это, оказывается, ваших рук дело?
— Особенно тот художник, Данте, которого вы недавно взяли под крыло! Его картины такие… своеобразные. Поначалу я не понимала, в чём их прелесть, но чем больше смотрю, тем больше они меня завораживают. Я тоже купила одну из его работ.
Сабина скромно и тихо рассмеялась, увлекая гостей за собой.
— Вы же знаете, я всегда любила всё необычное.
— Не всё необычное достойно внимания. Это ваш безупречный вкус позволил разглядеть талант.
— Благодарю, мадам. Картину Данте лучше всего повесить в кабинете. Она располагает к раздумьям. Я даже попросила Его Величество повесить одну из этих работ в своём кабинете.
— Работа, достойная кабинета самого короля? О, тогда я тоже немедленно повешу её в своём!
Сабина фон Жером была восходящей звездой светского общества Люксена.
И это было неудивительно, ведь она была единственной дочерью графа Жерома и невестой короля.
Но дело было не только в этом.
Сабина подошла к женщине, наблюдавшей за ней издалека, и ласково взяла её под руку.
— На самом деле это заслуга моей матушки, а не моя. Это она нашла Данте и посоветовала повесить его картину в кабинете Его Величества.
Женщина с нежностью посмотрела на любимую дочь и произнесла:
— Сабина, оставь эту излишнюю скромность.
Мать и дочь выглядели как ожившая картина.
Главной причиной, по которой Сабина смогла стать ярчайшей звездой высшего света, была её мать.
Женщина, которую называли прекраснейшей в Восточном Норфолке, обладательница непревзойдённого вкуса, законодательница мод и королева светского общества.
— Маркиза, как же я вам завидую! Как вам удалось воспитать такую красивую и умную дочь?
Шарлотта фон Райхинхардт улыбнулась.
Увидев это, её главный шедевр, Сабина, улыбнулась ещё шире. Когда мать и дочь, обладательницы роскошных светлых волос и аметистово-фиолетовых глаз, переглянулись и рассмеялись, окружающим показалось, что в зале стало светлее.
Но Сабина была далеко не единственным и далеко не самым выдающимся шедевром Шарлотты.
— Ох, ну при чём тут только дочь? Ваш сын — это же нечто невероятное!
Истинный шедевр был другим.
— Кстати, об Оскаре… Матушка, я так на него обижена! — капризно протянула Сабина.
Шарлотта нежно погладила дочь по щеке.
— Не говори так. Ты же знаешь, как занят твой брат.
Оскар фон Райхинхардт.
Её первенец, законный наследник и источник её безграничной власти. Тот факт, что Шарлотта до сих пор носила фамилию Райхинхардт, несмотря на рождение Сабины от давнего любовника графа Жерома, говорил сам за себя.
— И всё равно! Как можно не прийти на день рождения единственной сестры?!
— Если вспомнишь, что Оскар подарил тебе на помолвку, то не станешь так говорить, верно?
Шарлотта изящно коснулась пальцем массивного бриллиантового колье на шее Сабины, и вокруг тут же раздались вздохи восхищения.
— Оно крупнее и чище, чем мои свадебные украшения!
— Как же я завидую! Брата, который дарит сестре на помолвку такое колье, не найти во всём свете.
Шарлотта сделала вид, что строго хмурится:
— А ведь когда ты выпрашивала его у брата, ты обещала, что это будет подарок и на день рождения тоже?
— Матушка! Да мне не нужны никакие подарки, я просто хочу, чтобы брат пришёл!
Когда Сабина с грустным видом парировала замечание матери, дамы вокруг тут же её поддержали:
— Мы вас прекрасно понимаем! Приём, на котором присутствует сам маркиз Райхинхардт… Ради такого события можно хоть океан переплыть.
— Полностью согласна! Вы знали, что моя младшая сестра собирает вырезки из газет с его светлостью?
— Моя тоже! Она выписала кучу ежедневных газет только ради фотографий маркиза. Маркиза, умоляю: если его светлость почтит какое-нибудь мероприятие своим присутствием, дайте нам знать! Мы готовы сидеть хоть на полу!
— Да что там на полу — мы согласны даже стоять в углу!
Глядя на полные мольбы лица аристократок, Шарлотта лениво и снисходительно улыбнулась, словно сытая львица.
— Оскар не жалует пустые светские беседы, так что ничего обещать не могу. Но если такой случай представится — я обязательно сообщу.
В этот момент к Шарлотте осторожно подошёл слуга и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула.
— Я поняла.
Отослав слугу, Шарлотта повернулась к дочери, которая смотрела на неё округлившимися глазами, и ласково сказала:
— Сабина, отец зовёт тебя.
— Зовёт? А почему бы ему не подойти сюда?
— Говорят, доставили подарок лично от Его Величества, и его невозможно пронести в зал.
Услышав это, дамы снова засуетились.
— В следующей жизни я хочу родиться вами!
— Мало нам подарка от брата, так теперь ещё и подарок от короля, который не помещается в зал?!
Сабина прикрыла рот рукой, изображая смущение, и Шарлотта повела дочь к выходу.
Мать и дочь прошествовали сквозь толпу рассыпающихся в комплиментах гостей. Поскольку особняк строился специально для приёмов, из банкетного зала был предусмотрен выход прямо в задний сад. Слуги распахнули перед ними стеклянные двери на балкон, ведущие в сад.
Всю дорогу Сабина крепко держала мать за руку, но, оказавшись на балконе, отпустила её и вприпрыжку побежала к перилам.
Граф Жером, ожидавший дочь в слабо освещённом саду, заулыбался, увидев её фигурку над балюстрадой.
— Отец!
Рядом с графом, грациозно переступая копытами, стоял ахалтекинец — порода, которую называли королём среди лошадей. В сумерках сада его развевающаяся золотистая грива делала его похожим на сказочного единорога.
