Сейчас до Бо Ра не доходили даже слова, балансирующие на грани оскорбления. Рука Су Ха незаметно скользнула вниз и теперь настойчиво давила на клитор.

Мало того, что он нещадно скреб стенки лона своим бугристым стволом, то и дело толкаясь в самые чувствительные точки; он принялся истязать еще одну эрогенную зону. Бо Ра окончательно потеряла голову и задышала часто и мелко, точно загнанный зверек.

— М-м? Бо Ра. Как же быть? Тебе ведь будет его не хватать. Сможешь ли ты после этого встречаться с другими ублюдками?

— А, ах… угу… нормально… угу!

Но беда затуманенного рассудка крылась не только в излишней откровенности.

— Нормально?..

От этого единственного, случайно оброненного слова девушки, которая в пылу страсти даже не уловила сути вопроса, лицо Су Ха заледенело.

Опьяненная возбуждением, Бо Ра не заметила этой едва уловимой перемены и со стоном обвила руками его шею.

— Да, хорошо… еще, ах, сделай еще… м-м?

Она нетерпеливо заерзала бедрами, выпрашивая продолжение, и потерлась лбом о его широкое плечо.

— Внутрь, Су Ха… глубже…

Именно так он ее учил, к этому и приучил. Следуя привычке, выработанной Су Ха за долгие месяцы, Бо Ра пустила в ход всё свое кокетство, лишь бы поскорее вернуть внезапно прерванное удовольствие.

— …

Но сейчас этот стимул был под запретом. Ей не следовало ничего просить.

Бо Ра, еще не осознав своей ошибки, инстинктивно почувствовала повисшую в воздухе угрозу и подняла на него затуманенный от жара взгляд.

— Сделать еще?

— Ах!..

Но было уже слишком поздно.

— Ладно, я-то не против. Сделаю. С чего бы мне отказываться.

— А, ух… слиш… слишком глубоко… угу!

Су Ха резко поднялся на ноги. Придерживая Бо Ра за ягодицы, он принялся неистово насаживать ее на себя сверху вниз, словно тряпичную куклу.

— Ах, а-ах, а-а-а!

Это было безжалостное проникновение. Под весом ее собственного тела толчки выходили настолько глубокими, что казалось, член вот-вот прорвет нежную плоть насквозь.

Одно это уже причиняло боль, а безумный темп и опасная поза лишь усиливали ощущение, будто она летит в пропасть. Бо Ра, вцепившись в шею Су Ха, точно обезьянка, заливалась слезами от бьющего по мозгам экстаза.

— Хорошо? Бо Ра.

Это было чересчур. Неистовое, почти жестокое наслаждение. Внизу, точно из фонтана, хлестали потоки смазки вперемешку с непроизвольно выступившей влагой; лицо Бо Ра было мокрым от слез, в которых смешались и нега, и первобытный страх.

— Нет, а-ах, а… нет. Угу!..

— Почему же? Тебе ведь нравится. Ты же сама просила засунуть поглубже.

Бум-бум. Су Ха с такой силой вбивал в нее свой огромный член, что у нее содрогался весь таз. Он зашептал с притворной нежностью:

— Нужно засадить так глубоко, чтобы ты и думать не смела о других парнях. Верно?

Хлюп-хлюп. Из места их соития доносились непристойные, чавкающие звуки. От стремительных фрикций смазка вспенилась и липкими нитями свисала с бедер, мутя взгляд.

Ха-а, ух… Бо Ра, дрожа всем телом и откинув голову, инстинктивно уловила причину его гнева и торопливо забормотала:

— Н-не буду… Хнык… не буду встречаться…

— М-м?

— Н-не буду ни с кем встречаться, Су Ха… ах, я не буду!

«Я… я буду только с тобой. Честно. Правда, только с тобой…» — в попытках спастись жалкие оправдания лились рекой.

Выслушав эти прерывистые признания с показным равнодушием, Су Ха так сильно сжал ее пухлую ягодицу, что на коже остались багровые следы от пальцев.

— Ну, раз так, — невозмутимо отозвался он и немного сбавил темп.

Дыхание Бо Ра, которой казалось, что еще мгновение — и сердце остановится, мало-мальски выровнялось.

— Пойдем в кровать?

— Угу, угу… только, хнык… не надо больше так, страшно…

— Понял.

Поцеловав в шею Бо Ра, которая жалась к нему, как испуганный зверек, он покладисто произнес:

— Только кончу один раз, и пойдем.

Но его покладистость была лишь иллюзией. Бросив эту фразу легко, словно между делом, он перехватил ее поудобнее и — бах! — вогнал свой гигантский ствол еще глубже, чем прежде.

— А-ах!..

Обычно Су Ха, прекрасно осознавая разницу в их габаритах, во время первого акта старался не вводить член до самого основания. Лишь когда тело Бо Ра полностью расслаблялось, становясь мягким и податливым, он, спустя приличное время, позволял себе войти на всю длину.

Но не сегодня. Словно решив, что осторожность больше ни к чему, он отбросил сдержанность и пронзил ее до предела.

Будто и этого было мало, он с ожесточением вминался в нее, стремясь протолкнуть внутрь даже тугие яички у основания ствола.

Ощущение вторжения в те глубины, которые женское тело, казалось, не способно выдержать, заставило ее судорожно высунуть язык. Неистовое наслаждение, точно острое лезвие, искромсало всё ее естество.

Она протекла. Именно так — словно кто-то лопнул шарик с водой, из лона ручьем хлынула влага.

Разум, подвергшийся такой атаке, окончательно померк. Бо Ра барахталась в кромешной темноте, лишь судорожно хватая ртом воздух.

Там не было ни света, ни цветов — лишь мрак, прорезаемый ослепительными вспышками экстаза. И в этой пустоте она вдруг почувствовала, как кто-то щекотно коснулся губами ее шеи.

Осязание вернулось первым. Вместе с поцелуями, покрывающими лицо, пришло понимание, что ее куда-то несут.

Бум, бум. Вибрации снизу заставили ее снова тяжело задышать, и в этот момент ее опустили. Спина коснулась прохладных простыней.

«Теперь можно отдохнуть?» — Бо Ра с облегчением моргнула, но тут ее ноги резко согнули в коленях. Бессмысленно глядя вверх, она увидела лицо Су Ха, вновь обретшее четкость.

Заметив на его безупречном лице улыбку, Бо Ра невольно зажмурилась.

И вскоре, как и предвещало дурное предчувствие, начались настоящие, неумолимые толчки.

Ее положили не на кровать — ее подали на блюде. Бо Ра в буквальном смысле слова пожирали заживо.

Она сбилась со счета, сколько раз кончил Су Ха и сколько раз сама достигала пика. Да она и не пыталась считать. Пока он методично, кусочек за кусочком, смаковал ее тело, Бо Ра едва хватало сил, чтобы просто оставаться в сознании.

Эта близость вроде бы походила на всё, что было раньше, но в то же время разительно отличалась.

Наслаждение никуда не делось. Чувство, будто тебя загоняют в угол, намереваясь лишить рассудка, осталось прежним, но… исчезли нежные прикосновения. Совсем.

Обычно во время секса Су Ха часто целовал Бо Ра. Для них это было своего рода проявлением заботы: так он успокаивал ее, когда она плакала до потери дыхания; так удерживал, когда она, пугаясь собственного неконтролируемого тела, пыталась сбежать. То были поцелуи-утешения, наполненные безмолвной нежностью.

Но сегодня не было ни одного такого жеста.

Это не значит, что он ее не целовал. Страстные поцелуи, в которых переплетались языки, конечно, присутствовали. Но они служили лишь допингом, чтобы еще сильнее подстегнуть и без того взвинченные чувства. В них не было того тепла, того признания, что всё происходящее — акт любви.

Получить и потерять — разные вещи. Тот, кому что-то досталось случайно, может и не заметить отсутствия дара, но тот, кто лишился привычного, ощущает пустоту особенно остро.

И Бо Ра, как человек, понесший утрату, тонко прочувствовала то, чего ее лишили.

Странно было бы не заметить. Ведь они соприкасались обнаженными телами. Когда прижимаешься кожей к коже, когда соединяешься самыми сокровенными частями существа, обнажаются даже те истины, которые партнер хотел бы скрыть.

А что уж говорить, если партнер и не думал их прятать?

Всё это время Бо Ра не могла выбросить из головы слово «партнер», которое он сам же и предложил. Прожив более двадцати лет, она никогда не думала, что это определение будет иметь к ней хоть какое-то отношение. У нее даже не было знакомых, у которых водилось бы нечто подобное.

Слово, которое раньше лишь мелькало в интернете или на экранах, теперь стало ее реальностью. До сегодняшнего дня Бо Ра и представить себе такого не могла.

Эта реальность и это обращение, в которые было так трудно поверить, заставляли ее раз за разом проливать слезы. Она часто плакала во время секса, прикрываясь экстазом.

А Су Ха даже не вытирал эти слезы. Он лишь молча наблюдал за ее искаженным лицом, а затем, плавно изогнув губы в улыбке, кусал ее за мокрую щеку. В этом действии сквозила такая насмешка, что Бо Ра начинала рыдать еще сильнее.

На кровати всё повторялось снова и снова. В какой-то момент Бо Ра отбросила даже грусть и просто рефлекторно стонала. У нее больше не осталось сил на чувства. Изможденная криками, она перестала думать и просто позволила наслаждению истязать себя.

— Ха-а!..

Интересно, какой это по счету оргазм с тех пор, как она решила полностью покориться?

Ощущение, словно в животе взрываются огненные петарды. Странное чувство невесомости, похожее то ли на свободное падение, то ли на полет, окутало ее обессиленное тело густым туманом.

Измученная плоть воспринимала даже легкое движение воздуха как раздражитель и время от времени содрогалась. Лежа ничком на простынях, Бо Ра тяжело дышала. Каждый ее выдох казался обжигающе горячим, словно в легких еще тлело эхо оргазма.

— У-угу…

Су Ха, разминая ее ягодицы, словно тесто на доске, потянулся свободной рукой куда-то в сторону. Бо Ра не видела его лица, так как лежала, отвернув голову, но, судя по звуку, он открывал ящик тумбочки.

Подняв расфокусированный взгляд, она увидела разбросанные по кровати использованные презервативы. На вид они казались тяжелыми, будто наполненными мутной взвесью, и их явно было гораздо больше двух или трех.

Если только здесь столько… то сколько же их всего?

Тяжело дыша, Бо Ра отстраненно подумала: «Интересно, сколько вообще коробок с презервативами припасено в этом доме?».

— Тц. — Сквозь грубый шум рысканья в ящике донеслось его недовольное цоканье.