— Не хочу! Мы же обещали пойти с мамой!

Пронзительно закричав, Ён У, роняя слезы, убежал в свою комнату. Квон Хи Джэ потер лицо, глядя на тыльную сторону ладони, по которой его впервые за долгое время ударил ребенок.

Ким Со Ён, которая только что предложила Ён У пойти с ней, с неловким видом извинилась:

— Простите. Я зря это сказала.

Оперевшись руками о колени, он встал, посмотрел на смирно стоящую Ким Со Ён и холодно бросил:

— Не заговаривайте с ребенком без моего разрешения. А слова «вместо мамы» вообще под запретом.

— Простите. Я просто хотела подружиться. Ребенок выглядел одиноким.

Ребенок выглядел одиноким?

За последние несколько лет это был самый изощренный бред, который он слышал. По крайней мере, так это прозвучало для ушей Квон Хи Джэ, который в последнее время снова стал раздражительным.

Услышав шум, вышла управляющая Кан и с обеспокоенным лицом позвала Ким Со Ён. Она хотела уладить всё сама, пока Квон Хи Джэ не взорвался.

— Простите, господин директор.

— Хватит.

Квон Хи Джэ был похож на бомбу замедленного действия.

Он поднял приглашение на день рождения, которое Ён У бросил в него. На открытке, написанной и нарисованной самим ребенком, крупными буквами значилось имя Ён У.

Кажется, его зовут Ким Чжэ Ён. Он вспомнил старшего брата, который был полной противоположностью этого жизнерадостного малыша.

И мужчину с женщиной, от которых за версту несло криминалом. Ему совершенно не нравилось приглашение в такой дом, но у ребенка было другое мнение.

Подойдя к комнате Ён У, он постучал и открыл дверь.

Мальчик сидел на кровати спиной к двери, крепко обнимал плюшевого кролика и всхлипывал. Квон Хи Джэ, прислонившись к дверному косяку, строгим голосом сказал:

— Папа предложил пойти вдвоем, в чем проблема, Квон Ён У?

Услышав давно забытый строгий тон, Ён У шмыгнул носом и медленно повернул голову.

— Все остальные придут с мамами.

— Тебе стыдно идти с папой?

— Не стыдно!

— Тогда пошли со мной. Ты же сам говорил, что мама тебе не нужна.

— Мама не нужна! Поэтому Ён У… она мама, но друг… и не нужна…

Ребенок заикался, словно робот, у которого замкнуло микросхемы. Он понимал, что Ён У пытается сказать.

Ребенку нужна была не мать. Он просто скучал по Ли У Хи и поэтому капризничал.

И как только она успела так приручить ребенка за такое короткое время?

Он подошел к мнущемуся Ён У, погладил по голове и, вытащив салфетку, вытер ему нос.

— Папа позвонит Ли У Хи. Может, она еще не уехала в Корею.

— Ты же говорил, она в университет уехала.

— Сегодня она, наверное, отдыхает. Суббота ведь.

— Правда?

— Но особо не надейся. И если будешь из-за таких пустяков плакать — писюн отвалится, понял?

Ребенок удивленно захлопал глазами, сдвинул коленки и крепко прижал к себе кролика.

Только тогда Квон Хи Джэ улыбнулся, достал телефон и нашел номер Ли У Хи. Но гордость не позволяла ему позвонить.

При мысли о женщине, которая целовалась с ним и стонала в его объятиях, имея при этом парня… нет, сожителя, в нем закипал такой гнев, что, казалось, он вот-вот взорвется.

Может, в ту ночь она так поспешно сбежала, потому что ей было стыдно, что он узнал? Лучше бы он притворился, что ничего не знает.

Из-за этой путаницы в чувствах, которую он испытывал впервые в жизни, он не мог нормально функционировать.

По несколько раз на дню он заглядывал в ее пустую комнату, а если случайно натыкался на следы ее присутствия, то надолго впадал в ступор.

— Папа, Ён У пойдет умываться.

Ён У бодро вскочил и пошел в ванную. Пододвинул подставку для ног, выдавил зубную пасту на щетку и принялся усердно чистить зубы.

Квон Хи Джэ нажал кнопку вызова только после того, как вышел из комнаты Ён У.

Длинные гудки тянулись один за другим; чем дольше он ждал ответа, тем сильнее каменело его лицо.

Но прямо перед тем, как звонок должен был прерваться, Ли У Хи взяла трубку.

— Да.

Услышав ее спокойный голос, в отличие от его собственной жизни, полетевшей под откос, что-то, долго покоившееся на самом дне его души, внезапно поднялось на поверхность.

— Ты где?

***

Она не собиралась идти на день рождения. Хотела просто покрутиться вокруг и проверить, нет ли чего подозрительного.

Но неожиданный звонок Квон Хи Джэ заставил ее изменить планы. Прошло дней десять?

Приехав к вилле на скутере, Да Ин поздоровалась с охранником, который не скрывал своей радости от встречи, и зашла внутрь.

Чем ближе она подходила к дому, тем отчетливее становился силуэт мужчины, стоящего под навесом крыльца. Квон Хи Джэ, одетый в строгую рубашку, костюмные брюки и кроссовки, повернул голову в ее сторону.

В тот момент, когда их взгляды встретились, у нее кольнуло где-то в груди. Странное чувство, словно она чем-то больна.

Она припарковала скутер и сняла шлем. Мужчина, стоявший с руками в карманах, молча отвернулся.

А сам-то только что просил пойти вместе на вечеринку, а как встретились — так холоднее льда.

Наверное, до сих пор считает меня изменщицей, гуляющей от парня. И все же он связался с ней только ради Ён У.

— Омо, студентка У Хи.

Услышав звук мотоцикла, вышла управляющая Кан и радостно пошла ей навстречу. Она была женщиной, чье отношение к ней ничуть не изменилось, даже после того, как она подслушала ее разговор с Пак Кын Сиком.

Возможно, она самый страшный человек в этом доме.

— Как поживаете? Я пришла поддержать Ён У на дне рождения.

На легкий тон Да Ин управляющая Кан ответила тем же:

— Мама под прикрытием? Ваш гардероб еще не убрали. Дресс-кода нет. Говорят, сейчас мамочки на таких вечеринках даже цвет оберточной бумаги для подарков согласовывают, так что хорошо, что хоть без этого обошлось.

Боже мой, неужели на детских праздниках тоже нужно соблюдать дресс-код?

Да Ин достала из кофра скутера мяч и протянула его управляющей Кан. Она спросила, не могла бы та перевязать новый мяч лентой, и управляющая Кан с готовностью взяла его, сказав, что это проще простого.

Тем временем Да Ин впервые за долгое время открыла дверь своей комнаты.

— Что вы здесь делаете?

В ее комнате сидел Квон Хи Джэ, зашедший туда раньше нее.

Он сидел, уставившись перед собой со сложным выражением лица, затем наклонился вперед и оперся локтями о колени.

— Мне вообще-то переодеться нужно.

— Переодевайся.

— Так выйдите.

— А что такого. Не первый день видим друг друга голыми.

Ах, вот как мы заговорили?

Да Ин закрыла дверь, демонстративно распахнула шкаф и стала выбирать одежду. По правде говоря, стиль был примерно одинаковый, так что особо ломать голову не приходилось.

— И где ты живешь?

Спросил он, когда она снимала рубашку и стягивала брюки.

Заметив едва различимые следы от синяков, он изогнул бровь. Черное платье, облегая длинные ноги, округлые бедра и тонкую талию, скользнуло вверх по ее телу.

— Нормально живу.

Прежде чем просунуть руки в лямки, она украдкой взглянула на Квон Хи Джэ. Встретившись с ней взглядом, он пожал плечами, всем видом показывая, что не собирается отворачиваться.

Со вздохом повернувшись к нему спиной, она сняла бюстгальтер и надела лямки на плечи.

— А как же твой парень?

Он встал, открыл ящик и, достав вкладыши для груди, протянул ей. Когда она взяла их, его рука коснулась вершин ее груди, выступающих под тканью платья. Он слегка погладил их, глядя на нее сверху вниз.

Она отстранилась, вставила вкладыши в платье и достала шортики для утяжки.

— Я уже говорила, но повторюсь: эти родители Чжэ Ёна мне совсем не нравятся.

— Ты не собираешься отвечать на мой вопрос?

— И то, как они навязчиво лезут к Ён У, тоже.

— Ли У Хи.

— С парнем у меня все отлично, так что не ваше дело. Мы же договорились просто развлечься, а вы теперь дуетесь. Как школьник, честное слово.

— Что?

Она забилась в угол и начала натягивать шортики. В этот момент его рука внезапно нырнула к обнажившейся белой коже на внутренней стороне ее бедра.

Не успев до конца натянуть белье, она подняла глаза на Квон Хи Джэ.

От медленных, поглаживающих движений по нежной коже внутренней стороны бедра у нее по спине пробежал холодок. От того, как он кончиками пальцев царапал пухлую ложбинку, у нее пересохло во рту.

— Переспим?

Он предложил это так легко, словно звал на обед. Она скривила губы и покачала головой.

— Больше не буду.

— Почему? А кто так сладко меня сжирал?

— Надоело.

— А вот это обидно.

Он усмехнулся и убрал руку. Одновременно с этим он с шумом выдохнул воздух, который задерживал.

Чуть не попалась. В этом одном слове «переспим», как назло, прозвучала обжигающая искренность. Она подумала, что это на него не похоже.

— Хватит шутить.

Как только она натянула шортики до конца, ее подбородок сжали сильные пальцы.

— Я больше не буду с тобой шутить.

Его губы резко обрушились на приподнятые губы Да Ин, яростно раздвинув пересохшую щель и щедро делясь влагой.