Старый дом наконец-то начал приобретать более-менее жилой вид. Как раз в это время и появилась эта худая девчонка, похожая на нелепую воришку.

Точнее, лишь тогда он ее заметил. На самом деле она, возможно, начала бродить вокруг пустующего дома гораздо раньше.

Эта невзрачная девчонка, неизвестно с каких пор таскавшая в карманах что-то тяжелое, появлялась у дома дважды в день: в обед и вечером.

Причина ее столь регулярных визитов скрывалась в сарае на заднем дворе.

Кошка, умудрившаяся устроить себе логово в пустующем сарае — то ли ускользнув от глаз управляющего, то ли воспользовавшись его снисходительностью, — была на сносях.

Ее вид — тощая, как зимняя ветка, с неестественно раздутым животом — удивительным образом перекликался с невзрачностью той, что о ней заботилась.

Ей бы самой съесть те консервы, что она приносит.

Уезд Нэхам был не просто скучным, а до тошноты унылым местом. Сосланный сюда Чи Су Ха, лишенный привычных развлечений, волей-неволей стал наблюдать за этой странной картиной.

Девушка в форме старшей школы, находившейся, судя по всему, где-то поблизости, явно пропускала обеды. Учитывая, что иногда она появлялась с мороженым или чем-то столь же калорийным, вряд ли дело было в диете. Скорее всего, на то имелись иные, непреодолимые причины.

Не сказать, чтобы она выглядела обеспеченной. Не только по объективным меркам, но даже по меркам захолустного Нэхама.

Мятая юбка и стоптанные кроссовки. Равнодушно скользнув взглядом по ее убогой одежде, Чи Су Ха невольно опустил глаза на белые икры.

Единственное, что представляло хоть какую-то ценность в этой нищей на вид деревенской девчонке, — ее хрупкое тело.

В ее лице было что-то, странным образом притягивающее взгляд. И если уж он заметил это издалека, местные тоже наверняка не могли не обратить внимания.

Свяжешься с такой — проблем не оберешься. Быстро оценив ситуацию, Чи Су Ха почувствовал, как улетучивается даже тот слабый интерес, что успел возникнуть, и скучающе отвел взгляд.

Однако ее визиты милосердия продолжались и после того, как он перестал обращать на нее внимание.

И когда он со скучающим видом игнорировал разрывающийся телефон, и когда раздраженно отворачивался от шума, поднятого очередной сменившейся домработницей, — он то и дело замечал за окном знакомый силуэт.

Но настал день, когда ее жалкий вид начал раздражать по-настоящему.

Шел затяжной ливень. Необычайно долгий сезон летних дождей, казалось, вознамерился смыть весь мир. И без того грязные дороги превратились в сплошное месиво.

Стоя на террасе своей уютной квартиры, словно в мире, надежно изолированном от этого хаоса, Чи Су Ха смотрел сквозь помутневшее стекло.

По улице, сопротивляясь порывам ветра, метался желтый зонтик.

Его качало из стороны в сторону, но он упорно двигался вперед и в итоге оказался на заднем дворе дома, за которым Чи Су Ха наблюдал из окна.

На прошлой неделе девчонка изрядно нервничала, не имея возможности нормально покормить кошку из-за дождей, но теперь, похоже, отыскала место, где еда оставалась в безопасности даже в ливень.

Было видно, как она, юркнув под навес рядом с гаражом, торопливо сложила зонт и принялась рыться в сумке.

И так весь сезон дождей. Он не следил за ней каждый день, потому что ему не было дела, но, скорее всего, она и до этого приходила к дому ежедневно.

Находясь в шаге от этого шумного мира, Чи Су Ха невозмутимо наблюдал за происходящим.

Кошка, должно быть, ждавшая свою спасительницу, нетерпеливо задергала хвостом и уткнулась мордой в миску, едва та коснулась земли. Пока животное жадно глотало еду, девчонка наливала воду в маленькое блюдце.

Ее икры были перепачканы травой и грязью. Видимо, по дороге она куда-то провалилась — один шлепанец сплошь облепила грязь.

Но даже в таком виде она попыталась потрогать кошку за хвост и предсказуемо получила отпор. И всё равно, радостно улыбаясь, принялась с ней фотографироваться.

Синдром хорошей девочки. Или что-то в этом роде.

Думая об этом, Чи Су Ха не отрывал взгляда от сцены за залитым дождем стеклом.

— Чертов выродок.

Именно в этот момент в ушах зазвучал голос матери из прошлого.

— Этот парень умер из-за тебя. Слышишь? Это всё равно что ты сам его убил!

Обвинения матери были беспочвенны. Ее бредовая уверенность в том, что он просто стоял и смотрел, как умирает сосед по комнате, была ошибочной.

Дэниел Чанг выпил отраву, которую приготовил сам, и умер. Вины Чи Су Ха в этом не было.

Разве что его вина состояла в том, что он не страдал «синдромом хорошей девочки», в отличие от девчонки за окном.

* * *

— Ты правда не будешь пить?

Бывший сосед по комнате, Дэниел Чанг, чье обучение растянулось на годы из-за скитаний по реабилитационным центрам, был одним из самых конченых наркоманов даже в этой школе, кишащей тяжелобольными.

— Я же говорю, это не наркота.

Говорили, из предыдущей школы его вышвырнули за торговлю наркотиками, и, похоже, на новом месте он собирался взяться за старое.

Поскольку школа служила отстойником для трудных подростков, охрана здесь была строжайшей. Администрация регулярно проводила тесты на наркотики и время от времени устраивала внеплановые обыски.

Как ему удалось протащить тяжелые наркотики в обход такой охраны, оставалось загадкой.

— Не буду.

Чи Су Ха, бросив взгляд на соседа с уже остекленевшими глазами, отвернулся.

— Да брось, я же сказал, это не наркота, — Дэниел всё же уцепился за него. — Думаешь, я стал бы предлагать тебе дурь? Это же прямой путь на дно.

— ...

— Это просто выпивка, выпивка. Глотнешь — и сразу похорошеет.

Чи Су Ха молча уставился на стакан, который сосед протягивал испещренными шрамами руками.

— Только не говори, что ты из тех придурков, которые даже не пьют. — Ухмыляясь, Дэниел вызывающе сунул стакан ему под нос.

«Просто выпивка», значит.

— Ладно, давай.

Как же, конечно. Прекрасно всё понимая, Чи Су Ха взял предложенный стакан.

А затем, воспользовавшись моментом, когда Дэниел покачнулся, заходясь смехом, вылил содержимое в его же стакан, стоявший на столе.

— Я в душ.

Дэниел Чанг, раскачиваясь и истерично хихикая, даже не заметил, что произошло у него под носом.

Кое-как отвязавшись от соседа, который с воплями «Ура! Теперь мы с тобой настоящие друзья!» потянулся к своему стакану, Чи Су Ха направился в душевую.

За спиной раздался глухой удар.

Обернувшись, он увидел корчащееся на полу тело.

— ...

Обычное дело. В этой школе сплошь и рядом встречались обдолбанные подростки, бьющиеся в судорогах.

Что делать?

Коротко взглянув на кнопку экстренного вызова, Чи Су Ха отвернулся и открыл дверь душевой.

В девять вечера он принимал душ. Это было его неизменным правилом.

Нажмешь кнопку — разбирательства затянутся за полночь, а ему совершенно не хотелось ломать привычный распорядок из-за такой ерунды.

Не спеша, как обычно, вымывшись, он вышел и обнаружил соседа мертвым. На губах у того пузырилась белая пена.

Так что вопрос матери «Каково это — наблюдать за смертью человека?» был задан не по адресу.

Он не видел, как умирал Дэниел Чанг. Тот сдох, пока Чи Су Ха стоял под душем.

Глядя на закатившиеся глаза с вытаращенными белками, он нажал кнопку вызова, спокойно обрисовал ситуацию, и вскоре в комнату ворвались побледневшие дежурные преподаватели и медсестры.

Никто не винил Чи Су Ха. Ни учителя, ни ученики, ни даже родители покойного не проронили ни слова упрека.

Все, кто знал, что за фрукт этот Дэниел Чанг, лишь спешили утешить юношу, на чью долю выпало столь ужасное зрелище.

И лишь один человек — его собственная мать — обвиняла его так яростно, словно сама стояла рядом в момент смерти.

— Ты всё видел и специально не нажал на кнопку, да? Потому что тебе было лень!

— ...

— От тебя еще и не такого можно ожидать. Ты из тех чудовищ, что пройдут мимо бьющейся в капкане собаки просто потому, что не хотят опоздать по своим делам!

Мать снова вытащила на свет те преувеличенные россказни, которыми исписала его школьную анкету, и обрушила на сына шквал обвинений.

— Ты дьявол во плоти. Как бы ты ни притворялся, я вижу тебя насквозь.

Ее глаза, полные свирепого презрения, со жгучей ненавистью сверлили юношу, остававшегося глухим к любым упрекам.

— Нормальный человек не пройдет мимо умирающего, даже если это незнакомец! А уж тем более, если в силах помочь!

Однако эта женщина, изо всех сил пытавшаяся откреститься от собственного ребенка, тоже когда-то бросила сына умирать в надежде на его смерть.

Если он монстр, то и она — такое же чудовище. Если он дьявол, то и породившая его женщина ничем не лучше.

Не понимая, что ядовитые стрелы, пущенные в сына, в итоге поразят ее саму, мать снова и снова заводила заезженную пластинку о собственном несчастье.

Монстр. Несчастье. Тяжкий грех.

Почему эти набившие оскомину упреки, которые он выучил наизусть вплоть до интонаций и вздохов, всплыли в памяти именно сейчас?

Чи Су Ха неотрывно смотрел на Чхве Бо Ра: сидя на корточках рядом с уткнувшейся в миску кошкой, девчонка отстраненно наблюдала за стеной дождя.

Нормальный человек. Фраза, вечно звучавшая в причитаниях сумасшедшей матери, снова всплыла в сознании.

Не пройти мимо умирающего, даже если это незнакомец.

И это и есть нормальный человек?

Что ж, сам он так не считал.

В конечном счете люди по природе своей эгоистичны и способны сочувствовать ближнему лишь тогда, когда у них самих всё в порядке. Как бы их ни воспитывали и ни дрессировали обществом, заложенное внутри зло никуда не девается.

Поэтому Чи Су Ха был уверен: все ее милосердие — сплошное лицемерие. Фальшь, которую она отбросит в ту же секунду, как только ей самой станет плохо.

Эта кроткая на вид девчонка, окажись она на грани голодной смерти, собственными руками прикончит эту кошку и сожрет вместе с котятами, обглодав до костей.

Но, даже придя к такому выводу, Чи Су Ха не спешил отходить от окна.

Сначала небо расколол гром. Затем ослепительная нить молнии разрезала мутную пелену дождя.

Девчонка вздрогнула, словно застигнутая на месте преступления, и инстинктивно придвинулась к кошке.

Вывод сделан. Закономерный финал не изменить.

Но Чи Су Ха, прекрасно всё это осознавая, вдруг захотел самолично перевернуть последнюю страницу и увидеть развязку, в которой с нее слетит маска лицемерия.

Он жаждал увидеть, как это кроткое лицо исказится от желания разорвать другого на куски.

Ему не потребовалось много времени, чтобы превратить этот импульс в конкретный план.

У Чи Су Ха, сосланного сюда за «преступление» — неоказание помощи умирающему, — было навалом свободного времени, а само это место оказалось такой глушью, где даже пропажа пары человек прошла бы незамеченной.

Юноша принял решение: пора наконец переехать.