Да Ин в отчаянии взъерошила волосы.

Она думала весь день, но так и не придумала, как начать этот разговор.

Сказать, что возникли дела и ей нужно вернуться в Корею? Или что она сняла жилье неподалеку и съезжает?

Если она останется на Гавайях, то они наверняка хоть раз да пересекутся.

Она просто меняет базу с виллы Квон Хи Джэ на «Алексу», а миссия по защите Квон Ён У по-прежнему продолжается.

Не зная, что делать, она бродила по саду, а затем в конце концов зашла на виллу.

— О?

Со второго этажа раздался голос Ён У. Подняв голову, она увидела мальчика, который спускался по лестнице, держа за руку Ким Су Ёна.

— Осторожнее, не бегай.

— Мама!

При воспоминании о том, что она обещала быть для него другом по имени «мама», сердце ухнуло вниз. Да Ин крепко обняла бросившегося к ней Ён У и чмокнула в пухлую щеку.

Спустившийся следом Су Ён вежливо поздоровался:

— Здравствуйте.

— Привет. Ты сегодня один?

— Да. Чжэ Ён ушел с мамой и папой.

— Вот как. Тогда побудь у нас, пока родители не вернутся. Ён У, ты убрал лоток Черныша?

— Ага! Я хочу выпустить Черныша, можно?

— Хм, я поговорю с управляющей Кан.

Из комнаты Ён У донеслось писклявое мяуканье Черныша.

Да Ин погладила по голове Су Ёна, который пристально смотрел на нее, и зашла в свою комнату.

Темная комната. Никаких следов того, что кто-то заходил. Собственно, это было место, где даже если бы кто-то зашел, следов бы не осталось.

Она потерла руку, ставшую шершавой от песка, принесенного морским ветром, и сразу пошла в душ.

Намыливаясь, она продолжала думать о Квон Хи Джэ.

От ее бормотания пена попадала на губы.

Ах, как жалко.

Что это за чувство.

Это чувство, близкое к чувству вины, она испытывала впервые, поэтому ей было трудно выразить его словами.

Грусть?

Или злость?

Или чувство безысходности и обиды?

Что это?

Чувство неполноценности грызло ее самооценку и выплевывало жалкие ошметки.

После душа она долго сидела перед туалетным столиком, пока не высохли волосы.

Не спеша нанесла лосьон и тоник, купленные вместе с управляющей Кан, и впервые за долгое время коротко подстригла ногти на руках и ногах.

Тем временем послышался голос Су Ёна — видимо, он собирался домой. Да Ин, спрятавшись у окна, подслушала его телефонный разговор.

— Я сейчас иду домой. Да, нет. Мамы сегодня не было, был только папа, но было тихо. Ён У показал мне второй и третий этаж, вы видели?

Видели? Как?

— Я уже иду. Не могу больше оставаться… Ён У сказал, что идет спать.

Шаги ребенка замедлились. Казалось, он не хочет возвращаться домой.

Неужели они повесили на него нательную камеру? По словам Дэна, эти двое легко заговорили, и после того как они вытянули из них достаточно признаний, их держали взаперти.

Решать их судьбу должен был исключительно Клара.

К тому же, раз уж ноутбук оказался у них, бизнес Ким Чжу Гёма, пусть и временно, но застопорится.

Нужно не упустить этот момент и подключить полицию. Тогда Ким Чжу Гём провалит план похищения Квон Ён У, и Квон Хи Джэ тоже будет в безопасности.

Она провела расческой по высохшим, ставшим мягкими волосам, и они естественными локонами закрыли ее узкое лицо.

И почему я так сделала.

Почему сделала вид, что поддалась его соблазнению.

Выйдя из комнаты, Да Ин остановилась перед темной комнатой Квон Хи Джэ. Обычная дверь, но при мысли о том, что нужно постучать, сердце забилось чаще.

Сделав глубокий вдох, она постучала, и Квон Хи Джэ открыл дверь, словно ждал этого.

Посмотрев на нее со странно холодным выражением лица, он кивнул.

— Заходи.

Да Ин, нервно бегая глазами, робко зашла в комнату. В комнате было темно — горела только одна настольная лампа. Видимо, он работал.

— Как самочувствие?

Квон Хи Джэ вернулся к столу и откинулся в кресле. Да Ин, чувствуя себя подчиненной, пришедшей к начальнику за подписью, встала по диагонали от него.

— Я выспалась и теперь в порядке. Простите за утро. И спасибо, что ухаживали за мной вчера…

— Ага. Ухаживал всю ночь, а в ответ услышал «не суйте нос в чужие дела».

— …Простите.

— За что тут извиняться. Ты же права.

Он оторвался от бумаг, саркастично цепляясь к ее словам, и поднял голову.

Да Ин, пристально посмотрев на его ехидное лицо, медленно протянула правую руку.

— Что ты делаешь.

— Прощаюсь.

— Ты куда-то уходишь?

— Да. И из-за того, что случилось вчера, и… я решила заняться тем, что полезно для моей специальности.

Отложив документы, Квон Хи Джэ слегка повернул кресло и посмотрел прямо на нее. Она не отвела взгляд от его колючего взгляда.

Квон Хи Джэ, потерев кончики ее пальцев, провел рукой выше и схватил ее за запястье, притянув к себе.

Посадив ее, податливую, к себе на бедро и крепко сжав затылок, он прошептал ей прямо в губы:

— Тебе было весело играть всё это время?

Кончик носа скользнул по ее носу, губы коснулись ее губ и отстранились. Затаив дыхание, она кивнула.

— Было весело.

— Еще бы. Я так и понял. Ты же сама просила еще, истекая смазкой и сдерживая стоны.

Его рука, сжимавшая затылок, скользнула по шее и прошлась по мочке уха. От пугающего прикосновения к щеке кончики ее ушей покраснели.

— Вам же тоже было весело. Сами говорили, что хотели переспать со мной.

— Верно. Это же не любовь века с племянницей управляющего, почему бы не развлечься и не бросить, когда надоест.

Его голос был сладким, но слова — чистым ядом. Его большой палец коснулся ее плотно сжатой нижней губы. Мягко потирая ее, он надавил ногтем, и ее губы невольно приоткрылись.

— Но вот незадача. Мне еще не надоело.

Она напряглась от этих слов, прозвучавших как ультиматум, но ненадолго. Его губы мягко накрыли ее. Он покусывал ее губы, скользил языком по зубам, а затем, приоткрыв их, проник внутрь.

Как длинные волны, которые она видела сегодня на пляже, он медленно ворвался в нее и нежно заскользил внутри. При каждом прикосновении его языка к слизистой, внизу живота скапливалось знакомое удовольствие.

Он погладил ее соски, напрягшиеся под шелковой рубашкой пижамы. Поиграв с вершинками упругой груди, он сжал ее рукой, и она выгнула спину.

Он взял ее за ноги, обвил ими свою талию, подхватил под ягодицы и встал.

Едва заметно хромая, он донес ее до кровати, уложил и, так и оставив ее сжавшейся, придавил за запястья.

Ей тоже не надоело. По правде говоря, их отношения начались из интереса, но она не собиралась заканчивать их просто как забаву.

Возможно, сама того не осознавая, она играла с этим мужчиной в любовь.

Когда он попытался отстраниться, она, наоборот, приподнялась, повернула голову и прижалась к его губам.

Она выплеснула раздувшиеся, непонятные чувства в поцелуй. Прозрачная жидкость, выступившая на кончике эрегированного члена, грозно выпирающего сквозь штаны, пропитала шелковую ткань пижамы.

Вывернув и освободив запястья, она обняла его за шею.

Смотря на него затуманенными, пьяными глазами, она жадно отвечала на поцелуй.

— Блять, как так можно…

Квон Хи Джэ, на мгновение оторвавшись от ее губ, пробормотал что-то неразборчивое.

Глядя в ее дрожащие глаза с лицом без тени улыбки, он спустил с нее пижамные штаны и достал свой эрегированный член. Надавив коленом на ее запястье, он приложил головку к ее губам.

Маленький язычок облизал скользкую головку и прикусил чувствительную кожу под ней. Он, прищурившись, толкнул член глубже. Ее зубы и горло раздвинулись, и член заполнил весь ее рот.

От нехватки воздуха и пронзающего чувства из ее глаз покатились слезы. Казалось, ее вот-вот стошнит, но чем сильнее становился солоноватый привкус, тем сильнее возбуждалось ее тело.

— Ха… Почему ты так плохо это делаешь?

Говоришь, у тебя есть жених.

Он наклонился вперед и начал грубо двигаться в ее рту.

— Ты тому ублюдку тоже так член сосала? Наверное, из-за твоей неумелости это было даже необычно.

Он откинул ее волосы назад, запрокинул ей голову и вытащил член. Длинная нить слюны потянулась за ним и порвалась над ее губами.

Поцеловав ее раскрасневшееся, растрепанное лицо, он раздвинул ей ноги.

Видя ее растерянное лицо, его охватил еще больший садистский порыв. Он хотел любой ценой удержать этот взгляд, сломить под собой эту непоколебимую сущность, которая не поддавалась ему нигде, кроме постели.

Но, придя в себя, он понимал, что это он пляшет под ее дудку. Его взгляд первым искал ее, и каждый раз, видя ее худую спину, когда она отворачивалась, он злился.

— А что, если у того ублюдка, за которого ты собираешься замуж, член меньше моего? Если он тебя не удовлетворит, звони. Я с тобой поиграю.

— Что… Что вы такое говорите?

— Не притворяйся невинной овечкой. Нам же было весело.

Он прикусил ее мочку уха; его глаза потемнели.

В тот самый момент, когда он собирался стянуть свои штаны и войти в нее, ее локоть уперся ему прямо в центр груди и оттолкнул. Он плюхнулся назад, словно приземлившись на задницу.

— …Я, я.

Ее раскосые, как у кошки, глаза растерянно заметались. Увидев сложную гамму чувств в них, он растерялся.

У него было полно женщин, которые липли к нему, пытаясь обмануть, но в этот раз все было иначе.

На нее накатила такая обида, словно она была ребенком, которого бросили на произвол судьбы.

Ах, вот оно что.

Это была обида.

Она, глядя на его лицо, словно в шоке, тяжело дышала, а затем выскочила из комнаты, как ошпаренная.

— Ли У Хи!

Он крикнул, но она, с силой захлопнув дверь, не вернулась.

Свет в саду погас — наступила полночь.

Квон Хи Джэ сухо потер лицо и запрокинул голову.

Ха…

Тревожное предчувствие того, что он совершил ошибку, пронзило его где-то под ложечкой.