Она спала как убитая. И когда это она в последний раз спала вот так, абсолютно беззащитно...?
Всё еще не до конца проснувшись, она с ошеломленным выражением лица смотрела на спящего рядом Квон Хи Джэ.
Прошло довольно много времени с тех пор, как она спала вот так: без сновидений и не просыпаясь посреди ночи.
То ли вся накопившаяся усталость навалилась на нее разом, но у нее не было сил подняться, поэтому она снова закрыла глаза.
Тогда он, придвинувшись ближе, прижался губами к её лбу. А, оказывается, она еще и спала на его руке.
Каждый раз, когда они шевелились, до неё доносился его густой, приятный запах тела.
Разве ей когда-нибудь было так уютно в чужих объятиях, которые она всегда считала лишь обузой?
Да Ин снова зарылась в его объятия, собираясь заснуть. Этот сон напоминал то самое мирное утро выходного дня, когда всё, что было слышно — это тихое шуршание падающего снега.
Она проснулась вновь, когда время обеда уже давно прошло.
В отличие от утра, место рядом с ней пустовало, и простыни уже остыли.
Только тогда Да Ин потянулась и перевернулась.
— У-ух...
Покатавшись по широкой кровати и найдя самое прохладное и удобное положение, она к своему удивлению почувствовала, как её глаза снова закрываются.
Место было незнакомым, но почему-то здесь было спокойно. В теле совсем не было сил, а в пустом желудке урчало.
Она через силу заставила себя открыть слипающиеся глаза и посмотрела на одежду, валяющуюся на полу.
Несмотря на то, что ночь была такой, что и вспоминать стыдно, её тело было чистым. Видимо, то, как Квон Хи Джэ носил её на руках и мыл в душе, было не сном.
«Кажется, я была не в себе».
Как только она спустила ноги на пол, колени подкосились.
Она оперлась на кровать, издав смешок от собственной беспомощности, и в этот момент дверь в комнату открылась.
Судя по тому, что на нем были классические брюки и рубашка, обтягивающая широкие плечи, казалось, он ненадолго куда-то выходил.
— Я уж думал, ты умерла, раз даже не проснулась, когда я пытался тебя разбудить.
Увидев её, сидящую в неловкой позе, он усмехнулся, зашел в гардеробную и принес оттуда футболку.
Затем натянул на нее футболку, которая была ей как огромное платье-балахон. Да Ин потянула за подол рубашки, едва прикрывающий её задницу.
— Дайте и трусы.
— Тебе они будут велики.
— Загну резинку. Женского белья у вас нет?
— Нет.
Слегка прищурив один глаз, он открыл ящик и достал оттуда мужские боксеры. Учитывая, как много вещей здесь еще оставалось, складывалось впечатление, что он был готов вернуться сюда в любой момент.
— Вы, кажется, куда-то выходили.
Как и ожидалось, боксеры оказались огромными. Да Ин, подвернув резинку дважды, с обессиленным видом плюхнулась обратно на матрас.
Тогда он протянул руку и поднял её на ноги.
— Чтобы накормить тебя.
Ей следовало бы насторожиться при слове «накормить».
Выйдя вместе с Квон Хи Джэ из комнаты, она оглядела помещение, атмосфера которого отличалась от вчерашней.
Всё пространство было четко зонировано. Спальня, гостиная, столовая, кухня. Были видны и другие комнаты разного назначения.
Двери в них были закрыты, и она лишь могла предположить, что одна из них — комната Ён У.
Раздвинув шторы, она подошла к окну, из которого открывался вид на залитый полуденным солнцем Сеул. Пейзаж, раскинувшийся перед её глазами, был гораздо великолепнее того, что она видела из отеля.
Прижавшись лбом к стеклу и посмотрев вниз, где всё казалось таким далеким, она слегка вздрогнула.
Тем временем он, достав еду из пакета, оставленного на обеденном столе, неуклюже рылся на кухне. Он то открывал, то закрывал бесчисленные ящики, явно пытаясь что-то найти.
«Сразу видно, что он никогда не готовил. Как можно быть таким неумехой?»
Издав беззвучный цокающий звук языком, она подошла и потянула его за край рубашки.
— Я сама найду. Вам нужны ложки и тарелки?
Обернувшись, он приобнял её за талию и потерся носом о её висок.
— Ага. Но откуда ты знаешь, где они?
— Инстинкт. Наверное, принцип организации похож на тот, что использовала управляющая Кан на Гавайях.
Она угадала. Достав тарелки и приборы так, словно была у себя дома, она направилась к столу.
Он, с явным недовольством проводив её взглядом, еще раз заглянул в ящик со столовыми приборами, а затем сел напротив неё.
— На обед сегодня кальбиччим, но за вкус не ручаюсь.
— Главное, чтобы сытно было. А это там что такое?
Она нахмурилась, увидев пакеты, сложенные в нечто, напоминающее коробку из-под рамена. Он же, словно это не имело никакого значения, положил кусок мяса ей на тарелку.
— Это еда на то время, пока ты здесь. Сказали, просто поставь в холодильник и разогревай.
— ...И сколько же я тут пробуду?
— Кто знает. Как думаешь, сколько?
Казалось, он светился какой-то странной энергией, словно это не они оба, а только она одна не спала всю ночь.
Да Ин, пристально глядя на довольное лицо Квон Хи Джэ, усердно орудовала палочками. Только после этого Квон Хи Джэ тоже приступил к еде.
Она вдруг снова осознала, насколько элегантны были его движения, когда он держал палочки для еды. Нет, он определенно изменился.
С тех пор как он приехал в Корею, его аура стала более мрачной, холодной и тяжелой.
— Вы еще не определились с датой вылета?
В ответ на её вопрос он поднял один уголок губ и подпер подбородок рукой, в которой держал палочки.
— Мне спешить некуда. А тебе?
— Ён У ведь ждет. Вы же давно не виделись, он, наверное, соскучился по папе.
— Думаешь, Ён У скучает только по мне?
— Что?
— Я сказал ему, что поехал за тобой. Значит, он, скорее всего, ждет, что мы вернемся вместе.
— Зачем вы лжете ребенку?
Да Ин резко опустила палочки на стол и повысила голос:
— Разве отец может так безответственно обманывать своего ребенка? Вас за это накажут!
Глядя на её непривычно серьезное лицо, он пожал плечами и усмехнулся. Она злилась, а его, казалось, это забавляло, что раздражало еще больше.
— Чего смеетесь?
— Просто это было то, что Ён У хотел услышать. Я же заботливый отец, вот и говорю то, что хочет ребенок. А ты. Собираешься остаться в Корее?
Ей нечего было сказать, слова застряли в горле, и она жадно сделала несколько глотков холодной воды.
— Я тоже скоро уезжаю. Корея мне не подходит.
— Вместе со своим парнем?
— Нет. На самом деле у меня никого нет.
На этот раз он посмотрел на нее с явным интересом и поднес бутылку с водой к губам. Запрокинув голову и делая глоток, он не сводил с нее глаз.
Их взгляды встретились.
— Молодец.
«Что значит "молодец"?»
— Мое терпение было уже на исходе.
Взгляд, который был устремлен на нее, опустился вниз. Он невозмутимо продолжил есть.
Она без энтузиазма ковырялась в еде, и только после его замечания поела как следует.
***
После обеда они убрали посуду и вместе поменяли испачканные простыни. Стыдно признаться, но черные простыни были местами в пятнах и влажными.
Закинув белье в корзину в прачечной, он постелил новый наматрасник и положил летнее одеяло. Всё это он достал оттуда, где, по словам управляющей Кан, с которой он созвонился, они хранились.
Только от этой небольшой уборки всё её тело покрылось потом, поэтому, отговорив Квон Хи Джэ идти с ней, она сбежала в ванную.
Сняв мешковатую одежду и аккуратно сложив её, она встала перед огромным зеркалом во всю стену ванной и откинула волосы назад.
Она этого ожидала, но всё её тело, от внутренней стороны бедер до шеи, было усеяно его следами, так что живого места не осталось.
Спина выглядела не лучше. Она тяжело вздохнула. Говорят, люди, оставляющие следы, склонны к нарциссизму. Если не это, то жажда обладания и самолюбие.
Говорили, что это похоже на привычку людей, которые выгравировывают свои инициалы на любых вещах.
В любом случае, в таком виде было невозможно показаться на улице, а судя по количеству купленной еды, он явно не собирался её отпускать.
«Меня что, заперли?»
И тут она вдруг вспомнила о вещи, про которую совершенно забыла.
Из-за того, что Квон Хи Джэ таскал её по дому с самой прихожей, она на время забыла о своем телефоне.
Новая зубная щетка и новая зубная паста. Шампунь в дозаторе оказался тем же, которым Квон Хи Джэ пользовался на Гавайях, а полотенца были даже мягче и пушистее, чем в отеле.
Когда она закончила душ и вышла, из гостиной донеслись мужские голоса.
Вместо того чтобы выйти из комнаты, она приоткрыла дверь и прислушалась к доносившемуся разговору.
— Звонил мистер Лиу. Говорит, что как только вы поставите подпись в Нью-Йорке, всё будет кончено. Назначайте дату. Мне тоже нужно доложить начальству.
В слова Пак Мин Су вклинился голос Дэна:
— Билет до Нью-Йорка организует «Валентайн».
— А те ублюдки, что были вчера?
Голос Квон Хи Джэ доносился более приглушенно. Казалось, он находился в другом месте, словно отделенный занавесом.
— Оба были японцами. Как и ожидалось, мы сейчас выясняем, есть ли связь с Сон На Би. Думаю, найти её будет непросто.
— В очередной раз поражаюсь, какая она невероятная женщина. А кто их устранил, всё еще тайна?
— Они стали жертвами несчастного случая. Не может быть человека, который их устранил.
Пак Мин Су стал еще наглее, чем при первой встрече, а мысли Дэна были всё так же непостижимы.
«Может, когда он вернется в Америку, его лицо станет хоть немного выразительнее?» Да Ин вспомнила слова Дэна о том, что после завершения миссии он хотел бы поехать в Корею. Кажется, он говорил, что у него есть младшая сестра, которая на каждый день рождения ела суп из водорослей.
Эти слова не давали ей покоя.
Но в таком виде она не могла показаться им на глаза. Квон Хи Джэ тоже был бы в шоке. Очевидно, он бы начал орать, что она спятила.
— В любом случае, вам пока лучше не пытаться выйти отсюда. Даже для «Валентайна» существуют пределы возможностей охраны. В Министерстве иностранных дел могут что-то заподозрить.
«Пока?»
Она едва не распахнула дверь с криком: «О чем это вы?». Пальцы, сжимавшие дверную ручку, побелели от напряжения. Она терпеливо навострила уши, но дальнейший разговор её не заинтересовал.
В основном речь шла об американском бизнесе, которым Квон Хи Джэ владел под именем Кит Квон.
Она решила пока прекратить подслушивать. Сейчас ей был необходим её телефон. Без него она не могла связаться ни с Ю Солем, ни с Юн Тэ Чжоном.
Но как она ни пыталась вспомнить, за весь сегодняшний день она не видела не то что телефона, даже своей сумочки.
Пусть Квон Хи Джэ и был человеком, не знающим границ, но он не стал бы рыться в чужих вещах... или стал бы?
Плюхнувшись на матрас, она теребила слегка распухшие губы, ожидая возвращения Квон Хи Джэ.
Всё-таки ей больше нравились светлые тона, чем черные простыни. Поскольку она знала причину его одержимости черным цветом, яркие фоны на Гавайях были ей гораздо милее.
Те цвета, на фоне которых он кричал, вкладывая все эмоции, смеялся в голос и радовался, глядя на разбивающиеся белые волны.
— Ах.
Она нечаянно оторвала заусенец, и в центре губы выступила капелька крови.
В тот момент, когда в её мыслях промелькнуло слово «нравилось», кровь выступила и скатилась. В панике вытерев кровь тыльной стороной ладони, она потянулась за салфеткой, когда дверь в спальню распахнулась.
Квон Хи Джэ, который, видимо, принял душ во второй ванной, был одет в большую футболку и пижамные штаны. Несмотря на эту простую домашнюю одежду, благодаря своим ярким чертам лица он выглядел так, словно был одет по последней моде.
Посмотрев по очереди на салфетку, каплю крови и её ошарашенное лицо, он подошел и опустился на корточки.
С широко расставленными коленями и опираясь на них руками, он был похож на хулигана, но зато так их глаза оказались на одном уровне.
— Вчера ты разодрала себе левую руку, а сегодня уже губы грызешь?
