Но толку-то от его прозрений.
Цель и не думала останавливаться. На часах не было еще и девяти утра, а их путешествие по этому рыночному лабиринту только начиналось.
«Сдохнуть хочется».
Но цель продолжала идти, сдохнуть он не мог, да и убить её тоже было нельзя.
Абель изо всех сил пытался взять себя в руки.
«Представь, что это универмаг. Под ногами мраморный пол, а по бокам выстроились элитные бутики. Женщина впереди — спонсор. Надо бы стрясти с неё шикарный костюм. А к костюму нужен парфюм… Говорят, сейчас в моде Hamilton с базовыми нотами кедра. Нет, кедр не пойдёт, скоро зима. А зима — это…»
— Дорогу! Расступись!
Запах тухлой рыбы.
— Поберегись, кому говорят!
— Да куда тут расступаться?!
Абель Стинг с налитыми кровью глазами обернулся и заорал на торговца, толкавшего тележку. Замер не только торгаш, но и шедшая впереди Со А. Сам Абель тоже застыл на месте.
Ветхая, гнилая деревянная тележка, которой на вид было лет сто, источала чудовищную ауру.
«Стоит ей хоть краем коснуться моей одежды — и никакой бог химчистки это уже не отстирает».
— Дайте людям пройти, а?
Но рыночный торгаш, прошедший огонь и воду, сдаваться не собирался:
— Просто прижмитесь к краю, делов-то!
— Куда прижаться?!
— У тебя что, глаза на подошвах? Да тут полно места, куда можно отойти, щенок!
— Думаешь, если дожил до седин, тебе всё видно? Куда я должен отойти в этой чёртовой кишке?!
Когда в ход пошли оскорбления с намёком на возраст, терпение окончательно лопнуло не только у Абеля, но и у рассвирепевшего торгаша.
— Ах ты, блядь, сопляк невоспитанный! Срубил бабла, напялил дорогой костюм, так какого хера ты припёрся в нашу дыру?!
Глядя, как Абель, готовый убивать, сцепился с торговцем, Со А запаниковала. Она видела, как на шее охранника вздулись вены.
Проблема заключалась в том, что Абель был прав: улица была настолько узкой, что отойти было действительно некуда. Со А лихорадочно соображала, куда бы их растащить, как вдруг…
— Девушка, идите сюда!
Кто-то дёрнул её за руку, втянув в узкий проход.
Она оказалась внутри лавки, заставленной товаром так плотно, что там с трудом помещался один человек. Хозяйка похлопала её по плечу.
— Это ваш спутник? Зовите его сюда, быстрее. Этот торгаш совсем отбитый, если заведётся — и за нож схватиться может!
— Спасибо вам!
Торопливо поблагодарив, Со А помахала Абелю рукой.
— Эй… Господин Стинг! …Господин Стинг!
Ей пришлось позвать его несколько раз, прежде чем он обернулся.
Если бы из отвращения и презрения можно было скатать комок, он выглядел бы точь-в-точь как его глаза.
Бросив полный муки взгляд в небо, а затем зыркнув на бушующего торговца, Абель вдруг стёр с лица все эмоции и широким шагом подошёл к ней. Как только он, словно камень, перегородивший ручей, сдвинулся с места, торгаш, с которым он только что готов был драться насмерть, спокойно пошёл своей дорогой, и пробка на улице рассосалась.
Улица потекла дальше, а Со А застыла на месте.
Когда Абель огромной скалой перегородил вход в лавку, и без того тёмное помещение погрузилось во мрак. Со А видела его испачканные ботинки и забрызганные грязью края брюк.
Став невольной виновницей того, что его, судя по всему, безмятежная жизнь превратилась в кошмар, Со А могла лишь молча нести бремя тяжеленной тишины. Эта тишина давила ей на плечи.
За спиной Абеля одна за другой проезжали тележки.
Др-р-р, плюх.
Др-р-р, плюх.
Он развернулся, не сказав ни слова. А затем зашагал вперёд, словно решив проскочить этот проклятый рынок как можно быстрее.
— Ещё раз спасибо, — торопливо бросила Со А хозяйке лавки и собралась бежать следом, но женщина вдруг схватила её за плечо и прошептала:
— Вы ведь нездешняя, правда?
Со А вздрогнула и обернулась. Женщина улыбалась.
Только сейчас она заметила, что, в отличие от местных, у хозяйки была кожа цвета тёмной карамели и золотистые глаза. Она была чужестранкой, как и сама Со А.
— Красивая у вас лента в волосах.
— …
Рука, державшая её за плечо, скользнула вниз и крепко сжала кисть Со А, вцепившуюся в сумку.
— Держитесь.
— …
Ушедший вперёд Абель остановился и всем своим видом показывал: «Ну и чего мы ждём?» Выскочив из лавки, Со А поспешила за ним и обернулась. Хозяйки уже не было видно.
Рынок напоминал лабиринт.
Чем дальше они шли, тем шире становились улицы, но и людей прибавлялось.
Долго ли она так шла за Абелем?
Они неожиданно вышли на открытое пространство, которое с натяжкой можно было назвать площадью. Опыт подсказывал ей, что в таких местах обычно находится собор, и она стала оглядываться по сторонам, как вдруг услышала тихий голосок:
— Простите…
Машинально опустив взгляд, она увидела ребёнка с тёмной кожей и золотистыми глазами. Толпа равнодушно пихала его, и малыш пошатнулся. Со А рефлекторно поддержала его.
Боясь упустить из виду Абеля, она подняла голову, но в этот момент ей в руку что-то сунули.
Это был одинокий тёмно-красный цветок.
Она непонимающе замерла, а ребёнок, выглядывая из-за цветка, широко улыбнулся.
— Спасибо.
— А?
— Тысяча керте.
— Что?
— Дайте тысячу керте!
— Эй, подожди. Мне не нужны цветы…
Она попыталась вернуть его, но ребёнок был упрям.
— Дайте тысячу керте!
Абель удалялся, а ребёнок не отставал. В конце концов она торопливо достала из сумки тысячу керте, и это стало роковой ошибкой.
— …!
Дети облепили её в мгновение ока.
И не только дети. Молодые женщины с младенцами на руках, старики, подростки, несущие малышей — все эти чужестранцы-кочевники кинулись к ней, протягивая тёмно-красные цветы и умоляя их купить.
— Купите и у меня!
— Госпожа, и у меня возьмите!
Нужно было срочно уходить.
Но эти золотистые глаза, эти лица так напоминали лицо женщины, которая только что помогла ей в лавке.
Их лица, полные отчаяния и одиночества, и то, как они умоляли о помощи, не имея другого выхода, показались ей до боли знакомыми.
— Госпожа, умоляю, купите хотя бы один.
Вспомнив, как сама когда-то точно так же умоляла чужого человека о помощи, она просто не смогла оттолкнуть их протянутые руки.
В это же время Абель Стинг, который шёл впереди, лишь бы не видеть ни единого волоска на голове своей цели, вдруг раздражённо обернулся, заметив судорожные сигналы от группы поддержки.
«Да что опять стряслось-то…»
— Вы издеваетесь?
Там стояла эта женщина, окружённая кочевниками, и скупала у них цветы. Услышав о лёгкой добыче, бродяги стягивались к ней, как железные опилки к магниту, а оперативники поддержки были в панике.
«Иди туда! Иди к ней, Абель Стинг! Шевелись, ублюдок, шевелись!»
Абель показал средний палец агенту, который активнее всех жестикулировал ему из укрытия, и нехотя поплёлся к чужестранке, поражаясь её феноменальной оторванности от реальности.
Пока он шёл, она успела накупить столько цветов, что они уже не помещались в руках, и ей пришлось прижимать их к груди.
«Какая прелесть. Прямо как белая лилия в окружении тёмно-красных роз».
Он даже не злился.
— Эй.
Голос, пропитанный неприкрытой, звенящей злобой, вонзился в уши кочевников, как стрела.
— …
— …
Жизнь любого бродяги — это умение читать атмосферу.
Стоило кочевникам увидеть Абеля, как они рассосались, словно по команде. Разбежались так быстро, что можно было сказать — в мгновение ока.
На грязной улице остались лишь чужестранка, которой некуда было идти, и огромная охапка цветов.
Глядя на неё, застывшую посреди дороги, Абель почувствовал, как у него дёргается глаз.
«Оказывается, на свете есть идиоты, которые реально покупают эту дрянь за деньги. Но почему именно я должен с ней возиться?!»
Ситуация была настолько абсурдной, что он даже рассмеялся.
— Вы реально купили это за деньги?
«В пизду всё, какое, к чёрту, соблазнение».
— Что? Мне подарить хотите?
«Белая лилия», нелепо торчащая среди тёмных роз, округлила глаза.
— А что мне с ними делать? Я это терпеть не могу. Хотите, чтобы меня сглазили?
— …Какой ещё сглаз?
— А вы не знали?
«А, так ты реально не в курсе. Но даже если не знаешь, неужели не чувствуешь по энергетике? Разве не понятно, почему их никто, кроме тебя, не покупает?»
— Их все с кладбища воруют.
— Что?
— Вы что, не знаете, что такое кладбище? Могилы! Могилы, где людей хоронят.
Глаза чужестранки, которая на протяжении всей недели медленно, но верно сводила Абеля Стинга в могилу, расширились так, будто готовы были выпасть из орбит. Её бледное лицо, казалось, посинело от ужаса.
Глядя на её реакцию, Абель почувствовал, как огромный ком раздражения, давивший ему на грудь, наконец-то провалился вниз.
— Это цветы, которые приносят мертвецам. Бродяги их крадут и продают.
«А ты, наивная дура, скупила их целую охапку. Если бы ты сразу ходила со мной по нормальным местам, с тобой бы такого не случилось».
За всю эту ублюдскую, кошмарную неделю это был, пожалуй, самый весёлый момент.
«Главный сердцеед» Райхинхардта зловеще усмехнулся, а лицо чужестранки, сжимающей охапку кладбищенских цветов, исказилось так, словно она вот-вот расплачется.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
