С дядей? Это заявление могло вызвать странное чувство греховности из-за недоразумения.

— Вы обо мне говорите?

Неловко переспросила Да Ин. Массажистка, закончившая убирать кушетку, взяла полотенца и обернулась.

— Он назвал вас племянницей, вот я и подумала, что он ваш дядя, не сильно старше вас... Я ошиблась?

— А... Вы неправильно поняли. Я здесь просто гостья.

Поклонившись, она почесала в затылке от досады и вышла из комнаты. Смелости вернуться к блинчикам у неё уже не было. Сейчас не хотелось ни с кем сталкиваться, поэтому она тихо спустилась по лестнице и повернула налево. Но дверь комнаты напротив её спальни открылась, и выглянул Дэн Снейр. Заметив Да Ин, он спокойно посмотрел на неё и подождал, пока она подойдет.

— Здравствуйте.

— Привет. Выглядишь... неплохо?

Его взгляд, с непривычной усмешкой, остановился на её шее. Над широким воротом свободной рубашки отчетливо виднелся засос. Пока она недоумевала, Дэн подошел ближе и прошептал:

— Надо держать свои желания в узде.

— О чем ты...

— Не знал, что вы уже дошли до засосов.

Дэн легонько коснулся её шеи и усмехнулся. По спине Да Ин пробежал холодный пот. Как назло, у неё не было зеркала, чтобы проверить, но она отчетливо помнила, как зубы Квон Хи Джэ впивались в кожу. Потирая шею, Да Ин огляделась по сторонам. Повсюду камеры, и это странное противостояние наверняка записывается.

— Не надо давать мне советы, мистер Снейр, лучше следите за собой. У этого человека нюх как у собаки.

Возможно, из-за дождя запахи сегодня были сильнее. На этот раз он нахмурился, не понимая, о чем речь.

— Ты о чем?

— Он видел, как я выходила из отеля, и знает, что у меня есть спонсор. Думаю, он также заметит, что от нас пахнет одинаково.

— Спонсор? Серьезно?

— Может быть, мистер Снейр и есть мой спонсор.

Пожав плечами и прикрывая шею, Да Ин попыталась уйти в свою комнату. Но Дэн похлопал её по плечу и указал в конец коридора.

— Там тренажерный зал. Если захочешь размяться — приходи. Даже если не захочешь — приходи.

— Мне вроде как сказали сидеть тихо, пока улаживают последствия твоего погрома.

— Вот я и зашел. Буду пока сидеть тихо.

— Ты случайно ничего от меня не скрываешь?

— Кто знает.

Загадочно улыбнувшись, мужчина сунул руки в карманы и медленно зашагал по коридору. Как будто осматривая дом, он вертел головой и, что на него не похоже, обменивался взглядами с прислугой. Его поведение, напрочь лишенное бдительности, заставило у неё потемнеть в глазах. Она смотрела вслед Дэну и только собиралась открыть дверь, как вдруг:

— У Хи-я.

Пак Кын Сик, несший стопку полотенец, окликнул её. Попросив подождать, он отнес полотенца в комнату Дэна и вернулся. С напряженным лицом он похлопал Да Ин по спине и увел её в свою комнату. Какое-то тревожное предчувствие обожгло пищевод. Что если он связался с настоящей Ли У Хи? Нет. Штаб контролирует все сигналы, они бы не упустили звонок Пак Кын Сика. Тогда в чем дело?

— Послушай, У Хи-я. Как тебе жизнь здесь? Привыкла?

Пак Кын Сик спрашивал осторожно, запинаясь. На его загорелом лице читалась тревога.

— Все ко мне так добры, так что всё хорошо. Спасибо за заботу, дядя.

— А, ну тогда слава богу. Но я заметил, что в последнее время ты часто бываешь с директором Квоном. Он тебя о чем-то просил?

Чем осторожнее он спрашивал, тем яснее становились его намерения. Да Ин догадывалась, о чем беспокоится Пак Кын Сик, и ей стало не по себе. Видимо, он переживал, что она, будучи чужой в этом доме, слишком сблизилась с хозяевами. Да Ин посмотрела в его тревожные глаза и постаралась улыбнуться как можно спокойнее.

— Он просто немного шутит. И просил хорошо ладить с Ён У.

Она забыла о положении и ситуации Пак Кын Сика — это была её ошибка.

— Если так, то хорошо, но он страшный человек. Совсем не такой, как мы. Поэтому я бы предпочел, чтобы ты вообще с ним не связывалась. Учись усердно, как сейчас, и ради мамы возвращайся в школу. А?

— Да. Не волнуйтесь. Буду осторожна.

— Ну ладно, может, я слишком разворчался. Ты уже взрослая, сама разберешься. Ты ведь у нас умница.

Использовать и предавать человека, который с самого начала проявил к тебе доброту, — это всегда отвратительное чувство. Теперь мне прямая дорога в ад? Наверное, в ад для лжецов. Точнее, в ад для обманщиков? Чтобы сменить тему, Да Ин рассказала Пак Кын Сику, где прячется Черныш. И тонко намекнула, что в последнее время часто виделась с Квон Хи Джэ только потому, что просила разрешения за Ён У. Услышав о котенке, Пак Кын Сик просиял, взял несколько темных полотенец и выбежал на улицу. Через пять минут по дому разнеслось громкое мяуканье Черныша.

***

— Дяденька, мяч перелетел.

Охранник виллы заметил футбольный мяч, перелетевший через ворота во время короткого перерыва в дожде. И пнул его старший сын из той корейской семьи, что заходила пару дней назад. Мальчик, на вид лет двенадцати, стоял у решетчатых ворот и тянул руку. Охранник с нескрываемым раздражением поднял мокрый мяч и открыл калитку.

— Нельзя играть в мяч в таком месте, да еще и в дождь. Тут же склон.

— Я из футбольной команды. Дождь вроде кончился, вот я и вышел, но неудачно ударил.

— Ладно, в следующий раз будь осторожен.

Вернув мяч, охранник пожал плечами и вернулся на пост. Мальчик поклонился и поплелся вниз по холму. Худощавый, высокий, но с детским лицом, в котором угадывались черты метиса. Быстрым шагом спустившись с холма, мальчик открыл ворота своего дома. Мужчина, куривший под белой перголой, поднял руку. Этот смуглый мужчина, улыбающийся узкими глазами, был отцом мальчика.

— Вернулся? Ну как?

— Снаружи никого не было. Тихо.

— Сегодня туда заехало немало машин. Молодец, иди делай уроки.

— Да.

Проводив взглядом мальчика, который поклонился и вошел в дом, мужчина достал телефон. Когда от темно-коричневой сигареты остался лишь короткий окурок, на звонок ответили.

— Нуним (уважительное обращение к старшей сестре/женщине).

Мужчина с кожей цвета терракоты улыбнулся, сощурив глаза. Когда его тонкие губы растянулись, блеснули необычайно белые зубы и две золотые коронки.

— Как всё прошло? Ребенка видели?

Женщина, понизив голос, спросила с нетерпением. Мужчина бросил окурок в еще дымящийся кофе и усмехнулся.

— Охрана серьезная. Ребенка я еще не видел, но Квон Хи Джэ заметил. И то, что он повредил ногу, — правда.

— Надо было ему тогда сдохнуть... В любом случае, единственный оставшийся козырь — это ребенок. Я верю только вам, Ким Чжу Гём-сси, не разочаруйте меня.

— Не волнуйтесь. Но это займет некоторое время. Поспешишь — людей насмешишь. А вы пока проходите расследования, посидите в тюрьме. Когда всё уляжется, встретимся.

— Ха, если бы не этот ублюдок... Хорошо. Квон Хи Джэ жизнь отдаст за ребенка, так что будьте осторожны. Чуть что — сразу нож к горлу приставит.

Конечно, я знаю. Сказав это, мужчина повесил трубку. Мужчина, назвавшийся Ким Чжу Гёмом, опустился в ротанговое кресло, любуясь снова заморосившим дождем.

— Деньги — это хорошо.

Играя роль богача, он наслаждался роскошными атрибутами этой жизни. За деньги он купил дом, женщину и даже детей. Теперь осталось только выполнить требования заказчика. Закинув длинную ногу на ногу, Ким Чжу Гём прокручивал в голове симуляцию. То, что Квон Хи Джэ нанял «Валентайн», уже подтверждено. Судя по тому, как ловко они собрали и устранили наемников, которых было так трудно найти, работает агент высокого класса. Но рядом с ребенком никого не было. Это отличалось от того, как болезненно он опекал его в Корее. Расслабился? Или потерял бдительность? Как бы там ни было, завоевать сердце ребенка — дело простое, но требующее времени и, что бывает редко, удачи. Поэтому Ким Чжу Гём собирался использовать одиночество ребенка. Постукивая подбородком в такт своим мыслям, он повернул голову к дому и увидел двух детей, увлеченно играющих в приставку на диване. Нет ничего проще в этом мире, чем тратить деньги. И он знал, что нет ничего, чего нельзя было бы купить за деньги. Поэтому он жил, двигаясь за деньгами и прячась за ними. Каждый раз, когда шел дождь, старая рана на плече зудела, раздражая его.

— Но всё равно странно... Почему Сон На Би так рвется убить собственного внука? У них там семейка или сборище психопатов?