Если это прислали с тридцать первого этажа, то виновником был Квон Хи Джэ.
Ю Соль, оглянувшись на лежащую на кровати Да Ин, пожал плечами.
«Да что он вообще творит?»
Это было настолько нелепо и абсурдно, что она лишь кивнула. Это означало: открой дверь.
— Входите. Но почему это прислали с тридцать первого этажа?
На вопрос Ю Соля сотрудник, на лице которого неизменно сияла приветливая улыбка, расставляя еду на небольшом столике, ответил, что им лучше спросить об этом лично.
— Что ж, желаю вам приятно провести время. Когда закончите трапезу, позвоните на ноль, и мы все уберем.
— Да, спасибо.
На часах было 9:30 вечера. Почувствовав легкий голод, Да Ин предпочла не отказываться от угощения и с любопытством окинула взглядом принесенные блюда.
Клаб-сэндвич и стейк. Увидев, что из корейской кухни там был даже кальбиччим, ей вспомнился рекламный слоган: «Мы не знали, что тебе нравится, поэтому приготовили всё».
— Слушай, ты точно не встречаешься с Квон Хи Джэ?
Да Ин легонько пнула по ноге Ю Соля, который ни с того ни с сего вдруг достал детектор прослушки, и взяла клаб-сэндвич.
— Нет. И прекрати это. Он не из тех, кто станет подкладывать жучки в еду.
— Ты доверяешь Квон Хи Джэ?
— Ага.
Она была не из тех, кто легко бросается словами о доверии, но Квон Хи Джэ она верила. Уж лучше он будет вести себя как мерзавец и грубиян, но опускаться до обмана он не станет.
К тому же, мотив, побудивший его прислать еду в столь поздний час, был прозрачен как стекло.
Это был своего рода протест.
Этому мужчине просто невыносима мысль, что она находится в одном номере с Ю Солем.
Вот только подобных «милых» выходок достаточно и одного раза.
Когда они закончили ужинать примерно наполовину, снова раздался звонок в дверь.
На этот раз, когда Ю Соль открыл, в номер доставили десерт: торт, мороженое и различные свежевыжатые соки.
Проблема заключалась в том, что на этом всё не закончилось.
Новую порцию еды приносили каждые полчаса.
То он присылал всевозможные виды кофе со льдом, то фрукты и шоколад. Но окончательно вывело её из себя, когда он прислал абсолютно пустое ведерко для льда без ничего.
Свирепо зыркнув на Ю Соля, который надрывал живот от смеха, не в силах сдержаться от этой нелепости, Да Ин сама открыла дверь и обратилась к смущенному сотруднику отеля.
— Не могли бы вы проводить меня на тридцать первый этаж? У меня нет ключа-карты, поэтому я не могу подняться сама, а мой дядя, похоже, немного перегибает палку.
— Разумеется, это возможно. А вы пробовали ему позвонить?
— Ах, мы не настолько близки. Я не знаю его номера. Видимо, то, что племянница приехала в отель со своим парнем, его совсем... не обрадовало.
Дело было вовсе не в отсутствии близости; точнее будет сказать, что они оба сменили сим-карты, поэтому и не знали номеров друг друга.
Осознав, что из-за непредвиденных обстоятельств она даже не знает его номера, Да Ин в задумчивости прикусила губу.
Тем временем сотрудник, связавшись с кем-то по рации, спросил, готова ли она идти.
Она забрала ведерко для льда, поставила его на консоль возле входа и последовала за сотрудником.
Шаркая комнатными тапочками, Да Ин в неловкой тишине доехала до тридцать первого этажа.
Сотрудник, так и не выйдя из лифта, почтительно поклонился, показывая, что на этом его миссия окончена.
Да Ин через силу улыбнулась и подождала, пока двери лифта закроются. Сквозь пальцы, которыми она раздраженно провела по лицу, сверкнули глаза, полные жгучей ярости.
«Ха… И что мне делать с этим человеком?»
Остановившись перед первым номером на тридцать первом этаже и собравшись с духом, Да Ин со всей силы ударила кулаком в дверь — бам!
Дверной звонок звенел только внутри, и из-за того, что снаружи его не было слышно, это лишь добавляло раздражения.
Бам-бам. Как раз в тот момент, когда кулак от стука начал ныть, изнутри послышалось движение.
И в тот самый миг, когда дверь без предупреждения распахнулась, её занесенный кулак перехватили. Квон Хи Джэ, словно уже привыкший к подобному, слегка отклонил корпус назад, опустил её запястье и усмехнулся.
В этой улыбке отчетливо сквозило сильное опьянение.
— Наконец-то пришла.
— Да что вы творите? Зачем вы постоянно шлете еду?!
— В голове гудит. Не кричи и заходи.
Навалившись всем весом, он втянул её внутрь и закрыл дверь.
«Он что, пил в одиночку?» По всему огромному, запутанному номеру витал стойкий запах алкоголя.
Она никак не ожидала, что он будет настолько пьян, поэтому её гнев, достигший критической отметки, начал оседать, словно пена.
— Вы напились? Зачем вы продолжали присылать еду?
Он обернулся к ней, застывшей у входа, посмотрел сверху вниз и многозначительно изогнул бровь.
— Не понравилось? Я думал, в такое время ты проголодаешься.
— Нормальные люди в такое время уже спят, вообще-то.
— И ты спала?
«Серьезно?»
Хотя его голос и звучал невозмутимо, выражение лица говорило об обратном. В цепком, неотрывном взгляде мужчины читались раздражение и усталость.
Да Ин, напротив, почувствовала, как её покидают силы.
— Если напились — идите спать. И не присылайте больше обслуживание в номера. С этого момента я буду спать.
Нервно взъерошив волосы, она резко развернулась.
Она ненавидела это чувство, когда её загоняли в угол, лишая воздуха. В его взгляде крылось нечто непостижимое. Умение сдавливать горло противнику. Такой взгляд присущ лишь тем, кто по натуре является хищником.
Но не успела её рука коснуться дверной ручки, как его рука обвилась вокруг её талии, а подбородок опустился ей на плечо.
Навалившись на неё со спины, словно заключая в объятия, он, источая запах перегара, тяжело вздохнул.
— Поцелуй меня один раз, и можешь идти.
От этого тоскливого голоса под ложечкой болезненно сжалось, а сердце бешено заколотилось.
Своей длинной ногой переплетясь с её ногами, он слегка приподнял воротник её тонкой рубашки и прижался губами к месту прямо под ухом.
— И следов никаких нет. Какая радость.
Там, где кожу обжигало его дыхание, волоски встали дыбом.
Ей хотелось то ли сбежать вот так, то ли резко развернуться, схватить этого мужчину за волосы и страстно поцеловать, но она не желала выдавать ни одной из этих эмоций.
И тут, скользя губами по пульсирующей венке, он схватил её за подбородок. Только тогда, словно очнувшись, Да Ин резко ударила Квон Хи Джэ локтем в грудь, отталкивая.
Мужчина безвольно отшатнулся, и его взгляд тяжело упал на её локоть.
— Ты и правда собираешься сделать меня своим любовником?
— Не собираюсь. Так что не делайте ничего.
— Почему? Твой настоящий дядя меня недолюбливает?
«Нет, естественно, всё в точности да наоборот».
Вспылив, Да Ин метнула на него сердитый взгляд, но тут его пальцы зарылись в её растрепавшиеся волосы.
Длинные, прохладные кончики пальцев ласково убрали пряди с её лица. Как назло, это был именно тот жест, который делал её наиболее уязвимой.
Потерев напряженную, горящую шею, Да Ин шагнула назад.
— Я не собираюсь расставаться со своим парнем, а просто развлечься предложили вы. Если бы я знала, что вы окажетесь таким навязчивым... я бы с самого начала даже не взглянула в вашу сторону.
Теперь действительно настало время исчезнуть.
Она решила стать Ли Да Ин, а не Ли У Хи. Даже если она вернется на Гавайи и продолжит охранять Ён У, это будет Ли Да Ин, а не Ли У Хи.
Проигнорировав его, молча стоящего с опущенным взглядом и лишь тихонько моргающего, она открыла дверь.
Она быстро зашагала к лифту и зашла в кабину, как вдруг неизвестно откуда появился Дэн и тоже юркнул внутрь.
Он нажал кнопку седьмого этажа, где находилась садовая терраса.
— Выглядишь паршиво.
Его обычный, невозмутимый тон стал для неё скрытым утешением.
Когда она протяжно выдохнула сдерживаемый вздох, уголки её глаз нервно дрогнули. К горлу подступила непонятная обида.
— Мне с самого начала не подходила работа под прикрытием.
— Ты что, влюбилась в Квона?
— Нет.
— Тогда в чем дело?
— Терпеть не могу лгать.
«Хоть это и было ложью…»
Когда лифт прибыл на седьмой этаж и двери открылись, ожидающая снаружи пара сделала шаг назад. Они вдвоем вышли и непринужденно направились в открытый сад.
Сад, безлюдный в этот поздний час, представлял собой зону отдыха, оформленную в виде лабиринта. И пусть ветер был влажным и жарким, это все равно было лучше, чем сидеть внутри.
Она молча шла вслед за Дэном. С высоты роста Дэна подобный лабиринт казался сущим пустяком.
Найдя чистую скамейку, он сел и, сунув руки в карманы, подался вперед.
— Я слышал, Пак Мин Су тебя засек.
— Я всё уладила, не переживайте.
— Я и не переживаю. Меня больше напрягает, что этот прокурор, Чхве Со Хун, кажется, тобой заинтересовался.
Вспомнив лицо Чхве Со Хуна, она натянула на лицо слабую улыбку.
— Я знаю, кто этот прокурор. Сам он вряд ли помнит, но мы ненадолго пересекались в начале его карьеры. Как-никак, я тоже работала в отделе по расследованию убийств. Но он вряд ли будет обращать на это внимание. Скоро у этого прокурора появится куча дел.
— Каким образом?
— Ю Соль перекинет дела Ким Ми Ри Нэ и Ким Чжу Гёма Чхве Со Хуну. Естественно, будет сформирована опергруппа, и эта команда будет состоять из людей, которых я знаю.
— Ты ради этого приехала в Корею?
— Мы должны занять этих ублюдков, чтобы у них не было времени лезть к Ён У. К тому же, есть еще дело с Деревом Призраков...
Похоже, теперь название «Дерево Призраков» подходило куда больше, чем «Священное дерево». Дэн, который обычно и бровью не вел ни в каких ситуациях, резко нахмурился.
Да Ин поспешно сыграла на опережение.
— Пожалуйста, приглядите за Квон Хи Джэ. Сделайте так, чтобы он за мной не увязался.
— И где находится это Дерево Призраков?
— В месте под названием Янпхён. В любом случае, вы ведь сможете это устроить?
Дэн кивнул, несколько раз медленно моргнул и, неловко потрепав её по затылку, поднялся.
Как ни странно, он лишь бросил, чтобы она не задерживалась допоздна, и ушел первым. Его прикосновение было довольно нежным, но неуклюжим. Оно показалось ей до боли знакомым, по которому она скучала, и от этого на душе стало странно.
Оставшись одна, она обхватила колени руками и прислонилась к спинке скамейки. Завтра рано утром она собиралась отправиться в Янпхён и раскопать землю, о которой говорил дедушка.
Конечно, она не станет творить подобные безумства средь бела дня. Сначала заглянет в колумбарий, где покоится дедушка, потом ненадолго заскочит в школу, которую окончила...
Посидит на пыльной веранде их старого дома, убьет время, а там и ночь наступит. Вот тогда-то она и начнет действовать.
«Что же он там такого закопал, что это так не дает мне покоя? Почему дедушка, даже уйдя на небеса, постоянно заставляет вспоминать о себе, заставляя чувствовать такое одиночество? Если не собирался нести ответственность до конца, не стоило дарить мне любовь, с которой я не в силах справиться. Уж лучше бы… оставил меня жить в жестоком равнодушии».
Беззвучный ропот, который некому было услышать, так и застрял комом в горле.
Чем больше она узнавала, каким человеком был Квон Хи Джэ, тем меньше могла его ненавидеть, и от этого в груди разливалась удушливая тяжесть.
