Что делать? Может, притвориться, что не видела? Поразмыслив, Да Ин снова сдалась. Честно говоря, она устала, но ей было любопытно. Любопытно посмотреть на Квон Хи Джэ, укладывающего ребенка, или на Ён У, который ворочается и не дает папе спать. А может, на Черныша, который бегает вокруг и не понимает, что происходит. Как бы то ни было, обычно после миссий с кровью она искала место, где можно спрятаться, но сегодня ей почему-то хотелось услышать его голос, говорящий с ней как ни в чем не бывало. Облизнув губы, на которых всё еще чувствовалась липкая сладость мороженого, Да Ин встала, подошла к зеркалу, расчесала волосы и поправила пижаму. Когда она прострелила бедро Ким Чжу Гёма, из дома выбежали две группы людей. Одна — «жена», спустившаяся со второго этажа с детьми, а другая — мужчины в черных рубашках и костюмных брюках. Около пяти здоровенных парней подхватили Ким Чжу Гёма и что-то кричали по-корейски. Для обычных телохранителей они выглядели слишком непрофессионально. Этот дом точно не был обычным семейным гнездышком. В этом она была уверена. Тогда кто те дети, которые заговорили с Ён У? Она остановилась перед дверью Ён У и, вместо того чтобы постучать, осторожно приоткрыла её. Квон Хи Джэ, лежавший на кровати и обнимавший Ён У, повернул голову. Тусклый свет от экрана телефона, на котором он, видимо, читал новости, освещал его лицо. Он молча поманил её пальцем. Откуда ни возьмись, прискакал Черныш и боднул её лодыжку головой. Подхватив Черныша одной рукой, Да Ин заглянула на спящего Ён У и тихо сказала:

— Хорошо спит. Я думала, будет ворочаться.

— Еле уложил. Не стой там, ложись. Шея затечет.

— Мне тоже здесь спать?

— Ага. Не хочешь?

— Здесь же тесно.

— С твоими габаритами места хватит.

Да Ин, поглаживая Черныша по голове, не стала ложиться, а села на кровать, прислонившись спиной к изголовью. За её спиной оказался Квон Хи Джэ. Он перевернулся на бок и, нахмурившись, обнял Да Ин так, словно хотел задушить. А затем его большая рука принялась гладить Черныша, сидевшего у неё на руках. Его губы, как она и ожидала, коснулись её тонкой белой шеи, и он спросил:

— Что случилось?

— Я не хотела приходить, думала, вы опять начнете фантазировать. Я пользовалась этим на работе. Это не то, о чем вы думаете.

Его густые брови поползли вверх.

— ...Я спросил не почему от тебя так воняет, а почему ты опоздала. Ты в курсе, что были слышны выстрелы?

— Выстрелы?

— Говорят, где-то внизу.

Значит, звук долетел даже сюда. Она выбрала этот способ, чтобы выманить тех, кто прятался в доме, но не ожидала, что будет так шумно.

— Я слышала такое там, где жила. Там перестрелки были чуть ли не каждый день.

— Где в Нью-Йорке?

— В Бруклине. Я не настолько богата, чтобы жить на Мейн-стрит.

— Веселое местечко.

Да Ин молча опустила голову и посмотрела на Черныша в руке Квон Хи Джэ. Малыш, который еще недавно пищал, видимо, почувствовал себя в безопасности и уснул, мурлыча. Свернувшийся комочек целиком помещался на ладони. Да Ин легонько погладила его живот, вздымающийся при каждом вдохе, и усмехнулась.

— Похоже, привычка Ён У ластиться — это от папы.

— Верно.

Мужчина, уткнувшийся губами ей в шею, улыбнулся, сощурив глаза. Это отразилось в маленьком зеркале в комнате Ён У.

— Так что давай, ложись. Когда ты так близко, мне всё время хочется тебя помучить.

Короче говоря, предлагаешь использовать Ён У как живой щит? Неплохая идея. Сегодня ей почему-то не хотелось быть одной. Перед глазами стояли лица детей из разрушенной семьи или, возможно, втянутых в какой-то заговор. Списать это на проблемы одной семьи не получалось — её не отпускало выражение лица старшего мальчика перед больницей. Тогда она просто подумала, что это неэмоциональный ребенок. Переложив Черныша на его подушку и укрыв пледом, Да Ин на цыпочках забралась на кровать и легла рядом с Ён У. Ён У тут же заворочался и уткнулся ей в грудь. Квон Хи Джэ, словно приревновав, обнял ребенка сзади и положил подбородок ему на макушку. Из-за этого лица Да Ин и Квон Хи Джэ, разделенные только ребенком, оказались почти вплотную. Мужчина смотрел на неё широко открытыми глазами, и ей стало любопытно, о чем он думает. Его взгляд немного смягчился и стал сонным. Затем он приподнял уголки губ и закрыл глаза. Она не знала, какое у них прошлое, но одно было несомненно: Квон Хи Джэ любил этого ребенка больше всех на свете. И он был человеком, способным нести ответственность. Она наконец поняла, почему её так раздражало каждый раз, когда она открывала в нем неожиданные стороны. Его поступки бередили её собственные раны от нехватки любви. Пи-ик. Черныш, который вроде бы спал, вскочил на коротких лапках, залез на кровать и устроился прямо на голове у Да Ин. Он долго копошился, устраиваясь поудобнее, и наконец свернулся клубочком.

— И дети, и животные — все одного поля ягоды. Всем хочется к тебе прижаться.

Сказал он с закрытыми глазами. Да Ин переводила непонимающий взгляд с ребенка на котенка и на мужчину. Она не была ни особо ласковой, ни склонной к открытому проявлению чувств. Поэтому она понимала: сейчас любовь дарила не она... а те, кто прижимался к ней.

— Надо сказать спасибо Ён У. И Чернышу тоже.

Она протянула руку и почесала Черныша под подбородком, и его мурлыканье зазвучало как колыбельная.

— А мне?

— Папа с нечистыми мыслями, может, помолчите?

На её дерзкий, игривый ответ он пожал плечами и мягко улыбнулся. Опустив глаза, он свободной рукой потянул её за щеку.

— Ни слова не уступит.

— Спите.

— Из-за кого-то уснуть не могу.

— Заведите девушку, тогда.

— Не завожу я таких.

— А со мной играть весело?

— Неплохо.

В его ленивом голосе слышалась сонливость. Этого достаточно. Это чувство, когда она казалась совершенно другим человеком, нежели на заданиях, ей нравилось. Она не могла больше порочить имя Ли У Хи. Играть роль реально существующего человека и вести себя неподобающе — это всё равно что оскорблять её. Но она не была актрисой и была верна чувствам Ли Да Ин больше, чем роли Ли У Хи. Проигнорировав его руку, скользнувшую от щеки к уху, она крепко зажмурилась. Рука, зарывшись в волосы, спустилась от затылка к шее. Мягко сжав её плечо, он перехватил её руку, которой она обнимала Ён У. Они уснули, держась за руки, пока ощущение прикосновения не растворилось во сне. И, словно дождавшись этого, ей приснился кошмар. Воспоминания о времени, которое когда-то было счастливым, но теперь приносило только боль. Когда она не знала, что брошена, и была просто счастлива. Зимой она каталась на санках, которые сделал дедушка, дула на горячую печеную картошку, а потом засыпала, держа его за руку. Ей было страшно смотреть на тени деревьев, качающиеся за бумажными окнами. И слушать жуткий вой ветра. Тогда дедушка своими грубыми от работы в поле руками похлопывал её по спине и пел непонятную колыбельную. Это стало воспоминанием, от которого наворачиваются слезы, потому что туда уже не вернуться. Единственная семья и опекун. Дедушка был всем, что поддерживало её в этой жизни. На заснеженном поле стоял дедушка в меховой шапке и махал рукой. Она радостно побежала к нему, но дедушка со строгим лицом рассердился и велел не подходить. Оставалось всего несколько шагов. Еще немного, и она бы дотронулась до него. Глаза, которые, как она думала, давно высохли, намокли, и дремавшие в груди эмоции вырвались наружу.

«Можно я хоть раз тебя обниму, дедушка?»

Голос звучал глухо, словно под водой. Ей было так обидно и горько, что её голос не достигает дедушки, что она начала отчаянно вырываться.

— Ли У Хи.

Бьющаяся в невидимую стену Да Ин резко открыла глаза, как человек, вынырнувший из-под воды. Тело было тяжелым и влажным, как мокрая вата. То ли солнце еще не взошло, то ли от того, что в комнате было темно, зрение застилала синеватая мгла. Мужчина, тихо гладивший её мокрый лоб, встал. Она увидела Черныша, уткнувшегося в шею Ён У, который спал, совершенно ничего не подозревая. Встав, мужчина молча потянул её за руку. Её тело, всё еще оцепенелое от сна, поднялось. Они бесшумно прошли по деревянному полу, открыли дверь и вышли в оглушающе тихий коридор. Перед её глазами маячила спина мужчины в пижаме и халате. Пройдя через холл с огромной люстрой и потолочным вентилятором, они свернули в противоположный коридор и вошли в его спальню. Да Ин всё еще казалось, что она идет во сне. Закрыв дверь, он встал у кровати и обвил её руки вокруг своей талии. Он с недовольством посмотрел на кровать, которая казалась слишком большой, и погладил её волосы, мокрые от холодного пота. Да Ин закрыла глаза и спрятала лицо у него на груди. Она не хотела, чтобы он видел её заплаканные глаза. И то, как она, словно ребенок, поддается какому-то сну.

— Я сейчас хочу, а ты?

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver