Имя девочки было Чхве Бо Ра.

Завоевать ее доверие оказалось куда проще, чем приручить ту кошку. Девочка открылась ему так, словно только этого и ждала.

Выстроенные ею стены рушились на глазах день за днем. Порой эта слишком легкомысленно тающая дистанция даже вызывала подозрения.

Всё ли идет по плану? Как-то слишком уж гладко. Может, у нее просто проблемы с интеллектом?

В тот самый момент, когда Чи Су Ха уже готов был презрительно усмехнуться тому, как охотно Чхве Бо Ра выкладывает ему все свои слабости в ответ на малейшую крупицу доброты...

— Су Ха, спасибо.

С раскрасневшимися щеками девчонка вдруг начала нести какую-то чушь:

— Ты — моя самая большая удача в жизни.

От этих нелепых, до абсурда неправдоподобных слов его выверенная маска дала трещину. Привычная улыбка сползла с лица, а в голове взвыл мерзкий сигнал тревоги.

«Твое рождение — величайшее несчастье в моей жизни.

Если бы не ты, если бы не ты!»

Бесконечные вопли, намертво въевшиеся в память, наложились на лицо Чхве Бо Ра, застенчиво смотревшей на него снизу вверх.

Это было лишь воспоминание, сцена, выхваченная из прошлого, но казалось, будто причитания сумасшедшей матери обрели плоть, вцепились в лицо Чхве Бо Ра и вот-вот ее задушат.

Эта бредовая мысль вернула Чи Су Ха к реальности. С опозданием осознав, что его маска дала сбой, он поспешно прикрыл лицо рукой и попытался отшутиться.

Чхве Бо Ра, у которой, видимо, и впрямь недоставало ума, легко повелась на эту неуклюжую уловку. Девчонка, способная своими фантазиями заполнить даже самые зияющие логические дыры, тут же снова залилась краской до самых ушей, не заподозрив ни малейшего подвоха.

Это зрелище подействовало на него странным образом.

Придя в себя, он обнаружил, что неосознанно плетется следом за Чхве Бо Ра, которая вприпрыжку бежала впереди, словно ребенок.

Осознав это, он резко отвернулся. Непонятный дискомфорт и какое-то извращенное побуждение разрастались внутри, словно плесень.

Неужели она и вправду дура? Нелепые подозрения, от которых он раньше со смехом отмахивался, теперь завладели его разумом. А что, если на самом деле это она играет со мной, а не я с ней? Мысли, граничащие с паранойей, раздувались все сильнее.

Давай просто покончим с этим прямо сейчас и посмотрим на финал.

В тот самый момент, снедаемый необъяснимой тревогой, он решил прекратить этот спектакль.

Однако Чи Су Ха обнаружил, что, вопреки собственному решению, зачем-то кружит неподалеку от дома Чхве Бо Ра.

Это было так нелепо, что не вызывало даже усмешки. Он сел за руль под предлогом необходимости проветриться где-нибудь подальше, а в итоге припарковался у ее дома. Слегка раздраженно прихватив пачку сигарет, Чи Су Ха открыл дверцу и вышел из машины.

Затяжной сезон дождей и изнуряющая жара отступили, и мир незаметно погрузился в глубокую осень.

Чи Су Ха затянул этот идеальный вечер, которому суждено было продлиться лишь краткий миг, густым сигаретным дымом.

— Помогите!

Этот крик принес прохладный ветер, смешав его с табачным дымом.

Знакомый голос. Но незнакомая интонация.

Сорванный от отчаяния крик. Вопль вперемешку с тяжелым, загнанным дыханием. Что могло заставить Чхве Бо Ра так кричать?

Пока он прикидывал варианты — отстраненно, словно зритель перед экраном телевизора, — прямо перед ним развернулась сцена отчаянного бегства.

Чхве Бо Ра метнулась в переулок прямо возле темного здания, у которого он припарковался. Вслед за ней туда же ввалилась толпа.

— Чхве Бо Ра, а ты быстро бегаешь, черт возьми!

Ох. К сожалению, переулок оказался тупиком.

Несложно было представить загнанную в угол кошку, выбравшую неверный путь к отступлению и теперь окруженную стаей бешеных псов.

— Эта сука меня реально достала.

— Хан На, поаккуратнее. Лицо не попорти.

Услышав из-за стены отчетливую брань, Чи Су Ха усмехнулся. Не спеша отбросив окурок, он бесшумно вернулся в машину.

Ему даже не пришлось ничего планировать. Даже если он не пошевелит и пальцем, Чхве Бо Ра прямо сейчас лишится последнего, что у нее осталось.

День, когда он увидит ее отчаяние, настал сам собой. Кульминация приблизилась вплотную. Оставалось лишь немного подождать. Еще быстрее, чем истлела бы сигарета, он сможет насладиться финалом, в котором эта «нормальная» девчонка наконец сбросит маску лицемерия.

Однако Чи Су Ха, вопреки здравому смыслу, собственными руками перечеркнул эту великолепную возможность.

Хрусть.

Звук ломающихся костей и плоти оказался более глухим, чем он ожидал.

Может, потому что он давил их не голыми руками? Ощущение мало чем отличалось от наезда на тушу дикого зверя вроде оленя или косули.

— Какого... какого хрена, блядь! Ты что, ослеп?! Тут люди под машиной! Быстро сдавай наза..

Он впечатал орущих придурков прямо в кирпичную кладку.

На руках, торчащих из-под обломков обрушившейся стены, пестрели яркие татуировки. «Зато родственникам будет легко опознать», — хладнокровно подумал Чи Су Ха, выбираясь из машины через покореженную дверь.

Шум, назойливо мешавший его безмолвным размышлениям, стих окончательно. За обломками стены мелькнула бледная женщина средних лет, бросившаяся наутек. Он не стал ее преследовать — с этим можно без труда разобраться позже.

Наслаждаясь наступившей тишиной, Чи Су Ха неспешно огляделся.

Неподалеку, прямо на раскисшей грязной земле, сидела онемевшая от шока Чхве Бо Ра.

— Брат...

Брат?. Услышав это обращение от явно потерявшей рассудок Чхве Бо Ра, он нахмурился.

— Я... я не хочу в больницу. Прости. Кровь... кровь никак не останавливается, мне так страшно...

Прости. Брат. Прости.

Однако, разобрав ее бессвязные извинения, он слегка расслабил лицо. Человек, к которому Чхве Бо Ра обращалась в бреду, — наверняка ее покойный старший брат. А мертвецы его совершенно не интересовали.

— Бо Ра.

Пусть мертвецы его и не волновали, у него были свои планы на то, как выяснить причину неадекватного состояния Чхве Бо Ра и обернуть это в свою пользу.

— Не хочешь в больницу?

Расслабленно опустившись перед ней на корточки, Чи Су Ха внимательно заглянул в ее помутневшие глаза.

— Сказать тебе, как сделать так, чтобы не пришлось туда ехать?

— Б-брат...

— Просто не вспоминай о том, что произошло сегодня.

Мягко прошептав это, он заботливо стер грязь с щеки Чхве Бо Ра. Ее кожа была мягкой, словно у новорожденного зверька.

— Если ты просто всё забудешь, никаких проблем не будет.

Растирая большим пальцем теплый след, оставшийся на указательном, он добавил:

— Поэтому ни в коем случае не вспоминай. Идем домой. Поняла?

Услышав слово «домой», кроткие глаза Чхве Бо Ра на миг вспыхнули, но тут же потухли, словно угольки под проливным дождем.

Поручив зачистку секретарю, он отвез потерявшую сознание Чхве Бо Ра к себе. Девушка, казавшаяся совершенно бесчувственной, покорно обмякла у него на руках, но в тот момент, когда он доставал ее из салона, вдруг слабо задергалась, словно придя в себя.

— Н-нет. Не поеду... Не хочу в больницу!..

Чи Су Ха, на мгновение нахмурившись от этого жалкого сопротивления, тут же смягчил тон и поправил ее:

— Мы не в больнице. Мы дома.

— Дома?..

— Да. Так что просто спи.

Его слова подействовали как гипноз, и Чхве Бо Ра послушно провалилась в спасительное забытье.

Спящую гостью он отнес в свободную комнату. На мгновение мелькнула мысль уложить ее в своей спальне, но, рассудив, что это может повлечь за собой лишние хлопоты, он пока оставил ее на нейтральной территории.

Опустив безвольное тело на кровать, он пододвинул стул и сел рядом.

Грудь Чхве Бо Ра, благополучно сбежавшей в мир бессознательного, мерно вздымалась и опускалась. Какое-то время понаблюдав за этой мирной картиной, Чи Су Ха перевел взгляд на ее сумку, брошенную у кровати.

Не то чтобы ему так уж хотелось рыться в чужих вещах. Но если он продолжит пялиться на эту вздымающуюся грудь, его хваленая сдержанность, ради которой он отказался от идеи отнести ее в свою спальню, окончательно утратит всякий смысл.

На бежевой сумке, с которой Чхве Бо Ра никогда не расставалась, как ни смешно, висел навесной кодовый замочек.

Чтобы вскрыть эту дешевую безделушку, не потребовалось много времени. Стоило ему сдвинуть колесико, которое хозяйка из лени, скорее всего, провернула лишь на одно деление, как раздался щелчок — дужка откинулась.

Внутри обнаружились вещи, вполне в духе самой Чхве Бо Ра: пушистый пенал, две пачки разноцветного мармелада, косметичка, набитая пластырями, и рассыпанные по дну фруктовые жевательные конфеты.

Порывшись в этом ворохе инфантильных мелочей, Чи Су Ха выудил темно-синюю тетрадь с обтрепанными краями. Самая блеклая вещь среди этого буйства красок оказалась, как ни странно, личным дневником.

Чи Су Ха раскрыл его с таким выражением, с каким люди листают старые журналы в долгой очереди к врачу.

Как он и предполагал, зная ее историю, страницы насквозь пропитались удушающей депрессией.

Жалость к матери, без конца твердящей имя покойного сына, пополам со смертельной усталостью. Сочувствие к отцу, смешанное с отвращением к вечному запаху перегара. И отчаянное желание сбежать хоть куда-нибудь, зревшее на фоне этих изматывающих противоречивых эмоций.

Но не все записи оказались предсказуемыми. Нашлись там и откровения о школьной травле — он о ней догадывался, но подробностей не знал.

Значит, Х.

Имя зачинщицы издевательств было сокращено до инициала из страха, что записи кто-то прочтет. Чи Су Ха сделал мысленную пометку: нужно будет поручить секретарю, занимающемуся уборкой последствий сегодняшней аварии, навести об этом справки.

Зато его собственное имя, в отличие от инициала обидчицы, было выведено полностью — и впервые появилось примерно на середине тетради.