Контент удален!

Перед самой крупной и хорошо оснащенной многопрофильной больницей Гонолулу виднелись две полицейские машины.

Пикап, за рулем которого сидела Да Ин, принадлежал Дэну и дожидался их в аэропорту.

После восьмичасового перелета они, едва приземлившись в Гонолулу, сразу же направились в больницу, где лежала Ким Со Ён.

Сообщили, что Ким Со Ён после операции провела два дня в реанимации, а незадолго до их приезда её перевели в отдельную палату.

Но это не означало, что её состояние заметно улучшилось. Однако, по сравнению с тем временем, когда критические ситуации возникали чуть ли не каждую минуту, сейчас можно было хоть немного выдохнуть.

По прибытии в Гонолулу Юн Тэ Чжон и Да Ин стали гораздо более молчаливыми. Слишком много знакомых лиц, мелькавших то тут, то там в аэропорту, лишь усиливали напряжение.

Это были агенты «Валентайна», которые прибыли без одобрения штаба, и всех их объединяла одна цель — месть за Ким Со Ён.

Одно неосторожное действие могло привести к крупномасштабному инциденту. Поэтому Юн Тэ Чжон, используя систему штаба, созвал всех прибывающих в Гонолулу агентов в церковь на холме.

Теперь Да Ин была уверена, что в этой церкви, служащей укрытием, скрыто гораздо больше секретных помещений, чем она думала.

Войдя в здание, белые стены которого казались обветшалыми от морского бриза, Да Ин вместе с Юн Тэ Чжоном поднялась на второй этаж, где находилась палата Ким Со Ён.

Двое полицейских и двое сотрудников Министерства иностранных дел, стоявшие перед палатой, а также женщина, судя по виду, из службы опеки, и мужчина, похожий на председателя корейской ассоциации, заметив их, обратили на них свои взгляды.

Да Ин, низко натянув кепку, чтобы максимально скрыть лицо, вместе с Юн Тэ Чжоном подошла к ним.

— Здравствуйте. Я Юн Тэ Чжон, опекун Ким Со Ён.

Юн Тэ Чжон первым достал визитку и протянул руку для рукопожатия. Да Ин, мельком взглянув на визитку, с нелепым выражением лица недовольно скривила губы.

Тогда сотрудник Министерства иностранных дел, изможденный от недосыпа, видимо, уже ожидавший их, формально поприветствовал:

— У нас проблема. Ребенок не разговаривает.

— Ребенок...

— Мальчик, который был с ней на месте происшествия. Он называет пациентку мамой, но до сих пор не сделал ни шагу из палаты. Если бы он хотя бы заговорил, было бы лучше...

Если бы это касалось только взрослых, проблема не была бы такой серьезной, но раз замешан ребенок, всё менялось.

Да Ин, пристально посмотрев на тихую дверь палаты, вошла внутрь.

Как только она тихо закрыла дверь, Ким Су Ён, который сидел, сжавшись в комочек на диване в углу, вздрогнул. Мутными глазами он оглядел вошедших, и в его взгляде мелькнул страх.

Затем, заметив Да Ин, которая до этого была скрыта за Юн Тэ Чжоном, мальчик зашевелил губами, вскочил с места и бросился к ней.

Она инстинктивно опустилась на колени и обняла подбежавшего Ким Су Ёна.

— Хнык... мне страшно.

Только тогда из уст ребенка вырвались другие слова. На лицах людей, до этого момента переживавших за него, появилось облегчение.

Да Ин, гладя по голове мальчика, который горько плакал в её объятиях, закрыла ему уши обеими руками.

— Уходите. И могу ли я временно взять опеку над этим ребенком?

Сотрудники Министерства иностранных дел озадаченно переглянулись. Процедура передачи ребенка с неустановленной личностью была весьма сложной.

Сначала нужно было выяснить, кто он такой, но так как это ребенок, сделать это было непросто.

Да Ин, прямо глядя в лицо растерянной сотрудницы опеки, сказала:

— Я стану его временным опекуном. Мы можем договориться о ежедневных звонках, и если с ребенком что-то случится, я понесу полную ответственность.

— Я ручаюсь за нее.

Наблюдавший за этим Юн Тэ Чжон достал паспорт и удостоверение личности и похлопал себя по плечу.

По крайней мере, до тех пор, пока Ким Со Ён не придет в себя, ребенку нужен был уход, поэтому сотрудница опеки больше не могла возражать.

Она не могла ничего сделать силой.

Да Ин похлопала по спине Ким Су Ёна, который вцепился ей в талию и не хотел отпускать.

Она даже не могла представить, как ему было страшно, какой ужас он испытал, видя, как прямо на его глазах умирает женщина, которая была к нему так добра.

И всё же, стопроцентного доверия не было, ведь этот мальчик жил в доме Ким Чжу Гёма.

Поэтому Да Ин, рассматривая все возможные варианты развития событий, взяла мальчика за руку.

— Тогда мы можем пока забрать ребенка? Сейчас самое главное — уложить его спать, накормить и умыть. Адрес, где я остановилась, вам скажет пастор.

Юн Тэ Чжон, вздохнув в ответ на слова Да Ин, приветливо улыбнулся и пожал плечами.

— Во имя Христа, аминь.

«Совсем из ума выжил. Надо же было притвориться пастором».

Да Ин вывела из больницы Су Ёна, глаза которого распухли от слез. Однако она намеренно сделала так, чтобы рука Су Ёна коснулась оружия, спрятанного под её одеждой.

Наполовину это было сделано для того, чтобы успокоить его, а наполовину... прости, но чтобы он не расслаблялся.

Поприветствовав кивком полицейских, которые с удивлением смотрели на нее, выходящую с ребенком, она посадила дрожащего от страха Су Ёна в машину и подняла стекла. В отличие от обычных машин, поднялось еще одно, двойное стекло.

Это было пуленепробиваемое стекло на случай нападения.

Она дала мальчику бутылку воды, крепко пристегнула его ремнем безопасности и включила еле слышную фортепианную музыку.

Тогда Су Ён, высморкавшись в салфетку, стал жадно глотать воду. Видимо, на него нахлынули жажда и голод, о которых он всё это время забывал.

— Что случилось? М? Ты, наверное, сильно испугался.

Да Ин намеренно спросила непринужденным тоном. Не слишком серьезно, с легким намеком на то, что «мы с тобой, вообще-то, не так уж и близки».

— Я... я видел, как нуна выстрелила папе в ногу.

— Что?

— Ночью. Я всё видел. И как свет выключили, тоже видел. И как дяденек в подвале... как вы их побили, тоже.

«Ах, вот черт».

Она-то верила, что свидетелей нет, а оказывается, там прятался такой вот котенок?

Увидев, как изменился взгляд Да Ин, Су Ён быстро замотал головой.

— И мне это очень понравилось! Я притворился, что ничего не знаю, и правда никому не сказал. Но с того дня папа хочет меня убить. Поэтому я сбежал.

— Он же тебе не папа.

От слов Да Ин взгляд Су Ёна дрогнул.

Наверное, он всё-таки считал его отцом, потому что из его глаз снова покатились слезы.

«Похоже, ему хорошенько промыли мозги».

В голове Да Ин царил хаос. Но сейчас этот ребенок — единственный свидетель. Он может помочь установить личности преступников, и в то же время он — цель номер один для устранения.

— Спасите меня, нуна. Нуна же сильная. Да? Он не папа. У меня вообще никого нет... Просто он сказал, что если я подружусь с Ён У, меня не отправят на фабрику.

— Фабрику? Место, где делают наркотики?

— А меня они не берут. Мне больно и тяжело, не так как другим детям, но я не пьянею. Поэтому я работал больше всех. Но! Я больше не хочу туда возвращаться. Лучше умереть!

Лицо кричащего ребенка было полно отчаяния. Да Ин тронула машину с места. После долгих раздумий она привезла Су Ёна в церковь, расположенную недалеко от виллы.

Ей бросились в глаза машины и мотоциклы, припаркованные за входом. Несколько человек, куривших у входа, заметив Да Ин, затоптали окурки.

Сказав Су Ёну пока подождать, Да Ин вышла из машины. При виде церкви, окруженной экзотическими растениями, она осознала, что прибыла на место работы.

Заметив Да Ин, мужчины, переглянувшись, подошли к ней. Затем, видимо, передав новость остальным, они один за другим стали выходить из церкви и окружили Да Ин.

Большинство из этих лиц она не видела очень давно. С кем-то из них она иногда стояла плечом к плечу, деля, если не боевое братство, то нечто на него похожее.

— Найн.

Кто-то огромный раскинул руки и крепко обнял Да Ин.

— Херон. Давно не виделись.

— А... я так удивился, ты выглядишь такой юной. Почему ты совсем не изменилась?

— И правда. Ты тоже не изменился.

Начиная с Херона, они один за другим подходили, расплываясь в улыбках, пожимали ей руку или, как в старые добрые времена, сжимали в сокрушительных объятиях.

На душе стало спокойнее. Как будто она после долгого отсутствия вернулась в родное гнездо.

Да Ин представила Су Ёна Херону. Услышав, что это ребенок, которого пыталась защитить Ким Со Ён, их взгляды изменились.

Некоторые из тех, кто был особенно близок с Со Ён, всхлипывая, гладили Су Ёна по голове.

Все они понимали: этот ребенок — своего рода чит-код, который поможет быстро покончить с этим делом.

— В подвале есть отдельные комнаты, ничем не хуже отеля. Я сам за ним присмотрю. Пока что... помою, накормлю, спать уложу. Он размером с моего сына, так что я справлюсь.

Херон вызвался добровольцем и положил свою грубую, огромную руку на плечо Су Ёна.

Да Ин наклонилась и посмотрела Ким Су Ёну в глаза.

— Эти дяди здесь — они сильнее и круче меня. Они никогда тебя не обидят и будут единственными, кто сможет тебя защитить, так что не переживай. Я буду приходить каждый день. Как ты знаешь, я должна быть рядом с Ён У. Понял?

— Нуна! А Чжэ Ён...

Су Ён вцепился в рукав Да Ин, которая уже собиралась встать, и отчаянно взмолился. Он судорожно сглотнул, задыхаясь.

— Спасите и Чжэ Ёна тоже. Пожалуйста?

***

Мяу-у!

Ушки Черныша, который вальяжно развалился на теплом солнышке, торчком встали.

Наслаждаясь солнечными ваннами, Черныш лениво повернул голову на звук чьих-то шагов, чтобы посмотреть, кто там.

Затем он снова протяжно мяукнул, потянулся и, семеня лапками, подошел и потерся всем телом о щиколотку.

Тогда Да Ин наклонилась, подняла Черныша одной рукой и улыбнулась.

Мя-я-яу!

Черныш мяукнул, словно зевая, и спрыгнул на землю.

Да Ин оглядела траву, где только что лежал Черныш. А затем, как обычно, открыла дверь тихой и спокойной виллы.

Внутри гулял прохладный ветерок. Пахло чем-то сладким, словно варили джем, и доносились звуки работающего телевизора.

Да Ин, переобувшись в прихожей, прошла в столовую, откуда доносился тихий шорох.

Там она увидела ребенка, который, уткнувшись в тетрадь, водил карандашом по бумаге.

Управляющая Кан, первой заметившая Да Ин, выронила ложку для джема, которую держала в руке.

Малиновый джем брызнул на мраморную столешницу. Было видно, как она, беззвучно шевеля губами от удивления, с облегчением прижала руку к груди.

Ён У, который неохотно поднял голову на этот звук, заметив Да Ин, растерянно заморгал.

Затем он степенно положил карандаш, отодвинул стул, слез с него и не быстрым, но и не медленным шагом подбежал к ней.

Да Ин с улыбкой раскинула руки. И в тот момент, когда мальчик, подпрыгнув, оказался в её объятиях, дрожь, которую он всё это время сдерживал, передалась ей.

Ребенок, уткнувшись лицом так, что её плечо намокло, молча и крепко обнял её за шею.

Его маленькие ручки вцепились в нее так сильно, что костяшки побелели, и не хотели отпускать.