К Оскару подошёл один из агентов. В отличие от остальных «волков» в безупречных костюмах, его одежда была изодрана и перепачкана, словно он только что вернулся с поля боя. Он долго прятался в кустах, ожидая прибытия господина. Хриплым голосом разведчик быстро доложил обстановку:
— Поисковый отряд обнаружил тела троих погибших оперативников. Однако местонахождение командира и его заместителя, которые, по нашим данным, взяты в плен, установить пока не удалось.
— Вероятность выживания?
Оскар задал вопрос, хотя заранее знал ответ.
— …Поиски продолжаются с расчётом на извлечение тел.
Глубоко затянувшись, Оскар тихо рассмеялся.
Это означало, что разведывательная группа, внедрённая в отряд наёмников Бета — тайную теневую организацию короля Люксена, — была попросту вырезана.
Услышав смех господина, и сам разведчик, и Симон, и остальные «волки» затаили дыхание. Этот сухой смех походил на всё ещё тлеющий пепел. Оскар бросил наполовину недокуренную сигарету на усыпанные гравием пути и медленно растоптал её.
— То, что раскрыли не одного-двух человек, а всю команду, внедрявшуюся постепенно…
И не где-нибудь в самом королевском дворце Люксена, а в среде наёмников, выполняющих грязную работу.
Пронзительно синие глаза Оскара жестоко блеснули сквозь длинную струю выпущенного дыма.
— …Означает, что я пляшу под дудку какого-то ублюдка.
К тому же тела убитых разрубили на куски и скормили охотничьим псам, натасканным на волков. Это было неприкрытым издевательством — их убили и выставили напоказ, чтобы бросить вызов.
— Каковы будут приказы?
Оскар посмотрел вдаль, словно сверля взглядом уходящие за горизонт рельсы, и произнёс:
— Всю информацию, поступившую от разведгруппы 3-2, уничтожить.
Поскольку команду раскрыли, данные могли быть фальшивкой. Это была очевидная мера предосторожности.
— Прекратить поиски захваченных в плен.
Услышав этот холодный приказ, израненный «волк» вскинул голову. Он уже открыл было рот, чтобы умолять о разрешении на ещё одну вылазку, но, увидев, как господин натягивает гладкие чёрные перчатки, покорно опустил взгляд.
Вдали показался ещё один поезд.
Оскар отступил на пару шагов и расстегнул несколько пуговиц на рубашке, словно ему не хватало воздуха. Он сунул руку в перчатке в карман как раз в тот момент, когда локомотив с оглушительным рёвом пронёсся мимо него, обдав мощным порывом ветра. Вслед за этим раздался визг тормозов, и состав резко сбавил ход.
Когда поезд после экстренного торможения окончательно замер, Оскар поднялся по ступеням в вагон.
В отличие от роскошного поезда, на котором ехала Со А, этот вагон изнутри напоминал обгоревший остов здания. И люди, находившиеся среди голого металла, были ему под стать — такие же суровые и готовые к бою.
Элитные штурмовые и поисковые отряды Райхинхардта низко поклонились своему господину, вызвавшему их сюда. Оскар прошёл сквозь строй этих ощетинившихся, готовых к прыжку «волков».
Поезд с металлическим лязгом тронулся.
Дойдя до возвышения, откуда был виден весь вагон, Оскар посмотрел на живое оружие, склонившееся перед ним, и приступил к финальному инструктажу.
Отряд наёмников Бета, где находились раскрытые оперативники, представлял собой силовую структуру, выполняющую грязные поручения короля Люксена. Убийцы, посланные за ними в Пельпе, тоже были наняты именно ими. Поскольку эта группировка выполняла львиную долю теневой работы монарха, Оскар внедрил туда разведчиков, чтобы раскрыть его тайные планы.
Но их вычислили.
— Они разорвали волков и скормили их охотничьим псам.
От этих слов, выплюнутых тихим, но ледяным тоном, склонившие головы оперативники начали медленно выпрямляться.
Мрачный взгляд Оскара встретился с глазами его людей, в которых кипела жажда мести. Когда все «волки» выпрямились и посмотрели на своего командира, Оскар закончил инструктаж.
Если не удалось выведать, что за грязные делишки замышляет король, достаточно просто отрубить ему руки, которыми он их вершит. Это руки, по локоть испачканные в дерьме, так что вряд ли кто-то станет подбирать их с земли.
— Пять дней, — приказал Оскар. — Даю вам пять дней, чтобы принести мне голову главаря наёмников Бета.
Оперативники, перед глазами которых всё ещё стояли изувеченные тела их товарищей, ответили в один голос, словно только этого и ждали:
— Будет исполнено, ваша светлость!
***
Люксен.
Страна с мягким климатом круглый год и плодородными землями, где не было места суровым горам или бесплодным пустыням. Геополитически расположенный в самом сердце континента Норфолк, Люксен из поколения в поколение служил центром торговли. Деньги стекались сюда естественным образом, а там, где есть деньги, всегда процветают культура и искусство.
В особенности это касалось столицы Люксена — Бюэса, которую по праву называли жемчужиной Норфолка. Искусство здесь достигло таких высот, что даже заурядный музей превосходил по роскоши королевские дворцы иных стран. Но квинтэссенцией красоты Бюэса, бесспорно, оставался сам королевский дворец.
У главных ворот дворца симметрично возвышались две исполинские колонны десятиметровой высоты. Каждую из них венчал двуглавый орёл — символ правящей династии, раскинувший огромные крылья и смотрящий во все стороны света. Как и эти колонны, весь дворцовый комплекс представлял собой эталон архитектурной симметрии.
Однако истинное величие этой симметрии раскрывалось не снаружи, а при взгляде изнутри. Архитектор изначально спроектировал дворец так, чтобы идеальная гармония была видна именно с точки зрения короля.
Королевский балкон, расположенный в самом центре этой симметрии, в самом сердце дворца.
Этот балкон, самый великолепный во всём дворце, а по мнению некоторых — и во всём мире, сам по себе был произведением искусства. От мраморных перил до мозаичного пола — каждая деталь дышала изяществом. Но главным шедевром, безусловно, был открывающийся с него вид.
Широкая панорама на фоне вечно синего неба. Золотые орлы, ослепительно сверкающие в солнечных лучах.
Глядя вниз с балкона, можно было увидеть сад с узорчатым газоном, а если проследить за узорами дальше — симметрично расположенные фонтаны. По обеим сторонам тянулись крытые галереи с десятками арок. Дворцовый сад, обрамлённый этими галереями, словно живая картина, был создан исключительно для услады королевских глаз.
Все без исключения восхищались этим балконом. Все, кроме одного человека, который не просто не любил его, а искренне ненавидел.
И по иронии судьбы этим человеком был сам король — хозяин дворца и этого самого балкона.
Король Люксена Леопольд угрюмо стоял прямо по центру балкона, уставившись вдаль. Он не всегда ненавидел этот вид. Было время, когда он любил его настолько, что даже приказал написать картину с этой панорамой, чтобы любоваться ею в своих покоях.
Так было ровно до тех пор, пока этот ублюдок не начал действовать ему на нервы.
Прямо за главными воротами, точно по центральной оси, проходящей от балкона, находилась просторная круговая площадь. И в самом её центре возвышалась огромная бронзовая статуя.
Там, где по праву должен был стоять памятник первому королю Люксена, высилась статуя предыдущего маркиза Райхинхардта.
Национальный герой, спасший страну.
Даже сейчас простолюдины, проходя мимо, с благоговением смотрели на статую, не упуская случая рассказать своим детям о великих подвигах Райхинхардта.
И эта проклятая статуя, мозолившая глаза каждый день, неизменно напоминала королю о её мерзком, самодовольном сыночке.
Впрочем, если бы проблема была только в статуе!
Леопольд, свирепо глядя на лицо Оскара, занимавшее всю первую полосу утренней газеты, в ярости швырнул издание на пол.
В последнее время ведущие газеты Люксена только и делали, что без устали мусолили две темы: падение королевских династий в соседних странах и небывалый рост сталелитейной компании «Райхинхардт». Но поскольку новости о рухнувших монархиях на первую полосу не ставили, это место обычно доставалось фотографиям Оскара.
[Опора Люксена — сталелитейная компания «Райхинхардт».]
И всё это — под такими дерьмовыми заголовками.
Пока старшая фрейлина, до этого незаметная как тень, кланялась, чтобы поднять брошенную газету, в открытую дверь балкона вошёл немолодой элегантный мужчина.
— Ваше Величество.
Это был граф Жером, человек, которого называли правой рукой короля Леопольда. В конце прошлого года ему удалось сделать свою единственную дочь невестой монарха.
Граф почтительно поклонился, но Леопольд, едва удостоив его взглядом, закурил. Фрейлина, аккуратно сложив газету на диванчик, подошла и зажгла сигарету короля. Как только она удалилась, плотно закрыв за собой дверь, Леопольд раздражённо бросил:
— Вы видели сегодняшнюю газету?
— …
— О том, что мне нужно, там ни слова. Зато красуется заголовок «Опора Люксена — Райхинхардт». Такими темпами они скоро предложат переименовать страну в Райхинхардт!
— Ваше Величество.
— Что прикажете делать? Может, мне, как королю Пельпе, тоже открыть банк и начать торговать анонимными счетами?!
Разъярённый Леопольд нервно стряхнул пепел.
— Вы ведь клялись, что на этот раз точно убьёте его! Так почему вместо мёртвого Оскара я получаю новости о том, что ни один из ваших людей не вернулся живым?!
— Прошу прощения. Мне нет оправданий.
— Уж не из-за маркизы ли вы так миндальничаете с её сынком?
От этого многозначительного вопроса лицо графа Жерома едва заметно окаменело.
