Контент удален!

— Поэтому мне нет нужды расписывать, насколько сильно я её запугивал и какими только словами ни поносил.

— Около 12:25 мы выдвинулись с рынка Пар-Пьен на кладбище Нот-Хайм. Прибыли на кладбище примерно в 16:50.

— Между моментом, когда она узнала о происхождении цветов, и вашим прибытием на кладбище слишком большой разрыв во времени, — заметил слушавший доклад Симон.

— Потребовалось время, чтобы отговорить её от поездки на кладбище по соображениям безопасности.

О том, что эти «уговоры» представляли собой фестиваль трёхэтажного мата, проклятий до десятого колена и угроз расправой, Абель благоразумно умолчал. Впрочем, для него это было вполне в рамках обычных «уговоров».

— Но что вы там делали, раз ты выглядишь как помойное ведро?

Только сейчас безупречно невозмутимое лицо Абеля слегка дрогнуло.

Взгляд Оскара, сидевшего на краю стола, медленно скользнул по фигуре Абеля снизу вверх. Перед глазами маркиза тут же всплыл перепачканный вид Со А. Судя по всему, они вдвоём занимались одним и тем же.

— Ты сказал, её целью было вернуть цветы на могилы. И откуда же она узнала, с какой именно могилы украли каждый цветок?

Услышав этот вопрос, Абель словно в кошмарном сне вновь увидел перед собой кладбище Нот-Хайм.

Туда уже пришла ранняя зима.

Грунтовые дорожки, скованные льдом по ночам, днём превращались в слякоть. Крутые, скользкие склоны.

«Тут тысячи надгробий! И как вы собираетесь узнать, с какого именно украли цветы, чтобы вернуть их?»

Он пытался воззвать к её здравому смыслу, мобилизовав весь свой профессионализм, но эта упёртая чужестранка уже обводила кладбище взглядом, что-то бормоча себе под нос:

«…562 могилы. Цветов всего 102. Значит, нужно докупить ещё 460 штук…»

Услышав это, Абель почувствовал, как у него не просто пробежал холодок по спине — волосы встали дыбом.

«Только не говорите мне, что собираетесь положить по цветку на каждое надгробие!»

Когда она виновато опустила голову, он понял: на неё даже мата жалко.

Отличная идея, просто блеск. Какая молодец.

«Вперёд, дерзайте. Призраки, небось, уже подбородки подпёрли в ожидании, пока вы им цветочки принесёте, да?!»

Услышав этот ядовитый сарказм, цель просияла и подняла голову.

«Спасибо вам огромное! Посидите пока здесь, подождите меня».

Даже если человек тупой, нельзя быть тупым до такой степени.

«Вы здесь видите хоть одно место, куда можно сесть?»

«Ах…»

Растерявшись от его грубого тона, она порылась в своей убогой сумке, достала дешёвый носовой платок и расстелила его на плоском камне.

«Хотя бы сюда присядьте…»

Абель молча смотрел то на платок на камне, то на Со А. Её глаза опухли и покраснели от беззвучных слёз, она даже не решалась поднять на него взгляд, но при этом выдавила из себя слабую улыбку.

«Простите меня. Я постараюсь закончить как можно быстрее».

Эта непробиваемая чужестранка, до которой даже не доходило, когда её кроют матом, упрямо побрела по раскисшей грязи, утопая по щиколотку.

И в итоге…

— Она возложила цветы на все могилы на кладбище.

Если бы только возложила. Любой, кто увидел бы её, решил бы, что она здесь смотрителем работает. Она голыми руками сгребала слежавшуюся листву с надгробных плит. Будь у неё больше времени, она бы, наверное, ещё и тряпку достала, чтобы всё там перемыть.

— И недостающие цветы тоже докупила?

— Так точно.

Оскар, глядя на вымотанного до предела подчинённого, усмехнулся:

— А ты ей в этом помогал.

Этот щеголь, трясущийся над каждой пылинкой, испачкал костюм до такой степени.

— …Если бы я не помог, мы бы не вернулись до завтрашнего утра.

— И ты всё ещё думаешь, что справишься за месяц?

При этих словах Оскара треснувшая по швам маска Абеля Стинга окончательно разлетелась вдребезги.

Оскар расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, словно ему стало душно, и спросил:

— Сдаёшься?

После этого вопроса Абель затаил дыхание, будто столкнулся с величайшей дилеммой в своей жизни.

Если я добьюсь успеха — смогу завязать с работой альфонса. Но одному богу известно, сколько ещё раз мне придётся таскаться на эти ебучие рынки.

Если сдамся — придётся и дальше работать альфонсом, зато можно прямо сейчас послать эти рыночные экскурсии нахер.

Внезапно ему показалось, что работа альфонса — его истинное призвание.

А что я буду делать, если брошу это? В разведке, штурмовых отрядах и зачистке надо работать в команде, а это сплошной геморрой. Одиночкой кувыркаться в постелях всяко лучше.

Но тут он осознал, что все эти расклады существуют только в его голове. Оскар лишь обещал перевести его в другой отдел в случае успеха. Никаких поблажек при отказе не предвиделось.

— …Если я сдамся, мне больше не нужно будет за ней таскаться?

— Нет.

Глядя на Абеля, у которого на лице было написано желание умереть здесь и сейчас, Оскар чувствовал смесь раздражения и насмешки.

Абель считался одним из лучших шпионов-обольстителей. Поскольку цель в любом случае находилась у них в руках, Оскар дал ему время и приказал действовать без спешки.

Но всему есть предел.

— Хватит позволять ей вить из тебя верёвки. Я приказал тебе очаровать её и заставить плясать под твою дудку, а не таскаться за ней следом, как послушный идиот.

Услышав этот низкий, опасный голос, Абель мгновенно посерьёзнел в лице и низко поклонился:

— Я всё понял.

Накатила усталость. Оскар ленивым жестом зачесал волосы назад и отпустил подчинённых:

— Свободны.

Симон слегка поклонился и развернулся. Абель выпрямился и последовал за ним. Агент поддержки тоже направился к выходу, но Барбара осталась стоять на месте.

При виде этого атмосфера вокруг Оскара мгновенно стала ледяной. Барбара игнорировала приказ уйти только в одном случае.

И действительно, как только дверь закрылась, прозвучало это имя.

— Сегодня утром маркиза прислала вам сообщение, Ваша светлость.

— И что на этот раз?

— Она приглашает вас на день рождения дочери графа Жерома…

— Какая потрясающая наглость.

Слова Оскара ударили по Барбаре, как ледяной хлыст.

— …Маркиза прислала приглашение, но я ответила отказом, сославшись на ваш отъезд из столицы.

— Ожерелье, которое она выпрашивала как подарок на помолвку с королём. Сколько оно стоило?

— Семь миллиардов сто восемьдесят миллионов керте.

— Семь миллиардов сто восемьдесят.

Издав тихий смешок, Оскар снова взял сигарету. Ему казалось, что прохладный ночной ветер немного прояснил его мысли, но теперь лёгкие снова заполнял едкий дым.

— Судя по всему, маркиза в скором времени нанесёт визит в резиденцию.

Оскар молча курил, затем раздавил окурок в пепельнице и процедил:

— Видимо, отсутствие совести и патологическая жадность передаются по наследству.

В каждом слоге сквозили ледяной холод и чистое отвращение.

Оскар направился в гардеробную, прилегающую к кабинету, на ходу расстёгивая рубашку. Но прямо перед тем, как скрыться за дверью, он бросил взгляд через плечо на Барбару.

— Эти семь миллиардов сто восемьдесят. Запиши в графу «инвестиции».

Барбара затаила дыхание под его пронзительным взглядом. Хотя она не питала к нему материнских чувств, именно она кормила и укрывала этого одинокого волчонка. Она вырастила этого волка своими руками, но его взгляд всё равно вселял в неё первобытный страх.

— Нужно же потом подбить баланс прибыли и убытков.

Его голос, в котором сквозила расслабленная, ленивая усмешка, пугал до дрожи.

Барбара низко поклонилась, а Оскар исчез в тёмной комнате.

В гардеробной, куда не проникало ни луча света, царила кромешная тьма, но Оскар шёл без малейших колебаний. С каждым его шагом одежда летела на пол.

Ванная комната, примыкающая к гардеробной, напоминала дно шахты. Такая же тёмная, пропитанная сырым и ледяным воздухом.

Оскар привычным маршрутом дошёл до огромной ванны и погрузился в ледяную воду, которую всегда готовили для него заранее.

Иногда его посещала мысль:

Вспороть себе грудь ножом, вырвать лёгкие и сердце и тщательно вымыть их в этой кристально чистой ледяной воде.

Холодная вода дошла до подбородка. Но этого было мало. Он с головой ушёл под воду, словно тонущий человек.

Вода заполнила уши.

Под водой ничего не было видно и слышно.

Оскар полностью расслабил тело. Он медленно выдохнул. Вдохнуть было невозможно, но ему было комфортно.

Леденящий холод, от которого, казалось, вот-вот остановится сердце, притуплял все остальные чувства. В эти мгновения он мог забыть и о сводящем с ума давлении в груди, и о пожаре ненависти, пожирающем его изнутри.

Он неподвижно лежал на дне, словно мертвец, забыв обо всём, что связывало его с жизнью. И только когда он подошёл к самой грани смерти, его тело инстинктивно рванулось вверх.

Великолепная смерть, бронзовая статуя и имя, которое останется в веках.

И покой, который можно найти лишь на дне ледяной ванны, где невозможно дышать.

Какая же жалкая, ублюдская жизнь.

Оскар оперся о холодный каменный край ванны и грубо стёр с лица стекающую воду. Лишь когда ледяная вода перестала казаться ему холодной, он вылез, смыл с себя остатки крови и вошёл в свою спальню.

Даже в своей собственной комнате он по привычке осмотрелся.

Нет ли изменений? Нет ли чужого присутствия?

Его холодный, цепкий взгляд скользнул по роскошной спальне маркиза и остановился на одной детали.