Она усмехнулась, с вызовом глядя на свой пах, который он только что бесцеремонно смял.
— Закройте глаза.
В ответ на несколько властный тон он закрыл глаза и поднял голову.
Она поймала себя на мысли, что ей даже нравится этот момент.
Конечно, она никогда раньше не использовала это маленькое, острое лезвие для бритья, но то чувство напряжения, с которым она контролировала дрожь в руках, чтобы не порезать его, было не таким уж и плохим.
Она смахнула пену с его гладкого подбородка.
Теперь она могла рассмотреть то, на что раньше не обращала внимания. На подбородке виднелась ямочка, словно продавленная ногтем, а брови были длиннее глаз, что придавало его лицу изящность.
Её взгляд скользнул по глубоким внутренним уголкам глаз и прямому носу с легкой горбинкой.
Может, звучит странно... но Квон Хи Джэ и правда мужчина, на которого приятно смотреть.
Каждый раз, когда она вот так, вблизи, рассматривала его лицо, ей казалось, что он похож на белоснежного павлина.
Стерев большим пальцем остатки пены в уголках его губ, она отложила бритву, мимолетно коснулась их своими губами и отстранилась.
Это было похоже на легкий поцелуй влюбленных.
В этот момент его опущенные ресницы дрогнули и поднялись. Он пристально, прямо посмотрел на нее, словно безмолвно требуя проявления чувств.
«И чего он молчит, ставя меня в неловкое положение?»
Её пальцы на ногах то и дело поджимались, а зубы покусывали нежную кожу на внутренней стороне щеки.
Поэтому Да Ин, глядя в черные глаза Квон Хи Джэ, снова накрыла его губы своими. Его красивые брови слегка изогнулись. На этот раз легким поцелуем всё не обошлось.
— М-м!
Ха, от силы его хватки, сжавшей её затылок, по спине пробежали мурашки, а смятый между их губами язык с жадностью втянулся в её рот.
Они целовались так страстно, словно одержимые, искушая друг друга.
— Ха-а, хн...
— Пожалуйста, приди в себя. Ха...
В тот момент, когда она почувствовала, как её ягодицы коснулись раковины, он уже был внутри нее. Покусывая её покрасневшее ухо и глубоко вбиваясь в неё, он хрипло задышал.
В зеркале отражался потерявший терпение взгляд мужчины, оставляющего следы укусов на её теле.
Темный и мутный. Головокружительный и горячий.
Она откинулась назад, почувствовав спиной холодное зеркало. Когда она вздрогнула от озноба, его рука скользнула ей на поясницу.
Он обнял её так крепко, словно хотел сломать, сделав холод от кондиционера совершенно бессмысленным.
***
— Что ты вообще умеешь делать хорошо?
Потирая места, где остались клочки несбритой щетины, он снова выдавил пену.
Она, погрузившись в ванну, тяжело вздохнула, услышав его язвительное замечание.
— Я же умная. К тому же я никогда никого не брила.
Он, тонким слоем нанося пену, сполоснул бритву под струей воды, стряхнул капли и снова наклонил голову.
— Ни разу?
— Ни разу.
— Это... мне нравится.
Квон Хи Джэ усмехнулся, глядя в зеркало на ворчащую Да Ин, словно её слова казались ему абсурдными.
С каждым взмахом бритвы, смахивающей пену, черты его лица становились всё отчетливее, а в воздухе витал характерный прохладный мускусный аромат средства для бритья.
Он и подумать не мог, что её неумелое бритье может так поднимать ему настроение.
Еще мгновение назад она задыхалась в его объятиях так, будто вот-вот потеряет сознание, а стоило посадить её в ванну — и она снова выглядит так, словно ничего и не было.
Может, он не может оторвать от нее взгляд именно из-за этой непредсказуемости?
Он ловко смахнул последние остатки пены.
Это был финал, которого он хотел. Конец дорамы оказался счастливым. Женщина уже в его руках, а все свои вопросы он будет постепенно распутывать.
Интересно, остынет ли этот интерес?
Или же, наоборот, вспыхнет с новой силой?
Его полуприкрытые глаза сощурились, словно он погрузился в приятные мысли.
Внезапно в его голове раздался голос, нашептывающий, что эти чувства — настоящие. Временами в его поведении по отношению к ней проскальзывала неоспоримая искренность, и с его губ слетали непреднамеренные слова.
Отложив бритву, он провел рукой по ставшему гладким подбородку и умылся ледяной водой.
Довольно долго ополаскивая лицо обжигающе холодной водой, он поднял голову и увидел в зеркале женщину, которая томно откинулась в ванне и закрыла глаза.
Хотя, закрыла ли она глаза или они были полуприкрыты — сказать было сложно, так как её лицо было повернуто к мрачному окну.
Разве это не первый раз, когда она подняла жалюзи рядом с ванной?
Вытерев лицо полотенцем, он вышел в гостиную, достал из ящика её сумочку и принес её.
Внутри квадратной кожаной сумочки неизвестного бренда лежали лишь телефон и немного наличных. Это были все вещи женщины.
Он не собирался возвращать её, пока она не уйдет отсюда, но теперь ему перехотелось это делать.
— Вот.
Он сел на мокрый край ванны и протянул ей сумочку.
— Где она была?
— В ящике.
— Положите вон туда.
Она удивленно распахнула глаза и указала на раковину напротив. Он небрежно бросил сумочку на раковину, намотал прядь её волос на палец и потянул вниз.
Её длинные, блестящие волосы, плавающие в воде, мягко колыхались. Удивительно, но её кожа, выступающая над водой, блестела так, словно её смазали маслом.
— Ты что-то добавила в воду?
Наклонившись, он уткнулся носом ей в плечо. Игриво брызнув в него водой, она рассмеялась.
— Ничего не добавляла.
— А, тут должна быть соль для ванн, которую купила управляющая Кан.
— Она же склизкая.
— Может, есть и другая.
Можно было обойтись и без этого, но ему хотелось сделать ей приятное. Он открыл шкафчик в ванной, достал соль для ванн, которая ему очень нравилась, и растворил её в воде.
Кристаллы, похожие на соль, растаяли в воде, источая элегантный аромат. Да Ин, которая до этого говорила, что не любит соль для ванн, тоже, видимо, оценила её, потому что зачерпнула воду и вдохнула аромат.
— Расскажи о своих планах.
Кажется, в прошлый раз она говорила, что будет жить со своим парнем до начала семестра. Но поскольку само существование парня было ложью с самого начала, он спросил снова.
Закинув в рот маленький кусочек персика, она откинула голову назад.
— У меня пока нет никаких планов. Наверное, буду жить как обычно?
— И что в твоем понимании «как обычно»?
Аромат, ставший довольно густым, поднялся над поверхностью воды. Он зачерпнул воду рукой и полил ей на плечо. Она, положив кусочек персика ему в рот, незаметно отвела взгляд.
Он несильно укусил её за палец и лизнул. Твердая мякоть и сладость персика, смешанная с легкой кислинкой, скользнули в горло.
— Рассказывай. Я бы хотел, чтобы ты вернулась на Гавайи.
Твердая мякоть хрустнула у него на зубах. Женщина в лоб встретила его откровенное намерение.
— Если я вернусь на Гавайи, там будет дядя. Не хочу лишний раз расстраивать его.
Она собственными устами подтвердила, что Пак Кын Сик ей солгал. «Значит, я могу немного надеяться?»
— И что тогда? Мне скоро нужно лететь в Америку. Как только закончу там дела, снова вернусь на Гавайи. Расписание составляю не я, так что точно сказать не могу.
— Ну тогда... когда придет время, может, и встретимся?
Он едва не откусил себе язык от возмущения. После того как она плакала и смеялась рядом с ним, после того как извивалась под ним, задыхаясь от страсти, она говорит: «Что»?
«Когда придет время, встретимся»?
А если это время так и не придет? Если они не узнают, что это время пришло, и упустят его?
Значит, мы просто помашем друг другу ручкой и разойдемся?
И тебя это устроит?
«Ха, а это забавно».
Хи Джэ крепко сжал челюсти, сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Он не мог позволить себе потерять голову и плясать под дудку девчонки, которая на девять лет младше его.
Уязвленная гордость заставила его нахмуриться.
— У Хи, я же говорил. Это логово тигра. Почему ты до сих пор не поняла?
Рука, гладившая её по голове, напряглась. Поняв намек, она надула щеки и медленно опустилась в воду так, что подбородок скрылся под водой.
— Но у меня нет выбора. Как бы сильно вы мне ни нравились, у меня тоже есть своя жизнь.
— ...Что?
— Меня учили, что любовью сыт не будешь.
«Как бы сильно вы мне ни нравились».
Даже внезапное признание от незнакомца не выбило бы его из колеи так сильно. В ушах долго звенело.
Какое-то время он не мог произнести ни слова, лишь молча сжимал в руке её волосы.
«Поцеловать бы её. Как же хочется».
К отношениям, начавшимся с любопытства, примешалось странное чувство, и он упорно игнорировал истинную природу жажды, которая его мучила.
Он знал, что эта жажда, от которой у него пересыхало в горле при одном лишь взгляде на эту женщину, не могла быть простой похотью или сексуальным желанием, но не мог признаться в этом вслух.
«Но почему ты так легкомысленна?»
Тогда что же всё-таки произошло на Гавайях?
Кем был тот мужчина, с которым она встречалась, почему она ходила в отель и откуда у нее каждый день появлялись новые синяки и ссадины.
Он внезапно осознал, откуда росло это любопытство и все эти вопросы. Это осознание ударило его как обухом по голове. Он ревновал. Мелко и злобно ревновал. И кого — совсем юную девчонку.
От этого неожиданного открытия он покраснел до кончиков ушей. Стиснув зубы, он провел рукой по лицу.
— ...Ха, я тебя сейчас.
— Что? Я сказала что-то не то?
— Ага. Бьешь по самому больному.
Её взгляд, устремленный на него, скользнул вниз. Миновав предплечье с вздувшимися венами, она посмотрела на заметно выпирающий бугорок на его спортивных штанах и наклонила голову.
— Вы можете сколько угодно говорить, что я вам не нравлюсь. Но он-то говорит обратное.
Повернувшись, она положила обе руки ему на бедро и оперлась на них подбородком. Она была невыносимо дерзкой, но ему хотелось обнять её так сильно, что всё внутри закипало.
Так вот каково это — чувствовать себя загнанным в ловушку зверем.
Словно его затянуло в бездонную трясину, и единственным, за что он мог ухватиться, была женщина перед ним.
— Почему вы молчите?
Он обхватил её за щеки и глубоко вздохнул. Его упругая грудь высоко поднялась и опустилась. Он перехватил её руку, которая с любопытством тыкала в мышцы, облегающие его грудную клетку.
Его сердце бешено колотилось, словно раздутый до предела воздушный шар, который готов лопнуть в любую секунду, трепеща от страха.
Он намеренно заговорил расслабленным тоном.
— Я скажу всё, что ты хочешь услышать. Давай, попробуй.
— Такое чувство, будто я выпрашиваю одолжение...
Она сузила глаза и недовольно посмотрела на него. Словно собираясь лечь, она прижалась щекой к его бедру, осторожно потянула за резинку штанов и вытащила его член, изогнувшийся до самого пупка.
У него перехватило дыхание.
Затем она игриво провела ногтем по напряженной вене на его угрожающе вставшем члене. Это зрелище было настолько непристойным и порочным, что его глаза загорелись жаром.
Хи Джэ схватил её за затылок и слегка надавил. Красный язычок высунулся из её маленького рта и коснулся гладкой, сухой головки. Прерывистый, хриплый выдох вырвался сам собой.
Она сжала его запястье и прошлась языком по тонкой крайней плоти. От самого основания поднималось захватывающее дух наслаждение — на грани между желанием проглотить и выплюнуть.
Когда он встретился с её кошачьими карими глазами, полными страсти, его мысли перемешались, словно в голове начался обратный отсчет.
«Скажи. Скажи быстрее. Всё что угодно. Хоть что-то, как-нибудь. Я сделаю всё».
— Скажите, что вам жаль. Искренне, всего лишь одно слово.
