— М-м, м-м, м-м-м!

Ему казалось, что язык плавится. Ужасающий ад, в котором в нос бил запах собственной горящей плоти, превратил секунду в вечность. Дьявол с синими глазами даже не дал шанса взмолиться о пощаде. Лишь смотрел сверху вниз до жути бесстрастным взглядом.

Сколько прошло времени? Оскар, наблюдавший за ним, отвёл глаза.

Его взгляд остановился на хозяйке борделя, которую бесшумно притащили «волки». Она оцепенело смотрела в самый центр этого беззвучного ада.

— А…

Оскар, с лёгкостью удерживавший взрослого мужчину на полу, отряхнул ладони и выпрямился. Получив наконец свободу, служащий, издавая нечленораздельные звериные звуки, пополз к хозяйке на четвереньках. Но даже превратив человека в животное, Оскар ничуть не изменился с того момента, как переступил порог этого особняка.

— Пришли?

Его низкий, мягкий голос вызвал у неё мороз по коже. Какая разница, пятьдесят это миллионов или неогранённый алмаз? Все рациональные мысли испарились перед лицом животного страха. Хозяйка рухнула на колени и простёрлась ниц.

— Я виновата.

Оскар молча смотрел на неё сверху вниз, а «волки», не дожидаясь приказа, начали действовать.

— Я виновата, простите меня.

Рядом с распластанной на полу женщиной с тяжёлым стуком рухнуло что-то массивное. Рефлекторно скосив глаза, она увидела двух мужчин — то ли мёртвых, то ли просто без сознания.

— А-а-а!

Хозяйка в ужасе отшатнулась и, приподнявшись, попятилась, не вставая с пола. Но один из агентов грубо толкнул её обратно. От толчка она завалилась прямо на неподвижные тела, и в нос ударил тошнотворный, резкий запах крови. К горлу подступил ком.

— Кх-х, бэ-э!

Прямо перед ней, пока она извергала содержимое желудка, бросили тяжёлый кошель. Увидев испачканный блевотиной мешочек с деньгами, хозяйка поняла: мужчины, на которых она упала — те самые работорговцы, что привезли ей девчонку.

Дрожа всем телом, она снова распласталась на полу. Лоб и волосы испачкались в рвоте, но сейчас её это совершенно не волновало.

Она отчаянно пыталась понять, почему с ней это происходит. Почему этот неизвестный мужчина так одержим девчонкой и за что так жестоко карает её саму? Впрочем, всё это было неважно. Кучера превратили в кровавое месиво только за то, что он поймал беглянку. А у неё самой грехов куда больше.

— П-простите меня…

Шаг. Ещё шаг.

С каждым медленным шагом приближающегося мужчины она тряслась так, что готова была упасть в обморок. Какой же дурой она была, считая, что прошла огонь и воду! Ей ещё никогда в жизни не было так страшно.

— Простите, умоляю, пощадите…

Все её недавние мысли о «других временах» и «отсутствии улик», с которыми она собиралась дать отпор, казались теперь нелепым сном.

Оскар остановился в шаге от неё и сунул руки в карманы. Он молча смотрел на жалкий, дрожащий затылок. Глядя на неё, маркиз взвешивал варианты дальнейшей участи хозяйки борделя.

Какой выбор будет самым эффективным?

Симон, считавший, что женщина сама роет себе могилу, ошибся. Ей повезло. В крошечном Пельпе устраивать частые кровавые разборки было не слишком разумно.

— Сегодня ночью у вас не было гостей, снявших комнату.

Хозяйка поспешно закивала:

— Да, разумеется.

— И девушки, купленной за пятьдесят миллионов, тоже изначально не существовало.

— Абсолютно верно.

— Зачистка.

Оскар пнул одно из двух тел.

— Справишься? Если не уверена, я сделаю сам.

— Нет, нет, умоляю, доверьтесь мне! — безостановочно повторяла хозяйка, сама не понимая, что несёт.

— Ну хорошо. Значит, я могу рассчитывать на тебя?

Услышав этот до мурашек ласковый голос над головой, она рассыпалась в благодарностях, будто Оскар был её спасителем:

— Спасибо вам!

Но радоваться было рано.

— Кстати, чем её накачали?

Вздрогнув, женщина вскинула голову. Оскар уже стоял у кровати.

Он слегка склонился над девушкой.

Бедняжка, для которой хлипкая дверь была единственной защитой, за эти несколько минут разительно изменилась. Её лицо, до этого мертвенно-бледное, теперь пылало. Расфокусированный взгляд то прояснялся, то снова мутнел.

— Ах…

И это томное, прерывистое дыхание.

Поначалу Оскар был удивлён тем, как рьяно хозяйка защищала девчонку через щель в двери. Да и услышав сумму, за которую её купили, он тоже недоумевал: зачем платить такие деньги за девицу, которая даже глаз поднять не смеет?

Но теперь, видя её в таком состоянии, он, кажется, начал понимать, что именно разглядела в ней работорговка.

Оскар выпрямился и посмотрел на хозяйку:

— Успела-таки нагадить.

Та, трясясь от страха, на четвереньках подползла к кровати. Никогда в жизни она так не жалела о своём приказе немедленно начать «обучение».

Девушка, свернувшись клубочком на постели, тихо стонала.

Всё было ясно с первого взгляда: введённый афродизиак уже разошёлся по крови.

Сознание проваливается в туман, а вместо него до предела обостряются все пять чувств. В таком состоянии тело превращается в сплошную эрогенную зону. Каждое прикосновение вызывает румянец и стон. В их теневом бизнесе человека, доведённого до такого состояния, называли «инструментом».

Идеальное состояние для дрессуры. Но сейчас, когда от самочувствия этой девчонки зависела её собственная жизнь, каждый стон словно отнимал у хозяйки годы. Она отчаянно пыталась объясниться:

— Э-э, понимаете, это не опасный препарат! Просто слегка парализует тело и обостряет чувствительность…

— Антидот. Давай сюда.

Он оборвал её так резко, что женщине показалось, будто ей перерубили шею. Из глаз хлынули слёзы.

— Простите, антидота… э-э… н-нет… а-ах!

Она вцепилась в свои дрожащие руки и опустила голову. Но тяжёлый взгляд, сверлящий её затылок, давил сильнее любой физической боли.

— Это не смертельно! Я дала ей смесь из капли элоса и полутора капель экслоса. С-со временем оно само пройдёт!

— Больше ничего не давала?

— Нет, не давала! Клянусь! — в отчаянии взмолилась она. — Я же только начала обучение. Какой мне смысл портить товар? Поверьте мне! Оно точно пройдёт само, нужно только время…!

— Сколько часов?

— О-от семи до девяти! К утру она уже придёт в себя! Умоляю, поверьте!

— …

Снова запахло табаком.

Инстинкт подсказал ей: Оскар вновь взвешивает её жизнь на невидимых весах.

Убьёт ли он её, когда докурит? В момент пикового ужаса, когда казалось, что сознание вот-вот покинет её…

Едва слышный шорох. Рядом с её распластанным телом упала недокуренная сигарета.

Не смея поднять глаз на Оскара, хозяйка тупо смотрела на окурок. В её отчаявшемся взгляде отражался сизый дым, поднимающийся от тлеющего табака. Вокруг неё, почти не дышащей от страха, «волки» пришли в движение, словно только этого и ждали.

Из глаз беззвучно лились слёзы.

Вся её дерьмовая жизнь пронеслась перед глазами. А ведь только-только начало хоть что-то налаживаться.

Думая об этом, она безостановочно, как заведённая, шептала мольбы о пощаде:

— Пощадите, я виновата, пощадите…

Страх смерти стирает ощущение времени и пространства. Она, как сломанная кукла, твердила одно и то же.

Сколько раз она повторила эту фразу?

— Надо было просто знать своё место, и все были бы в выигрыше.

Хозяйка резко вскинула голову на этот внезапный голос. Перед ней стоял один из агентов и сверлил её раздражённым взглядом покрасневших глаз. Он плавно, словно оседающая тень, присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— От семи до девяти часов, говоришь?

Она, оцепенев, кивнула. Мужчина со звериной грацией выпрямился и растоптал недокуренную сигарету Оскара.

— Сиди тихо и не высовывайся. Найти тебя — раз плюнуть, но если заставишь нас искать, расплатишься с процентами.

— …Да, да…

— Будь хорошей девочкой.

Бросив эту совершенно неуместную фразу, он в последний раз окинул взглядом комнату и скрылся за дверью.

Хозяйка тупо сидела на полу, бессознательно потирая шею.

Но облегчение от того, что она выжила, длилось недолго: а что, если девчонка не очнётся… Летней ночью женщину пробрал такой озноб, что её начало рвать желчью, хотя в желудке уже давно было пусто.

***

Элитные агенты рода Райхинхардт, известные как «волки».

Во времена, когда Райхинхардты носили титул маркграфов, они были личной армией рода. Но с годами постепенно ушли в тень.

Им стали поручать всё более опасные и секретные миссии.

Шпионаж, диверсии, убийства, разведка.

Выполняя одно подобное задание за другим, они из рыцарского ордена превратились в цепных псов, а потом их стали называть «волками».

У «волков» была только одна цель: верность своему господину, который приютил их и вырастил.

Не имея ни родины, ни нации, они принадлежали только Райхинхардтам. Род заменял им государство и народ, а цели господина становились их собственными.

Обратной стороной этой фанатичной преданности было то, что те, в ком её недоставало, не получали звания «волка». Их либо изгоняли, либо устраняли.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver