— К остальному даже не притронулись?

Ким Ми Ри Нэ, осматривая подвал, цокнула языком, всем своим видом показывая «так вам и надо». Спустившийся следом Ким Чжу Гём позвонил двоим бесследно исчезнувшим мужчинам.

Но ни один из них не ответил.

— И что будем делать? Они перерезали провода, так что все продукты в холодильнике растают, знаешь?

— Думаешь, сейчас это главная проблема?

Ким Чжу Гём ответил ледяным тоном и бросил сигарету на пол. Нервно растерев ее ботинком, он позвонил на фабрику.

— Да, хён-ним.

— Еще не приехали?

— Да, что прикажете делать? Может, эти ублюдки сбежали? Они ведь знали, что этот ноутбук стоит денег.

— Они-то? Они лучше всех знали, что бывает с теми, кого ловят на побеге.

Ким Чжу Гём скрипнул зубами, злобно ухмыляясь. Ким Ми Ри Нэ, бросив презрительное «так тебе и надо за твою спесь», поднялась по лестнице, а на лбу Ким Чжу Гёма вздулись вены.

— Завтра приедет Чо У Чжин и попробует восстановить файлы, а вы пока выключите камеры в цехах. Как поменяем сервер, я свяжусь.

— Да, понял.

Повесив трубку, Ким Чжу Гём ударил кулаком по столу, где раньше стоял ноутбук.

Искаженный взгляд и дрожащее тело выдавали его гнев.

Эти двое не могли его предать. Наверняка они стали жертвами тех, кто напал на дом. Уж лучше бы они сдохли, тогда на душе было бы спокойнее. Тц.

Если бы это было ограбление с убийством, то где-нибудь остались бы следы.

Вряд ли бы они стали напрягаться и прятать трупы. Неужели…

В голове Ким Чжу Гёма мелькнуло лицо женщины, которая недавно всадила пулю ему в бедро.

Он вышел из подвала и, тяжело ступая, поднялся на второй этаж. Квон Хи Джэ угощал его виски хорошей выдержки. Таким, от которого сложно отказаться.

Неужели он специально удерживал меня там?

Ким Чжу Гём с леденящей душу улыбкой остановился перед комнатой Ким Су Ёна.

Ким Су Ён сегодня отказался ехать с ними, сославшись на плохое самочувствие. Возможно, этот мальчишка всё видел и слышал.

Усмехнувшись, Ким Чжу Гём постучал в дверь. Ответа не последовало. Тогда он с силой забарабанил кулаком и распахнул дверь.

Су Ён, лежавший на кровати в довольно уютно обставленной комнате, протер глаза и сел.

— Уже утро?

— Нет. Недавно в подвале что-то случилось, было шумно?

— А… это. Какие-то дяденьки прибежали снизу и кричали. Они ругались друг с другом.

— Вдвоем?

— Да. Я испугался, подумал, что они дерутся, и притворился спящим. А потом, видимо, и правда уснул.

Ким Чжу Гём подошел к мальчику, плюхнулся на край матраса и грубо погладил его по затылку.

От этого, казалось бы, ласкового жеста ребенок, наоборот, в страхе сжался и замер. Даже невооруженным глазом было видно, как бешено колотится его сердце.

— Су Ён-а, я вообще-то думал оставить тебя у себя до конца, но теперь начинаю сомневаться.

— П-правда. Я правда спал…

— Понимаю. В твоем возрасте постоянно хочется спать. Но так нельзя. А? Услышал шум — должен был выйти! Посмотреть своими глазами и рассказать мне!

Ким Чжу Гём, чеканя каждое слово, схватил Су Ёна за затылок и грубо притянул к своему лицу.

От такой хватки, грозящей сломать шею, ребенок застонал от боли.

Больно, больно, отпустите. Пожалуйста.

Но мольбы ребенка не действовали. Ким Чжу Гём еще сильнее сжал руку на его затылке; его верхняя губа мелко дрожала.

— Пока я снова не отправил тебя горбатиться на фармацевтическую фабрику, делай, что говорят. Завтра же пойдешь в дом к Квон Ён У и проверишь, есть ли там ноутбук. Если есть — забери. Делай что хочешь, хоть весь дом переверни. В этот раз я повешу на тебя нательную камеру.

***

Да Ин приснилось, что она превратилась в тесто для ттока [1] и ее нещадно бьют деревянным молотом. Били так сильно и ритмично, что ей хотелось сбежать, но всё тело вязко прилипло к ступе и не отрывалось.

[1] Тток — блюдо корейской кухни из рисовой муки. Традиционно его готовят, отбивая сваренный клейкий рис огромными деревянными молотами в каменных ступах.

 

Ну и бред.

Когда она подняла тяжелые веки, то увидела свою привычную комнату. Непривычным было лишь то, что она была абсолютно голой, а за спиной лежал мужчина.

Причем он-то был полностью одет, в рубашку и брюки, и спал, лежа на боку.

А Квон Хи Джэ почему здесь спит?

Да Ин потерла лицо обеими руками, вспоминая события прошлой ночи.

Поднимаясь на холм, она подумала: «Дом уже близко». Огни виллы радовали глаз, а воздух, отличный от уличного, помог расслабиться.

Забравшись через окно в комнату Дэна, она оставила вещи, приняла душ, а затем, не в силах открыть глаза от усталости, рухнула в кровать.

При каждом прикосновении к коже она чувствовала покалывание, как при гриппе, но такое бывало и раньше.

Вчера она, видимо, слишком сильно увлеклась дракой. Значит, он видел меня и в состоянии блэкаута?

Охваченная тревогой, она попыталась высвободить руку, которую держал Квон Хи Джэ. В тот же миг он резко открыл глаза и снова потянул ее за руку.

Повернув к себе ее лицо — она с силой откинулась на спину — и посмотрев ей в глаза, он напряженным голосом спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Все еще болит?

— Нет. У меня что, вчера был жар?

— Не помнишь?

— …Да. Простите. Такое иногда бывает, когда я сильно устаю. Я случайно ничего не натворила?

Она неловко улыбнулась и потянула на себя одежду. Рубашка оказалась влажной. Видимо, она так сильно вспотела, что он ее раздел.

— Извела меня до полусмерти своими выходками, и спрашиваешь, натворила ли что-то? Ха…

— Простите. Я ничего не помню.

— С кем ты вчера дралась?

— …Я дралась?

На гладкой переносице Квон Хи Джэ залегла глубокая складка. Словно испытывая ее терпение, он с холодным лицом посмотрел ей прямо в глаза и сильно надавил на ушибленные ребра.

Только тогда, почувствовав боль, она опустила голову. По всему телу расплывались синяки, словно она попала в аварию.

Боль была несильной, поэтому она их и не замечала. Неудивительно, что он задал такой вопрос — вернуться в таком виде.

— А, это… просто немного повздорила.

— С кем.

— С пьяным в стельку белым мужиком.

— Что?

— Ну, бывают же такие люди. Которые без стеснения бросаются расистскими оскорблениями. Вот мы и подрались немного. Не обращайте внимания. Это пустяки.

— Для тебя это пустяки?

Вспылив, он поднялся. Открыв шкаф, он достал чистую одежду, нижнее белье и бросил ей.

Да Ин с непонимающим видом переспросила:

— Почему вы злитесь? Я что, на вас сорвалась?

— А как мне не злиться? Посмотри на себя.

— Я же говорю, я не виновата. Вот и спрашиваю, почему вы злитесь на меня.

— Чем тупо подставляться под удары, нужно было вызвать полицию!

— Я вызвала. И вообще, не суйте нос в чужие дела. У меня тоже были свои причины для драки, я не веду себя безрассудно.

Она надела одежду, которую достал Квон Хи Джэ, и осторожно расчесала спутанные волосы.

Он стоял у изголовья кровати с ошарашенным видом, потирая переносицу. Словно собираясь с мыслями, он пристально посмотрел на нее и издал смешок.

Казалось, он хочет что-то сказать, но Квон Хи Джэ лишь бросил «отдыхай», закрыл дверь и ушел.

Комната, казавшаяся такой тесной от его присутствия, вмиг опустела. Да Ин, чувствуя себя странно, прокрутила в голове их недавний разговор.

Он случайно увидел, как я мучаюсь от блэкаута, даже ухаживал за мной… а я отплатила ему черной неблагодарностью, да?

Она почесала в затылке, пытаясь разобраться в мыслях, и тихонько приоткрыла дверь.

В коридоре никого не было, но сейчас она не могла пойти к Дэну.

Управляющая Кан, выглянув из кухни, лучезарно улыбнулась и спросила, хорошо ли она спала. Да Ин поклонилась и поспешила на кухню.

Тогда Пак Кын Сик, сидевший за обеденным столом и читавший газету, поднял голову и посмотрел на нее. Плотно сжав губы, он сверлил Да Ин взглядом, затем сложил газету, отложил ее и встал.

— Твоя мать велела тебе возвращаться домой. Сказала, чтобы ты во время академа подрабатывала в Корее. Видимо, ей было очень тяжело отпустить тебя так далеко. Позвони ей. И собирай вещи.