Корея, которую она посетила спустя несколько месяцев, ничуть не изменилась с момента ее отъезда.
Атмосфера среди постояльцев отеля осталась прежней, и аромат диффузора в номере был всё тем же.
Изменилось лишь то, что миновало несколько сезонов, и наступила жара, превосходящая даже гавайскую.
Квон Хи Джэ впервые за долгое время прошел осмотр у квалифицированного врача.
Врач-реабилитолог приехал прямо в отель, чтобы осмотреть его ногу. Хотя он и не мог привезти с собой дорогостоящее оборудование, даже невооруженным глазом было видно, что состояние Квон Хи Джэ значительно улучшилось.
Травма ноги Квон Хи Джэ была получена в результате автомобильной аварии. Столкновение с огромным грузовиком в самом центре Сеула было зафиксировано как несчастный случай, но на самом деле это было заказное убийство, организованное Сон Хён Хи.
То, что Квон Хи Джэ остался жив — настоящая удача.
Из-за тяжести аварии остались шрамы, но мышцы и связки срослись правильно. Теперь оставалось только следить за фиброзными спайками фасции.
Но самым важным фактором оставалась психологическая травма. Теперь в дождливые дни или при переезде через высокие мосты Квон Хи Джэ, вероятно, будет чувствовать напряжение и тревогу.
— Видимо, гавайский климат пошел вам на пользу.
— Возможно. Значит, с периодическими судорогами ничего не поделать?
— Да. Скорее всего, это займет довольно много времени. А может, останется на всю жизнь. Но не волнуйтесь, если вы будете принимать новые таблетки, судороги будут быстро проходить.
— Досадно. И все же, спасибо, что приехали в такую даль.
— Разумеется, я должен был приехать. Рад видеть вас в добром здравии. Я волновался.
Врач выписал рецепт с целым списком лекарств и передал его Пак Мин Су.
Пообещав посещать сеансы физиотерапии во время своего пребывания в Корее, Квон Хи Джэ проводил врача.
С уставшим видом он плюхнулся на диван и просмотрел лежащие перед ним документы.
Это были бумаги на недвижимость, привезенные с Гавайев. Раз уж он приехал, он планировал уладить все дела перед возвращением.
Хотя визит и был незапланированным, дела, как всегда, ждали своего часа. Сложив в конверт документы на объекты, от которых он собирался избавиться без сожаления, он в задумчивости посмотрел на оставшиеся три папки.
В одной из них были документы на квартиру, в которой он прожил несколько лет. Во второй — на дом, где погибла мать Ён У, Чу Со Ён.
А в последней — на старый дом в Янпхёне, с которым он почему-то не хотел расставаться.
Причина, по которой он цеплялся за этот неприбыльный участок земл3и, заключалась в том, что это была первая недвижимость, купленная им на собственные деньги.
Ему во что бы то ни стало хотелось потратить эти деньги. В тот день он впервые почувствовал освобождение. И надежду на то, что сможет вырваться из тени своего биологического отца, Пэк Чжун Гю.
Ему стало любопытно, как сейчас выглядит тот дом, в который он, переехав в Корею после долгих скитаний по миру в детстве, влюбился словно околдованный.
Тогда этот дом казался ему невероятно прекрасным.
Ухоженная черепичная крыша, блестящая терраса (тэчхонмару). А двор с цветущей, словно снег, белой магнолией был настолько очарователен, что не передать словами.
Неужели единственная причина, по которой он сейчас постоянно вспоминает этот дом, — это мысль о том, что пришло время от него избавиться?
— Пришел прокурор Чхве Со Хун.
Квон Хи Джэ, массирующий виски в глубокой задумчивости, поднял голову при словах Пак Мин Су.
— Все такой же пунктуальный. Пусть войдет.
Квон Хи Джэ встал и подошел к окну. Сложив все документы в ящик, он вместо сигареты достал алкоголь и сделал глоток.
Путь с первого этажа на тридцать первый и открытие двери президентского люкса занимали ровно 4 минуты.
Пак Мин Су, ожидавший у входа, уловив движение, посмотрел в глазок, чтобы проверить личность посетителя.
Чхве Со Хун, одетый в белую рубашку и костюмные брюки, с пропуском прокуратуры на шее, нажал на небольшой дверной звонок.
То, что он пришел в отель, открыто демонстрируя пропуск прокурора, явно было попыткой оказать давление, подчеркнув официальный характер визита.
Пак Мин Су с недовольным видом приоткрыл дверь. Заметив Пак Мин Су, Чхве Со Хун усмехнулся и кивнул.
— Давно не виделись.
— Вы быстро приехали, хотя я только недавно с вами связался.
— Еще бы. Раз уж зовут.
Когда Пак Мин Су открыл дверь, прокурор Чхве вошел внутрь, засунув руки в карманы. Пока он шел по длинному коридору к гостиной, его взгляд похолодел.
Цокнув языком, словно увидев заклятого врага, он позвал Квон Хи Джэ:
— Господин Кит Квон. Добро пожаловать в Корею. Так ведь теперь нужно говорить?
В ответ на слова Чхве Со Хуна, Квон Хи Джэ, наливая алкоголь, кивнул. Кончиками пальцев он постучал по фотографии, лежащей на столе.
— Ничего особенного, просто хотел попросить кое-что проверить. А вы, прокурор Чхве, стали выглядеть еще лучше.
— И всё благодаря тому, что работы прибавилось. Бегаю за человека, который поставил всю Южную Корею на уши и исчез.
— Повышение-то хоть получили?
— Мечу в самые молодые заместители главного прокурора.
Чхве Со Хун всегда был человеком, чьим топливом служили амбиции и жажда власти. Поэтому когда-то он был самым раздражающим врагом, а теперь — самым легко управляемым человеком.
Если бросить ему несколько аппетитных наживок, Чхве Со Хун выберет самую привлекательную.
— Кто это?
Квон Хи Джэ дал ему фотографию Ким Ми Ри Нэ и Ким Чжу Гёма. Это было фото с дня рождения ребенка, на котором их лица были видны лучше всего.
— Люди, притворяющиеся соседями. Вызывают подозрения.
— Хм, лицо женщины кажется знакомым. Я проверю. Наверное, займет пару дней.
Кивнув, Квон Хи Джэ присел на край стола и пристально посмотрел в лицо Чхве Со Хуну.
— Как там Сон На Би [1] в последнее время? Слышал, перед самым арестом она нанесла себе увечья.
[1] Сон На Би — прозвище Сон Хён Хи. Наби (나비) переводится как «бабочка».
— Таких, как она, пруд пруди. Трюк с больницей не сработал, и это уже вторая апелляция. Дойдет до Верховного суда, но приговор не изменится.
— Она ведь не под стражей.
Чхве Со Хун пожал плечами, всем видом показывая, что ничего не может с этим поделать.
Квон Хи Джэ потянул за ткань брюк над шрамом на бедре. Пока суд над Сон Хён Хи не закончится, он не мог расслабиться.
Пожизненное ей вряд ли дадут, так что она попытается вернуть то, что он у нее отнял.
Именно поэтому он нанял «Валентайн» для охраны Ён У.
— Вы уже обедали?
— Собираюсь. Но почему в отеле? Я думал, вы поедете в квартиру.
— Да вот так. Давайте пообедаем в отеле. Как насчет утки по-пекински?
Проверив время, Чхве Со Хун кивнул. Судя по его лицу, раз уж они встретились, у него было много вопросов к Квон Хи Джэ.
И когда они, вместе с Дэном Снейром, спустились на 3-й этаж, где находились рестораны, Квон Хи Джэ заметил Ли У Хи, пересекающую лобби отеля.
В надвинутом капюшоне толстовки, коротких шортах и кроссовках, она шла широким шагом, повесив на руку пакет из круглосуточного магазина.
При виде девушки, наполовину скрывшей лицо под кепкой, мышцы на его челюсти напряглись. Ледяной взгляд следовал за траекторией ее движения.
Из-за того, что он остановился, взгляды его спутников тоже обратились вниз, в лобби. Лишь когда Да Ин скрылась в лифтовом холле, Квон Хи Джэ направился к ресторану.
— Идите первыми. Мне нужно сделать звонок.
— Хорошо.
Обернувшись, Квон Хи Джэ смерил Пак Мин Су взглядом с ног до головы. Этот взгляд означал: «Без глупостей».
Невозмутимо улыбнувшись, Пак Мин Су поручил Квон Хи Джэ Дэну Снейру, а затем, подавшись вперед и глядя в спину удаляющейся девушке, набрал номер.
— Да, это Чу Сын Он.
— Кажется, я нашел наемника из «Валентайна», Ли Да Ин, о которой вы говорили.
— Да?
— Но, похоже, она знакома с Квон Хи Джэ. Нужно проверить, это просто тезки или тот человек, которого мы ищем.
— Пришли фото.
— Я постараюсь.
Как раз когда Пак Мин Су закончил разговор и собирался повернуть к эскалатору, путь ему преградил парень с яркой прической, которого он видел в аэропорту. Он лучезарно улыбался.
— Аджосси, извините, не одолжите зажигалку?
Аджосси? Пак Мин Су, сверля взглядом парня, который казался его ровесником, ответил:
— Я не курю.
— А? От вас пахло табаком, я думал, вы курите. Простите.
Кивнув, Пак Мин Су прошел мимо Ю Соля. Изменив план и не спустившись на первый этаж, он зашел в ресторан и начал разговор с менеджером.
Ю Соль, все так же улыбаясь у входа, достал из-за пазухи пленку и снял отпечатки с места, где только что стоял Пак Мин Су.
Забрав пленку с четкими отпечатками пальцев, он с довольным видом спустился по лестнице.
А затем, встав перед лифтом, окликнул Ли Да Ин, державшую в руках пакет из магазина. Несмотря на то что Корея — безопасная страна, девушка, погруженная в свои мысли, вздрогнула и подняла голову.
Ю Соль схватил опешившую Да Ин за руку и потащил ее к ресторанам на 3-й этаж.
— Рамён и самгак-кимбап [3] — это слишком жалко, я так не могу.
[3] Самгак-кимбап (삼각김밥) — треугольный онигири по-корейски, рисовый колобок с начинкой, завернутый в лист водорослей нори. Популярный перекус из круглосуточных магазинов.
— Ты что, не уважаешь лучшее комбо из минимарта?
— По крайней мере, это не то комбо, которое стоит есть в номере отеля.
— Это предрассудки.
— Я забронировал столик, когда узнал, что ты приедешь. Так что без разговоров, заходи и ешь от пуза.
Ю Соль привел ее в ресторан пекинской утки, куда было так сложно попасть, что даже бронь было сделать проблематично.
Удивленная таким нетипичным для Ю Соля поведением, Да Ин с недовольным видом осмотрела интерьер. Здесь не было столиков в общем зале, только отдельные приватные кабинеты.
Сотрудник, проверив список бронирования, окинул взглядом их повседневную одежду и проводил в двухместный кабинет недалеко от входа.
