Контент удален!

— …

За дверью, ведущей в библиотеку.

Вещи, которые нельзя терять, лучше всего держать на виду. Такова была привычка Барбары, и Оскар, сам того не осознавая, перенял её.

Глядя на дверь, тонущую в чёрной тишине, Оскар неспешно шагнул к ней, засунув руки в карманы небрежно накинутого халата. За дверью не было слышно ни звука.

Женщина, превратившая столь красочные в прошлом отчёты Абеля в бесполезный мусор, судя по всему, заперлась в своей комнате.

Сначала Центральный рынок, затем Пар-Пьен. И в довершение — кладбище.

Оскар, впервые за долгое время присевший на край собственной кровати, усмехнулся — то ли с иронией, то ли от нелепости ситуации. Вспомнив её перепуганное, заплаканное лицо и эту абсурдную ручную мельницу для соли, он почувствовал, как тот самый вопрос снова царапнул его горло, словно застрявшая рыбная кость.

«…Вы вернётесь?»

С одной стороны, этот вопрос звучал как подозрение, с другой — как мольба от безысходности, а с третьей…

Для человека, который с такими отчаянными глазами несколько раз спрашивал, вернётся ли он, её реакция на его появление была весьма забавной. Казалось, он воочию видел, как её поникшее лицо, готовое вот-вот удариться в бегство, стремительно белеет.

Улыбка сошла с губ Оскара.

Он почувствовал себя идиотом из-за того, что замер, сам того не замечая, и прокручивал всё это в голове. Оскар недовольно цокнул языком, отгоняя ненужные мысли.

Ночь выдалась долгой, он только что вернулся с кровавой зачистки. Хватит с него этих пустых раздумий.

Он уже собирался откинуть одеяло и лечь, как вдруг…

Его взгляд снова обратился к двери, погружённой в абсолютную тишину.

***

Она даже не помнила, как добралась до комнаты.

И дело было не только в возвращении.

Весь процесс — как она умылась, переоделась в пижаму, задёрнула шторы, достала блокнот с ручкой и села за стол — казался ей размытым, словно она бродила в тумане. Ощущение было такое, будто из головы выкачали все мысли.

— …

Со А какое-то время сидела, бездумно глядя в пространство, а затем широко раскрыла глаза, пытаясь прийти в себя.

Нельзя было просто так сидеть. Ей нужно было записать всё, что случилось за день.

Она открыла блокнот и сжала в руке тяжёлую перьевую ручку. Попыталась медленно прокрутить в памяти события прошедшего дня, начиная с утра, но голова снова опустела.

Прямая спина обмякла, и из губ невольно вырвался стон.

— Ах…

Просто… с самого начала и до конца это был совершенно идиотский день.

День без какой-либо цели. День, когда она не только никому не помогла, но и стала обузой, сотканной из сплошных неприятностей.

Если бы можно было повернуть время вспять и вернуться в это утро, она ни за что не пошла бы на рынок Пар-Пьен. Абель был прав. Лучше бы она туда не совалась.

Глаза пересохли и болели.

Из-за того, что она однажды расплакалась и никак не могла остановиться, ей пришлось тереть их весь день.

Накатывающая густая волна ненависти к себе заставила её плечи сжаться, а голову — поникнуть. Уткнувшись лицом в ладони, она шумно выдохнула горячий воздух. И вдруг ей показалось, что она услышала тихий, низкий смешок.

Смех, отзывающийся в груди прохладной вибрацией.

Со А прислушалась к этому звуку в своей памяти, но тут же замотала головой. Затем усилием воли вернула уплывающее сознание в реальность. Расправив сжавшееся тело, она крепче перехватила ручку.

Соберись.

Но не прошло и нескольких секунд, как она уронила голову на стол и вздохнула:

— Ах…

Она даже толком не могла вспомнить, что сегодня было.

Зачем я вообще купила эти цветы? Я же чувствовала, что с ними что-то не так.

Вспоминая огромную охапку цветов, которую прижимала к груди, она вдруг снова провалилась во времени. Воспоминания перенесли её к моменту, когда на резиденцию опустилась ночь.

Может, этот момент казался таким ярким на фоне всего остального серого дня?

Холодный ветер пробирал до костей, а тело содрогалось от отвращения к самой себе.

В тот момент, когда этот хриплый, идущий откуда-то из самых недр смех ударил по ушам, её сердце ухнуло вниз. Она в оцепенении повернула голову.

Вход в особняк, больше похожий на храм смерти.

Мужчина, при взгляде на которого на ум мгновенно приходил волк, стоял, прислонившись к массивной дверной раме, и смеялся. Окружённый здоровенными громилами, стоявшими за ним как живая стена, он смеялся долго и искренне. Ей нужно было поздороваться, но её словно парализовало — и тело, и разум. В голове билась лишь одна нелепая мысль — облегчение.

Почему? Потому что это был первый раз с момента приезда в Люксен, когда она увидела его? Или потому, что его подавляющее присутствие разом стёрло весь этот дурацкий день? Она не знала. Просто в тот момент, когда их взгляды встретились, сердце, до этого бешено колотившееся в груди, казалось, замерло.

Ах, этот человек и правда вернулся.

Это действительно его дом.

Алый огонёк сигареты во тьме. Он зачесал растрёпанные волосы назад, и даже в темноте блеснули его пронзительно-синие глаза.

«Как поживали?»

Он бросил эту фразу так легко и небрежно.

«С благополучным возвращением».

Именно так ей следовало ответить. Но горло словно перехватило, и она не смогла выдавить ни звука, лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Глядя на её жалкий вид, мужчина тихо добавил:

«Хотя по вам этого не скажешь».

Очевидно, день, полный разочарований и вины, отразился на её лице, и Оскар это заметил.

Затем он равнодушно развернулся и ушёл, а охранники, дежурившие у входа, растворились в тени, словно призраки. Со А осталась стоять там совершенно одна.

Насколько жалкой она ему показалась? А когда она вспомнила, как он поймал её взгляд в поезде, когда она украдкой на него смотрела, её и вовсе прошиб холодный пот.

Лёжа на столе, Со А сжалась в комочек и тихо застонала.

Если бы из-за двери не послышался стук колёсиков сервировочной тележки мадам Барбары, она бы просидела так ещё очень долго.

— Госпожа, я на минутку, — раздался голос, и дверь тут же без стука распахнулась. Со А в испуге вскочила.

— Мадам Барбара!

Она бросилась к двери и придержала её, чтобы экономка могла завезти тележку. Тележка Барбары была заставлена едой.

Да почему же еды становится всё больше и больше?

Слова сорвались с губ прежде, чем она успела себя одёрнуть:

— Мадам, это слишком много.

Услышав это, Барбара, которая уже собиралась вкатить тележку в комнату, замерла на пороге и посмотрела на неё.

— Мне сказали, вы ещё не ужинали.

— Да, это так, но…

Барбара несколько секунд молча смотрела на Со А, затем кивнула. И начала выкатывать тележку обратно в коридор.

— Хорошо. Тогда я всё заберу.

Нельзя же так отвергать то, что человек специально для тебя принёс.

Со А торопливо вцепилась в край тележки и замотала головой.

— Нет, мадам, я не имела в виду, что вам нужно всё забрать.

— …Тогда я завезу её обратно.

Казалось, для этой невозмутимой женщины вообще не существовало полумер. Под её ледяным взглядом Со А поспешно взяла с тележки одну маленькую тарелочку.

— Простите. На сегодня мне будет достаточно только этого.

— …Вы уверены, что вам этого хватит?

— Абсолютно, спасибо вам большое.

Поставив тарелку на стол, она оглянулась и увидела, что Барбара уже выкатывает тележку. Не могла же она позволить человеку, который привёз всё это, уйти просто так.

Со А быстро подбежала и придержала дверь, чтобы тележка могла проехать. Барбара чуть повела бровью, ловко развернула тележку и, как ни в чём не бывало, покатила её через библиотеку к двери в коридор. Со А побежала вперёд, чтобы открыть и её.

На секунду её взгляд встретился с бесстрастными тёмно-синими глазами Барбары. Выкатывая тележку, экономка коротко бросила:

— Посуду заберу завтра утром, когда принесу завтрак. Отдыхайте.

И скрылась в коридоре, даже не дав Со А времени поблагодарить. Девушка ещё мгновение смотрела туда, где только что стояла Барбара. Прислушавшись к удаляющемуся скрипу колёсиков, она тихонько закрыла дверь.

«Она хороший человек».

С мыслью о том, что ей во что бы то ни стало нужно доесть то, что она взяла, Со А развернулась, но вдруг почувствовала что-то странное.

То ли чувство надвигающейся угрозы, то ли дежавю, то ли просто ледяной сквозняк пробежал по коже.

Но прежде чем она успела понять, в чём дело, она застыла как вкопанная.

— …!

В полумраке библиотеки, пахнущей старыми книгами, кто-то стоял.

Каково это — встретить огромного тигра на тёмной горной тропе? Наверное, именно так. Огромная, как утёс, тень надвигалась на неё, словно пытаясь сковать ноги.

В тусклом свете лампы Оскар, одетый в свободно запахнутый шёлковый халат, молча смотрел на неё. И тут Со А снова остро осознала, что находится на его личной территории.

Он пришёл почитать? Надо быстрее уйти. Было бы замечательно, если бы она могла просто открыть дверь за спиной и скрыться.

Хотя комната была просторной, присутствие Оскара заполняло её целиком, не оставляя воздуха. Со А изо всех сил заставила себя не прятать голову, словно черепаха в панцирь, и осторожно разрушила давящую тишину.

— До этого я растерялась и не смогла поздороваться как следует.

Она слегка подняла глаза, взглянула на него и снова опустила взгляд.

— С благополучным возвращением.

Сверху на её склонённую голову опустился лёгкий, похожий на шелест ветра смешок и бормотание, больше похожее на мысли вслух:

— Какая воспитанность.

— …

— Спасибо. А вы как поживали?

— Пока вас не было, люди в резиденции заботились обо мне, так что всё было хорошо.

— Что-то не похоже.

Не зная, что ответить, Со А на мгновение замялась, подбирая слова.

— Сегодня я совершила небольшую ошибку.

— Какую же?

— Я купила цветы, не зная, что они… откуда они.

— …

Оскар какое-то время молчал. Поднять глаза и посмотреть, какое у него выражение лица, у неё не хватило духу. «Наверное, он в шоке от моей глупости и не знает, что сказать», — подумала Со А. Но тут он снова заговорил тем же небрежным тоном:

— Так а соль-то вы зачем рассыпали?